Ватутин Алексеевич - Знак Змееносца

• Название: Знак Змееносца
• Автор: Ватутин Алексеевич
• Издательство: СИ
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 2016

---

   Здесь существовали, жили и выздоравливали тысячи пациентов, с совершенно различными заболеваниями, отклонениями и проблемами.

   Ходили упорные слухи, что ядро системы функционирует на базе легендарного "Предвечного Квантового Процессора" древних Доганов, обучившихся своему искусству у самого Птаха Инженера. Но никто подтвердить, или же опровергнуть, этих слухов не мог, так как доступ к ядру был замурован в толще скалы, и, если какие-либо техники и обслуживали это ядро, то происходило это не чаще раза в стандартную тысячу лет, так что спрашивать было несподручно. К тому же, техники не были бессмертными, и передавали своё знание из поколение в поколение, с целью чего, основали тайный орден, который хранил свои древние знания в строжайшем секрете: в обычной жизни они ничем не отличались от любого человека. Лишь в назначенный час они появлялись у Портала, который переносил их в герметичное помещение Ядра.

   Среди миллионов клубящихся глаз, миллиардов рук и ушей, в серебристо-охристом тумане, где в полумраке коридора, облака напоминали большие мягкие лапы, стремящиеся ласково погладить каждого, попавшего к ним в объятия, виднелись три тёмных силуэта. Они медленно двигались, покачиваясь, словно неуклюжие серво механизмы. Если эти существа были живыми, то вероятнее всего они были крайне измождены.

   -- Кажется, мою защиту тоже пробивает, -- Шаба утомлённо вздохнула, -- меня, как и владыку Бебила, достойнейшего из людей, периодически на стиль высокий сносит! А сделать невозможно ничего, подобно ветру, что о камень бьется! Вот опять...

   -- Не знаю, как эта хрень может действовать на стиль изложения, -- мрачно усомнилась Анат.

   -- Я пробовал общаться невербально с Шабой, эффект такой же, -- подтвердил царь, -- а иногда такая чушь в голову лезет...

   -- А у тебя разве до этого такого не было? -- ехидно спросила Анат.

   -- Было, -- подтвердил царь, -- в тот момент, когда я согласился... пуститься в путь далёкий с Вами, госпожа, что полон ужаса, коварства и сражений... тьфу, давайте помолчим.

   -- И всё же, по сравнению с Тринадцатым Фактором, этот их СаБАК -- ерунда... -- Шаба произнесла эту фразу скороговоркой, чтоб не успеть изменить стиль.

   -- Дом разума печали скорбью полон... -- не выдержал царь.

   -- Я с вами свихнусь сама, -- Анат помотала головой.

   -- Ах, подружка, ты разговаривала с самим Тринадцатым...

   -- Нам ещё долго?

   Они продолжали устало брести, переговариваясь короткими фразами, вдоль переплетенья коридоров, сквозь анфилады комнат, мимо каких-то дверей, не имея даже примерного плана санитарного уровня. Они надеялись на чутьё, интуицию, свою сверх эмпатию -- даже Нимрот ощущал тело Баала, его тонкие вибрации и флюиды. Санитарный Мозг не видел в распространении энергий тела пациента чего-то неправильного. Шабе даже удалось найти пользовательский вход в сеть СаМо (Санитарный Мозг). Хоть меню информационного доступа в режиме пользователя оставляло желать много большего, удалось найти приблизительный список пациентов сектора. Большинство было означено номерами и буквами, типа "пациент 107-2 А".

   Шаба долго мучилась с кодом доступа, пока не взломала какой-то вспомогательный мелкий сервер, который мог связываться небольшим тестовым блоком ядра, отвечающим за идентификацию личностей больных.

   Большая часть, можно сказать, почти все номера были расшифрованы, но кроме имени, и короткого к нему пояснения, это больше не дало ничего. К примеру, "пациент 107-2 А," оказался "Кентавр экспериментальный, Борис. Специализация -- стрелок". И подобного было полно: "Джеймс Гарет Эндикотт. Священник. 10 уровень", "Африканда Михайловна Долгая -- домохозяйка. ПЭТ плюс".

   Подобные обозначения были понятны только посвящённым, да и имя могло быть зашифровано. Была у Анат идея: захватить кого-нибудь из персонала и устроить ему допрос с пытками, но учитывая молниеносную реакцию на любой негатив вездесущего тут СаМо, от мысли отказались, чем привели и так вымотанную богиню в скверное расположение духа. К тому же, все, кого они очень редко встречали, это бытовые серво-уборщики, или какие-то полупрозрачные силуэты, быстро исчезавшие в клубах "умной пыли". Иногда промелькивали размытые очертания небольших стаек пёстрых бабочек, исчезавших в каменной стене, или раздавалось настойчивое и требовательное мяуканье кошки. Временами, где-то в глубине Санитарного Уровня раздавались дикие душераздирающие вопли: пыль на мгновение покрывалась мелкой рябью, и звуки быстро затихали. То ли не сразу успевал реагировать СаМо, то ли, действительно, в его программах бывали сбои... А может это были крики нечеловеческого блаженства, которого не мог бы испытать ни один смертный, ни от события, ни от наркотика?

   Выяснять это не было ни сил, ни желания. Недавнее столкновение с Тринадцатым, точнее, с Великим Ничто обессилило могучих бессмертных, и теперь они просто шли туда, куда вело их ощущение от тела Баала.

   Шаба продолжала от нечего делать, анализ списков больных, убеждённая, что Баал в списке быть должен, и это весьма сократит их время поисков.

   -- Иосиф бен Матитья?ху, -- бормотала она себе под нос, -- названный Флавием, Титом достойным, отпрыском был что Веспасиана... номер имеет пятьсот тридцать девять, с литерой "эс" на конце... так, чёрт с ним, что у нас есть на букву "Б" или "В"?..

   Тем временем вокруг стало светлее, и стены раздвинулись вширь, хотя туман СаМо продолжал тускло искрить вокруг. В охристой мгле проступили очертания деревьев и кустарников. На потолке светилось нечто, вроде яркого абажура, а площадка, засаженная растениями, высилась в центре, словно диковинные руки, вышедшие из земли, чтобы уцепится за клубы этого смертельно спасительного тумана.

   -- Ребята! -- раздалось совсем рядом.

   Шаба вздрогнула, а Анат, вкинула излучатель.

   Между деревьев стояла фигура в полосатой пижаме. Это был странного вида человек: на его голове красовался обыкновенный сетчатый дуршлаг, висящий набекрень.

   Он долго изучал, медленно движущихся в золотом тумане пришельцев, а затем, внимательно глядя на Нимрота, спросил:

   -- Братишка, курить есть?

   Лицо его было землистым, на носу сидели круглые треснувшие очки-велосипед, а плечи, он скручивал дугой, словно это были два фланга его обороны.

   Анат, внимательно глядя в целеуловитель, вдруг тяжко вздохнула:

   -- Ещё один погибший разум: зачем так беспощаден рок? Скажи мне добрый смертный, нафиг тебе тот шлем на голове? Уже ли он тебя спасает...

   Некоторое время, пациент смотрел на Анат, с нацеленным на него оружием, затем усмехнулся:

   -- Убери ствол, сестрёнка, что ты бычишь?! Мы тут на орбите уже три года таких красавиц не видели...

   Он стиснул зубы, и отвёл глаза, свернувшие безумным блеском:

   -- Короче, -- продолжил он, -- поздновато вы! (смешок) Докладывает гвардии сержант 114 роты, IIX Легиона, ВКС СоЗНа, Варяг Конфиг!

   Трое бессмертных замерли: их чувства не могли проникнуть в разум сумасшедшего.

   Внезапно он упал на колени и закрыл голову руками, глухо звякнув ручкой ковша о ствол карликовой секвойи.

   -- Опять это началось, -- простонал он, -- ДА! Макароны над нами... макароны под нами... Вперёд! Вперёд, Пастафариане!

   -- Что делают они с людьми? -- грустно прошептала Шаба, -- ох... не привыкну я к этому...

   -- Короче, -- всхлипнул поднявшийся с пола Варяг, -- периметр занят, нужно рассредоточить десант... они атакуют по чётным числам... Запомните...

   Острый слух бессмертных уловил где-то в отдалении позвякивающий ритмичный звук... Шаба тронула подругу за плечо.

   Анат вскинула излучатель, а Шаба свой посох. Нимрот остался под прикрытием, держа палец на сенсорах доспеха.

   Из белёсой мглы внезапно с металлическим лязгом выплыла железная кровать с полосатым матрасом. Она катилась на металлических роликах, а на её изголовье висела маленькая бирка с двухзначным номером, и крепление для капельницы.

   Варяг, дико оглянулся, и его треснутые очки, сами собой соскользнули с его носа в карман его пижамы. Кровать же замедлила свой ход, и, плавно поддала его в левое бедро.

   Тот взмахнул руками, и неловко повалился на неё, пытаясь упереться локтями в матрас. Тут же, откуда ни возьмись, возникло стёганное грязное одеяло, которое, словно дырявое облако, обняло туловище пациента.

   -- Опять нужно жить! И сегодня опять... господи, как же это надоело... А ты знаешь, как вытягивают мысли этими процедурами? Мне всё равно, как жить -- я не перебежчик. Всё должно быть по местам: и болото и море. Взорвать плотину! Именно так! Наконец-то! Вперёд!

   -- Что-то меня смущает, как соринка в глазу, -- пробормотала Шаба.

   Ласковая кровать стала укачивать больного, словно младенца в колыбели, ритмично поскрипывая пружинным матрасом, и на лице, со съехавшим набок дуршлагом заиграла расслабленная улыбка, а из уголка рта потекла слюна.