Мейв Бинчи - Сердце и душа

• Название: Сердце и душа
• Автор: Мейв Бинчи
• Жанр: Современные любовные романы
• Год: 2013
• ISBN: 978-5-17-078146-1

Роман “Сердце и душа” известной ирландской писательницы Мейв Бинчи повествует о буднях одной кардиологической клиники в тихом районе Дублина, где пересекаются пути самых разных людей. Кардиолог Клара Кейси подавала большие надежды, пока не встретила будущего мужа и не родила двух дочерей. Теперь она в разводе, карьера не удалась, а от взрослых детей сплошные проблемы. Деклан Кэрролл вырос на окраинах Дублина, его родители отказывали себе во всем, чтобы их сын стал доктором, и теперь ему предстоят очередные полгода стажировки, чтобы приблизиться к исполнению мечты. Жизнерадостная медсестра Фиона всегда любила свою работу, ведь именно она помогла ей забыться после краха личной жизни и расставания с обманщиком Шейном. Полячка Аня приехала в Дублин, чтобы заработать побольше денег для своей матери и восстановить их доброе имя на родине. У всех них разные жизненные истории и разные проблемы, но однажды они случайно встречаются, и это навсегда меняет их жизнь.

---

— Что вы собираетесь сделать? — спросила она Кики.

— Придать форму. Коротко и стильно, да?

Собственно говоря, прежде чем Хилари увидела свое отражение, она как раз считала свою стрижку короткой и стильной.

— Да, но не слишком коротко.

— Доверьтесь мне, — сказала Кики. Состриженные пряди падали и падали на пол.

Хилари задумалась, почему она доверилась этой девушке с огромными, густо подведенными глазами и зелеными ногтями. Ведь была же какая-то причина.

Когда Хилари вернулась в клинику, Клара задохнулась от восторга.

— Хилари, где ты постриглась? Ты выглядишь на десять лет моложе. Я немедленно туда иду.

Хилари показала ей визитку:

— Спроси Кики. У нее зеленые ногти.

— Ну, стрижет она отлично. Ты потрясающе выглядишь. Думаю, нам с тобой нужно как-нибудь отправиться в паб.

— Боюсь подумать, во что мы можем влипнуть. — Хилари рассмеялась, но ее глаза оставались серьезными.

— Бессмысленно спрашивать, как мама? Все так же, да? — с сочувствием спросила Клара.

— Нет, хуже. Вчера ночью она вышла из дома и спрашивала прохожих, сколько времени.

— А сколько было времени? — поинтересовалась Клара.

— Четыре утра. Она приняла четыре утра за четыре дня и решила, что я скоро приду пить чай.

Клара ничего не сказала.

— Ну, давай, Клара, выскажись.

— Нет, Хилари. Скажи сама. Ты не хуже меня знаешь, что нужно сказать.

— Ты считаешь, что ее нужно отдать в дом престарелых.

— Мое мнение не имеет значения.

— Уверена, ты знаешь какое-нибудь отличное место. Если я спрошу, ты немедленно продиктуешь название и номер телефона… — Хилари закусила губу.

— Это твое решение. Но если ты спрашиваешь — да, я знаю очень хорошее место. “Сиреневый двор”. Им заведует моя подруга, Клэр Коттер. Мы знакомы много лет. Она обеспечивает своим постояльцам очень приятную жизнь.

— Не могу. Пока не могу.

— Конечно. Конечно.

— Не суди меня, Клара. Ты не знаешь, что она сделала для меня. Я не могу от нее отказаться.

— Возможно, так было бы лучше для нее.

— Легче. Но не лучше. Даже если мне придется бросить работу и сидеть дома…

— Ты и так проводишь там все больше времени.

— Знаю, ты, наверное, думаешь, что я слишком часто беру отгулы… — начала Хилари.

— Да при чем тут они! Ты отрабатываешь каждый пропущенный час. Я же вижу, как ты торчишь здесь в обед или задерживаешься, если Ник дома. Ты отлично справляешься с работой, поверь мне.

— Клара, а если бы это была твоя мама?

— Я сдала бы ее в первое же заведение, куда ее приняли бы, и занялась бы своими делами.

— Ты только говоришь так.

— У меня слова с делом не разошлись бы. Моя мама — склочная скандалистка, которая в каждом человеке и в каждой ситуации видит худшее. Тебе не повезло — у тебя глубоко порядочная и добрая мама, и поэтому ты не видишь, как ей будет лучше.

— Нельзя сказать, что мне не повезло, — ответила Хилари.

— Конечно. Это очень, очень здорово, когда у тебя такая мама. Сама я, разумеется, не такая. Я своих девочек так достала, что они наверняка обо мне слова доброго не скажут.

Их разговор прервала Барбара, собиравшая деньги на подарок для возвращающегося Деклана. Деньги сдавали легко — пациенты и сотрудники клиники любили молодого доктора. Обе женщины достали по крупной купюре.

— Я ездила к нему вчера вечером, — сказала Клара. — Он быстро поправляется. На следующей неделе поедет в санаторий.

— Я бы с удовольствием навестила его, — сказала Хилари.

— Однажды жизнь изменится, и у тебя появится время, просто пока еще рановато, — утешила ее Клара.

— О-о-о, спасибо. — Барбара была довольна их вкладом. — А вы знаете, какой у нас славный охранник! Тим тоже не стал экономить. Он сказал, что хороших людей вроде Деклана нужно объявить национальным достоянием, представляете!

— Может, у него в сумке для инструментов припрятано сердце поэта-романтика? — предположила Клара.

— Думаете? Ну, польский разговорник там точно припрятан, он все учит и учит фразы — “Так” и “День добры”.

— А что это означает? — заинтересовалась Хилари.

— Понятия не имею.

— Может, ему нравится Аня, — задумчиво проговорила Клара.

— Нет, думаю, дело в ее соседке по комнате, — сказала Барбара. Она всегда знала, что к чему.

Сын Бобби Уолша Карл давал Ане уроки английского. Их головы склонились над столом — Аня стоически пыталась отправить человека из больницы в центр города.

— Сперва идете вдоль центральной улицы, следуете указателям до Колледжа Тринити, там слева увидите университет. Продолжайте идти, пока не увидите большой банк, это когда-то были дома парламента. Если вам нужно на улицу О’Коннелл, сверните здесь направо. Если хотите идти за покупками, за парадным входом в университет поверните налево, там будет улица Графтон для покупок…

— Лучше не уточнять про “для покупок”, — мягко поправил ее Карл.

— Почему бы мне не сказать просто: “Я полячка, я не знаю, где тут что!” — рассмеялась Аня.

— Потому что это неправда — ты прекрасно ориентируешься. А я всего лишь стремлюсь к совершенству!

Они снова громко расхохотались — и заметили Барбару, которая наблюдала за их шутливым разговором. Оба сдали ей денег.

— Ваш отец уже поучаствовал, — честно предупредила Карла Барбара.

— Ну и что, я с удовольствием добавлю от себя лично. Деклан — это просто чудо.

— Я сделаю огромный плакат со словами: “Добро пожаловать обратно!” — сказала Аня.

Барбаре показалось, что Карл смотрит на маленькую полячку с большой нежностью.

Хилари поняла, что что-то не так, едва повернула за угол. Около дома столпились соседи, из окна кухни валил дым. На секунду шок парализовал ее, так что она не могла сделать ни шага. Потом она бросилась к дому, крича: “Мама! Мама!”

Ее остановили друзья и соседи.

— С ней все в порядке, Хилари. Все в порядке, ни царапины. Смотри, вот она, сидит на стуле.

Хилари нашла глазами маму — та в самом деле неторопливо прихлебывала чай, окруженная соседями и прочими доброхотами. Огонь уже потушили, но на всякий случай все равно вызвали пожарных. Подойдя к матери, Хилари бегло оценила ущерб. Сгорели шторы — с окон свисали обрывки ткани, стена кухни в проеме разбитого окна казалась черной. Джессика могла погибнуть. Умереть при пожаре в собственном доме.

Хилари понимала, что должна благодарить Бога за ее спасение. Джессика казалась совершенно безмятежной.

— Не могу понять, к чему такая суета, — повторяла она снова и снова.

— Мама, ты могла погибнуть! Ты могла сгореть здесь! — Хилари испытывала такое облегчение, что почти кричала на мать.

— Но я хотела порадовать Ника. Он сказал, что не отказался бы от тарелки жареной картошки, как в старые добрые времена. Я предложила ее пожарить. Он куда-то пошел, а потом сковородка вспыхнула.

Хилари знала, что Ник никогда не подпустил бы бабушку к плите.

— Мама, ты, наверное, неправильно его поняла, — начала она и увидела сына. Он бежал по дороге, держа в руках две тарелки с картошкой. Ник решил побаловать бабушку — ведь она сказала, что это напомнит ей о старых добрых временах. Только тогда Хилари позволила себе расплакаться.

Поздно ночью, когда заменили окно и выкинули большую часть сгоревших полок и оплавленных кухонных принадлежностей, Хилари и Ник сели поговорить.

— Ума не приложу, что же нам делать. — Хилари закрыла лицо руками.

— Утром придут плотники. Я свожу бабушку погулять, пока они…

— Да я не об этом, сынок, не о завтрашнем дне.

— О будущем?

— Понимаешь, она ведь уже не в себе. Она решила, что ты просишь ее пожарить картошку! В ее состоянии…

— Да ведь это ты вечно повторяешь, что с ней все в порядке, мама. Ты же растерзаешь любого, кто не согласится.

— Да. Ну что же, может быть, я слишком долго прятала голову в песок.

— Мама, да ты страус, — нежно сказал Ник.

— Знаю. Вот интересно только, почему один юный страусенок не сказал старому страусу, что эта тактика не ведет ни к чему хорошему.

— Может, он и пытался, но старый страус повторял: “Чепуха! Чепуха!”, поэтому в конце концов страусенок сдался.

— Так ты хотел поговорить со мной про бабушку?

— Нет. С ней все в порядке. Это ты вечно ноешь и трясешься, когда бабушка говорит что-нибудь неожиданное. Лично мне все нравится. По-моему, она прикольная.

— Ты не помнишь, как блестяще она соображала.

— И до сих пор соображает. Вот сейчас она лежит в постели с кружкой горячего шоколада, а мы с тобой с ума сходим по поводу нее. И кто здесь лучше соображает, спрашиваю я вас?

— Ужасно видеть, как она теряет связь с реальностью.

— Мама, вот она — по-настоящему старый страус. Естественно, временами она спотыкается.