Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

Графиня не спускала глаз с редактора, пока шла за ним до угла соседнего дома. Служебная «Волга» стояла у входа. Редактор распахнул перед гостьей дверь и проводил на второй этаж. В коридоре было пусто и тихо. На двери кабинета висела табличка: «школа психологии и развития личности психотерапевта, экстрасенса, доктора медицинских наук, академика Бессонова-Южина Я.М.». Редактор без стука заглянул кабинет и махнул рукой лектору.

— Выйди… — попросил он. — Ну… Быстро!

Яков Модестович вышел в коридор, увидел графиню и остолбенел. Графиня увидела Якова Модестовича и потеряла дар речи. Прошла минута, прежде чем оба опомнились. Реакция психотерапевта оказалась быстрее: ни слова не говоря, он пустился по коридору, прыгнул на лестницу и скрылся из вида. Графиня бросилась вдогонку и настигла Якова Модестовича в мужском сортире за попыткой уединиться в кабине. Попытка не удалась. Дверь не имела ни крючка, ни щеколды, и беглец не успел расстегнуть штаны, как был схвачен.

— Что вы хотите? Кто вы? Что вам надо? — закричал экстрасенс и получил затрещину.

— Ну-ка посмотри на меня, сволочь! — приказала графиня. Яков Модестович на всякий случай прикрыл лицо рукой. — Узнал? А-ну, отвечай, узнал или нет?

— Нет!!! Нет! Нет… нет… Слово чести, я не виноват!!!

— Где они? Где ребята, я тебя спрашиваю?.. Скотина!

— Ничего не знаю, ничего не помню…

— Я тебе напомню, урод, зачем тебя приставили к уральским воротам! — графиня треснула несчастного металлической трубою по голове. Яков Модестович забился в угол между стеной и сортиром, съежился, поджал коленки. — Как ты вышел, тварь? Почему оставил их там?

— Я не виноват! — заскулил несчастный. — Они не поверили. Они со мной не пошли…

— Что значит, «не пошли»?

— Мне никто никогда не верит!

— Где ты их бросил, скотина?! Сейчас же признавайся или я утоплю тебя в унитазе!

— Я не бросал! Они меня били, оскорбляли, прочь выгнали, а я не бросал…

— Ах ты гад! Сейчас же говори, как ты выбрался из хронала? Сейчас же!

— Не помню, матушка, не знаю! — лепетал Бессонов.

— Помочь? — предложил редактор.

— Закройте дверь! — крикнула графиня, схватила психотерапевта за галстук, и стукнул затылком о деревянную стенку кабины. Стена зазвенела, с потолка полетела рыхлая штукатурка, в голове несчастного Ангелы загудели в медные трубы. — Ты расскажешь мне все, что знаешь и чего не знаешь… Я с тебя, гада, не слезу, пока не пойму, что произошло!

— Я несчастный больной человек… — прошептал Бессонов и заплакал.

От вида рыдающего мужика графине сделалось тошно. Она набрала воды в вонючую банку, и выплеснула ему в лицо. Бессонов был так несчастен, что не заметил воды.

— Как ты вышел из леса, тварь?

— Я виноват, но я ничего не знаю…

— Вернешься обратно и выведешь оттуда ребят.

— Нет!!! Нет! Нет… нет… Не смогу я…

— Захочешь жить — сможешь!

Бессонов рухнул на кафельный пол и зарыдал в голос.

— Убейте меня, матушка! Убейте! Я слишком слаб, чтобы нести этот крест! Переложите ношу сию на достойного, а меня пристрелите, потому что я устал… Я устал! — повторил экстрасенс и затих в рыданиях, уткнувшись лбом в трубу унитаза. — Или убейте меня или позвольте мне выпить яду, благодетельница вы наша, я больше так не могу…

Мира вытащила экстрасенса из туалетной кабинки и усадила под писуар.

— Слушай меня, Яша: ты сейчас успокоишься, я отвезу тебя домой. Там ты придешь в себя…

— Нет… нет… — мотал головой экстрасенс.

— Прекрати кудахтать, когда я с тобой разговариваю, и слушай внимательно! Ты придешь в себя, потом мы вместе подумаем, как вытащить ребят. Если получится, я тебе обещаю, клянусь… даю честное благородное слово, что опубликую твою книгу. Сделаю из нее бестселлер. Я тебе обещаю такую рекламу, что твоя спитая рожа не будет сползать с экрана. Будешь проповедовать свои ученья из ящика, а народ будет обожать тебя, как Иисуса Христа. Все понял?

Несчастная гримаса на лице экстрасенса сменилась недоуменной, а Мира испугалась: она почувствовала, что готова совершить убийство, и на всякий случай спрятала в рюкзак ствол.

— Вы прочли мою книгу? — спросил экстрасенс.

— Продюсер не обязан читать. У него другие задачи. Скажи мне, родной, как ты выбрался из хронала? Скажи, и мы с тобой все уладим.

— Пусть я умру… — прошептал Бессонов.

— Пусть, — согласилась графиня. — Только сначала ты все мне расскажешь! Яша, родной, говори… Вспоминай подробно детали.

— Чертова ворона чуть не клюнула меня в глаз… — вспомнил Яша. — Меня унизили, меня оскорбили… я думал, смерть найду в том диком лесу, — Бессонов перекрестился.

— Какая ворона?

— Кормят они ее, нечистую силу! Жалеют ее, а человека живого на погибель послали. Кинули на растерзание зверю. Разве люди так поступают?

— Рассказывай, Яша, рассказывай… Что было потом? Как ты вернулся?

— Христом-Богом клянусь, видение было: словно кто меня матерно обругал и в спину толкнул. Упал я. Из меня душа вон от страха. Притаился, лежу, а когда замерз — голову поднял. Снег кругом. Машины ревут, дудят. Чуть не раздавили, окаянные. Я прыгнул в сугроб и бегом, не разбирая дороги, — сказал Яков и приготовился получить затрещину.

— Кто толкнул тебя в спину? Кто обругал?

— Не могу знать, — вздохнул экстрасенс. — Убейте меня прежде, чем я еще раз погляжу на святого заступника! Однажды я поднял глаза, и теперь… нет мне покоя на этом свете, а на том и вовсе житья не будет.

— На кого ты поднял глаза? — спросила графиня. — На кого ты поднял свои маленькие, красные, пьяные глазенки? На Эккура? Ты видел Эккура? Ты сможешь его узнать?

— Не губите душу мою, матушка! — взмолился Яков. — Возьмите жизнь, только душу оставьте в покое.

Когда на пороге «Туровских новостей» появился новый столичный гость, никто не удивился. Богато одетый, серьезный господин не успел открыть рот, как ужас последних дней пронесся перед глазами главного редактора.

— Да, — сообщил редактор, — госпожа Виноградова была здесь неделю назад. Да, искала Якова Модестовича. Для каких целей — мне неизвестно. Что с ними сталось — знать не могу, могу рассказать, что видел своими глазами. Сначала они крепко подрались в уборной дворца культуры. Вернее сказать, госпожа Виноградова избила Якова Модестовича. Потом они сидели в кафе на площади, распивали спиртные напитки. Потом в нетрезвом виде поехали в лес. Спросите моего шофера, он больше всех пострадал. Машины человека лишили, избили… За что? Теперь он вынужден возмещать ущерб из своего кармана.

— Возил, — не стал отпираться шофер. — Пьяную вдрызг вашу столичную штучку возил аж за пятьсот километров, туда… на трассу, где «Русское ралли» в прошлом году проходило. Но, я извиняюсь, не дождался. Они как ушли — так сгинули, а я в дурном месте ночевать боюсь. Я, извиняюсь, даже не могу, куда следует, обратиться, заявление написать насчет пропавшей машины. Меня сразу на учет, и прощай права, прощай работа. Сам бы не поверил, но место в том лесу аномальное до свинства. Я терпел, как мог, но когда сущности стали ломать машину, тут уж я, извините… за казенное имущество отвечаю. Поворачиваю ключ — они его обратно. Я руль вправо — они влево тянут. Я по газам — они по тормозу. Я за монтировку, а они мне в глаз… Еле ноги унес. Утром пришел — нет машины, только свежая колея.

— Место покажешь? — спросил столичный гость.

— Не… в лес не пойду ни за что, а как добраться объясню подробно. Поезжайте в сторону целлюлозного комбината до новой дороги. Там увидите щит рекламный… «Русского ралли», километр вперед — кусты поломаны у дороги. На этом месте-то все и случилось.

На щите «Русского ралли» сохранилась реклама пива и красноречивое обращение: «Густав, скотина! Добирайся до Серафимы как знаешь! Нет времени ждать». Человек огляделся. След колеи пересекал обочину и упирался в куст. Пустая бутылка валялась в кювете. Здесь же были свалены дорожные указатели, незамеченные сборщиками металла. Население, казалось, отсутствовало вообще. На голой дороге не стояли даже километровые столбы.

Бабушка Серафима никакой полезной информации не добавила, только пожалела, что столичный гость опоздал:

— Приезжала давеча Мирочка, — сообщила бабка. — Пьянчужку с собой привозила. Проспался пьянчужка — поехали в город. Совсем Мирчка замоталась. Усталая, бледная. Я говорю, поживи недельку, пока погода хорошая. Нет. Подарки девкам оставила да уехала.

Столичный визитер узнал след машины, который редакционная Волга оставила на лесной обочине. На клумбе у стоянки мотеля, где гость остановился на ночь, был замечен такой же рисунок протектора.

— Ах, эти… — вспомнила хозяйка гостиницы. — Валь, иди-ка сюда! Галь, иди-ка сюда и Светку крикни, пусть тоже идет! Тут этими… интересуются. — Мужчина предъявил удостоверение в красной корке, но сотрудниц и так распирало от впечатлений. — Они ж тут сутки гудели, — сказала хозяйка, рассматривая фотографии графини и маленькую черно-белую рожицу Якова, оторванную от карточки отдела кадров. — Ну, конечно, они! Разве спутаешь? Дамочка эта по пьяни забрела в буфет и на коньяк смотрит. Я спрашиваю: может, ищите кого? Она говорит: да, ищу. Валь! Как иностранца звали, что баба искала?..