Дмитрий Морозов - Дваждырожденные

• Название: Дваждырожденные
• Автор: Дмитрий Морозов
• Издательство: Эльф
• Жанр: Самосовершенствование
• Год: 1995
• ISBN: 5-900891-13-5

Д. В. Морозов — историк-востоковед, журналист, создатель общины для детей-сирот «Китеж».

Роман посвящен истории таинственной цивилизации дваждырожденных, отрывочные сведения о которой сохранил священный для всех индусов эпос Махабхарата, на основе свидетельств которого создана эта трилогия. Древнейшая цивилизация оставила потомкам уникальные знания о свойствах человеческой психики, о полетах в космос и контактах с иными цивилизациями. Прозрения древнеиндийских мудрецов, воспоминания о великих битвах и пророчества, позволяющие нам надеяться на возвращение Золотой эры…

---

— Перед лицом гибели нашей расы теряет смысл даже мудрость патриархов. Поверьте, и Пандавы, и Кауравы одинаково дороги нам. Вы, молодые дваждырожденные, в силу обстоятельств оказались на стороне Пандавов. Сейчас вы кипите негодованием против Дурьодханы. Вы готовы убивать и умирать за право Юдхиштхиры вернуться на престол Хастинапура. Мы понимаем ваше стремление и склоняем головы перед доблестью и верностью. Но прожившим не одну человеческую жизнь многое видится иначе. Вам будет тяжело это услышать, но для братства, стоящего на краю бездны, может быть и не важно, за кем останется победа. Мы не просим вас принять эту истину сердцем. Все равно ваша карма — сражаться на стороне Пандавов, но если вам суждено выжить, не забудьте то, что услышали здесь. Интересы братства всегда были и будут выше любого соперничества, а потому для патриархов, взвешивающих поступки на весах вечности, Пандавы и Кауравы одинаково драгоценны. Кого должны выбрать мы, качавшие на коленях и тех, и других?

— Что есть зло? — неожиданно для самого себя задал я вопрос, без ответа на который не могло быть для нас ясного понимания слов Дроны и Видуры.

— Я не знаю, что такое зло. — прозвучал спокойный голос Бхишмы.

Он повернул ко мне голову и, кажется, впервые с интересом посмотрел мне в глаза.

— В мире нет света без тени. Дваждырожденные также несут зло, ибо подвержены действию кармы. Я расскажу вам о том, что случилось с одним из наших дваждырожденных — сыном патриарха Васиштхьи по имени Шакти. Возложив на себя обеты риши, Шакти странствовал по стране Айодхья. Как гласит легенда, царь этой страны Калмашапада, столкнувшись с Шакти на узкой дороге, велел отшельнику отойти в сторону. Но Шакти стоял на пути и не пожелал уклониться. Разумеется, здесь в легенде идет речь о столкновении жизненных путей и целей, а не о перебранке царя и отшельника на тропе. Царь ударил Шакти плетью, и дваждырожденный в ответ использовал силу брахмы. Сам того не желая, Шакти лишил царя обычной человеческой памяти, и у того остались лишь звериные инстинкты. Про таких говорим: «одержим ракшасом». Калмашапада превратился в людоеда, а привыкшие к тупому повиновению придворные и слуги продолжали исполнять его приказы. Последствия необдуманного поступка пали и на голову Шакти. Царь-ракшас приказал убить его и посадить под стражу его жену.

Конечно, весть о беде скоро достигла патриархов, и сам Васиштхья отправился в Айодхью. Патриарх поспешил во дворец к убийце своего сына и на глазах отчаявшихся придворных вернул ему человеческую память. Калмашапада вновь обрел достоинство. Говорят, он правил еще долгие годы и слыл добрым и справедливым господином.

— И он забыл, что был людоедом? — спросил Митра.

— Да, — сказал Бхишма, — звериная память покинула его. Хотя я иногда думаю, что какие-то скрытые кошмары его тревожили. Иначе как объяснить, что он умолял патриарха остаться в Айодхье и даже отдал ему в жены свою прекрасную дочь. Васиштхья согласился, так как теперь на нем лежала ответственность за кармическое зло, порожденное его сыном. Зло, как и добро, приходит в мир многими путями, и очень часто человек не в силах предвидеть, что породят его поступки. Васиштхья говорил мне, что больше всего его потрясла молчаливая покорность придворных, отдавших себя на съедение своему господину…

— Васиштхья сам говорил вам? — воскликнул Митра. — Но как давно это было?!

Бхишма устало улыбнулся.

— Я не единственный дваждырожденный, на которого легло бремя долгой жизни. Уже не одно поколение сменилось на земле, как я возглавил Высокую сабху.

И тут, не отдавая отчета в том, что я делаю, лишь поддавшись сердечному порыву, я воскликнул:

— Шикхандини! Она поклялась убить вас! Вы должны знать это…

Краем глаза я заметил, как удивленно вскинул голову Митра. Возможно, он счел мои слова предательством. Но я не хотел, не мог противиться острому чувству сострадания, которое вызвал у меня глава Высокой сабхи. Пусть его слова были не в силах поколебать мою веру в Пандавов, но на какое-то мгновение я почувствовал, как наши сердца слились воедино. Я ощутил невыносимое бремя забот, лежащих на его плечах, и прозрел духовным зрением его подлинное величие и мудрость. За этим древним старцем была истина высшая, недоступная нам, но такая же очевидная и беспощадная, как солнце, сияющее над землей.

Бхишма понял меня. Но вслух он сказал лишь:

— Ненависть Шикхандини — это тоже кармический плод моего деяния, которое, как я думал, было направлено к добру. Теперь Шикхандини считает, что Амба воплотилась в ее теле и жаждет моей смерти. Может быть, это и так. Но разве я могу убить в поединке женщину?

Бхишма опустил глаза и замолчал. Мы с Митрой сидели, выпрямившись, на наших подушках, не чувствуя ни голода ни усталости. Где-то в глубине нашего сознания горел яркий огонь уверенности, что все сказанное каким-то неведомым образом будет вплетено в узор захвативших нас событий. Патриархи передавали нам весть. Для Юдхиштхиры? Для будущих учеников? Об этом предстояло еще думать долгими часами бдения у священных огней во время самоуглубленных молитв.

Когда мы вышли из цитадели, сумерки уже спускались на город. Охрана терпеливо дожидалась нас. Ничто не изменилось в нашем положении почетных пленников. В доме уже ярко горел огонь, и наш старый брахман с отрешенной улыбкой на лице выслушал путаный рассказ двух потрясенных юношей.

— …Эти страшные пророчества, — взволнованно говорил Митра, меряя шагами комнату, — никого они не поддержат, ибо мы все равно обречены. Так прямо и сказали нам.

— Этого они не говорили, — пытался я урезонить друга.

— Говорили, говорили. У них никакой веры в будущее не осталось. Они и у нас ее хотели забрать. Что это за жизнь? Куда ни глянь, везде предопределение: мир, видите ли, стареет. Но мы-то — молодые. И если сейчас веру в победу потеряем, то уж точно все пророчества сбудутся. — Митра замолчал и перевел дух. — Впрочем, нравится это патриархам или нет, наши судьбы уже изрядно впутались в их карму. Так что, или все выберемся, или все погибнем.

Я решил немного охладить пыл моего друга и сказал:

— Жизнь воина может зависеть от того, насколько хорошо его возница управляет лошадьми. Но это не делает ни возницу, ни лошадей равными кшатрию.

Митра как-то сразу внутренне обмяк, осунулся лицом и проговорил:

— Ну разве можно идти на жертву с ощущением собственного ничтожества? Если нет другого выхода, надо мчаться к Пандавам, поднимать Панчалу и мечами прорубать себе дорогу к трону Хастинапура. Я верю Юдхиштхире, верю в мудрость Пандавов. Они смогут найти спасение от Калиюги. А если нет, то хотя бы погибнем, выполняя свой долг, — такая гибель достойна кшатрия. Я не могу и не хочу отрешиться от жизни, как эти мудрые патриархи.

— Патриархи не отрешились от мира. — возразил брахман. — Просто не всегда течение событий можно изменить, размахивая мечом или проповедуя толпе. Для Бхишмы «спасти» братство дваждырожденных не обязательно означает сохранить жизни всем дваждырожденным. Тебе и Митре не следует поспешно судить о вещах, далеко превосходящих возможности вашегоо разума. Сейчас не только ваши судьбы, но судьба всего братства повисла на тонкой нити брахмы, связывающей Бхишму с Высокими полями. Оставлена дваждырожденными Матхура. Во времена неистового Джарасандхи были разорены, да так и не вернулись к жизни ашрамы Магадхи. Много дваждырожденных пало от рук кшатриев Шальвы. Сторонники Пандавов не признают власти Хастинапура. Кришна и Баладева, по духовной мощи равные Бхишме, как будто не замечают Высокой сабхи. Почему не дает о себе знать великий патриарх Вьяса, носящий в себе мудрость Сокровенных сказаний? Где Маркандея, наставлявший Пандавов на путь дхармы в годы их изгнания? Слишком много великих и малых сил втянуто в эту борьбу, чтобы можно было по совету Митры просто хвататься за мечи и прорубать себе дорогу в Хастинапур.

Брахман замолчал и устало опустил глаза. Рядом пристыженно сопел Митра. Пламя вспыхивало и опадало в очаге. Алый дракон продолжал свою вечную пляску меж черных углей, не заботясь ни о прошлом, ни о будущем.

* * *

И снова перед нами громады серых башен цитадели, словно грозовые облака на закате. Стены представляются мне панцирем, скрывающим живое сердце империи. В спящих садах утопают дворцы, выстроенные из невесомой пористой глины и драгоценных пород дерева. На фоне лиловых оттенков небосклона они ощущаются живыми исполинами. С тяжелым скрипом открываются ворота. Тягучий, тоскливый неземной запах спящих цветов будоражит чувства. Пахуч ветер в садах Дхритараштры. Звезды — цветы жасмина. Сладкой болью царапает память о Лате. Что за наваждение? Ее образ хранится в сердце врага или это чудовищное искушение, майя, наведенная Кауравами? В моих мыслях о Лате преобладают ноты отчаяния. Ведь уходя из Двараки, я простился с ней навсегда. Сейчас нельзя думать о прошлом, нельзя ослаблять сердце пустыми сожалениями. Но оно трепещет — живое и мягкое, спеша закрыться доспехами отчужденности. Прямо в душу глядят горящие окна дворцов. Густо и влажно ложится на тело воздух, насыщенный тонкими силами. Гулко отдаются шаги под аркой входа в главный дворец.