Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Поедешь к Серафиме, — услышала графиня голос Жоржа. — Подышишь воздухом, а я утрясу дела и тебя заберу.

— Мне надо в Москву, Жорж. Оскар дал мне слово, что не пойдет к Учителю, пока не дождется меня.

— Сначала ты перестанешь валяться посреди дороги, потом отправишься к Серафиме и убедишься, что там все в порядке. И только после этого вернешься в Москву. У тебя будет время насладиться обществом Шутова. Вставай, пока тебя не раздавили машины.

— Не встану. Мне и здесь хорошо. У меня здесь хорошие воспоминания, Жорж, может быть лучшие воспоминания моей жизни.

Зубов поставил в багажник канистру с неизвестным раствором, и взгляду графини открылась дорога до горизонта. Самые жутки события жизни были связаны с этим участком земли, но воспоминание о том времени оказалось таким приятным, что невозможно было встать на ноги. Сцена напоминала последствие дорожно-транспортного происшествия с полулетальным исходом. Водитель, наехавший на пешехода, укладывал в багажник его личные вещи; пострадавший продолжал лежать под колесами.

— Тебя отнести? — предложил Зубов.

— Если не дашь повидаться с Оськой, я тебя съем. Предупреждаю по-хорошему. Порву на куски и съем.

— По-моему, ты просто влюбилась.

— И что? Не суйте нос в чужую канистру, уважаемый Георгий Валентинович. Займитесь своими делами, окажите любезность, и оставьте меня в покое.

— Ни за что. Без тебя скучно жить. Так что перекладывайся в машину, принцесса! Не отнимай время ни у себя, ни у меня, ни у Шутова.

— Пожалуйста, Жорж! — взмолилась Мира, но вместо этого была поднята с асфальта и уложена на заднее сидение нового джипа, не уступающего предыдущему ни мощностью, ни габаритами.

— Ты скормила слабоумной девочке вакцину Гурамова, — напомнил Жорж. — Мне нужно знать, что происходит на хуторе. Не поедешь ты — поеду я, и сам буду решать, что делать. Тогда не обижайся.

Сказать, что тетушка Серафима сильно обрадовалась приезду графини — значит, не сказать ничего. Тетушка Серафима так обрадовалась, что бежала в поселок на больных ногах, чтобы накормить свою гостью по-царски. С тех пор, как женщина поверила, что получает из Германии заслуженную пенсию, она перестала пугаться цен и стала одалживать соседям, не заботясь о возвращении долгов, поэтому соседи расступались у нее на пути и только приветствовали забег. Тетушка Серафима также раздарила кур и козу, чтобы больше внимания уделять своим подопечным девицам, поэтому от ее забега шарахались даже куры и козы.

Лизонька осталась за хозяйку в доме. Ниночка не слезла с чердака, потому что наблюдала, как тетушка Серафима бежит по дороге, размахивая авоськами. Ниночка знала, что в магазине продаются конфеты, и не могла оторваться от зрелища.

— Я написала стихи про кота, — сказала Лиза и положила на стол тетрадку, в которой не было ни одной буквы, одни рисунки с каракулями. — Давай, я сейчас прочту, а ты увезешь в Москву, напечатаешь в журнале и привезешь деньги.

— Ты написала по-русски? — удивилась Мира.

— Конечно. Я же сказала, в Москву! Ты разве не слышала?

— Слышала, слышала. Ладно, читай.

— Стих про кота Мартина, — уточнила поэтесса. — «У меня живет настоящий кот». — Девушка выдержала паузу и убедилась, что заголовок произвел впечатление. —

— У меня живет
Настоящий кот.
Не какая-то игрушечка резиновая,
Не какая-то подушечка магазиновая,
Он сметанку ест,
Он в лоточек срет,
У меня живет
Настоящий кот.

Лиза положила тетрадку на стол и требовательно посмотрела на Миру.

— Все? — спросила графиня.

— Все.

— Элли…

— Теперь меня зовут Лиза, — поправила девушка.

— Лиза! Слово «срет» надо заменить. Никакой журнал не возьмет стихотворение с таким словом.

— Почему?

— Потому что оно неприличное. Ну… или, скажем, условно приличное. Редактор его не пропустит. Можно, например, написать не «в лоточек срет», а «водичку пьет».

Лиза задумалась. Мира позволила девушке сосредоточиться и почиркать немного в тетрадке карандашом.

— Так неправильно, — пришла к выводу Лиза. — Что это он только ест и пьет? Не получается целого кота.

— Чего не получается? — удивилась графиня.

— Не видно жизни кота Мартина. Просто еда — это еще не жизнь. Просто еда — это скучно.

— А если еда и ящик с какашками — тогда весело.

— Все люди такие глупые, — обиделась Лиза. — Смотрят только в тарелку, а позади себя ничего смотреть не хотят. Люди такие глупые, что с ними даже не о чем говорить.

В этот раз задумалась Мира. Задумалась крепко, даже не заметила тетушку Серафиму, которая пронеслась мимо нее с набитыми сумками, и скрылась за кухонной занавеской. Мира вспомнила Ханта, их беспробудные пьянки у холодного камина парижской квартиры, и рассуждения о жизни, которые ставили ее в тупик. Приблизительно, как сейчас. Она никогда не думала, что коробка с какашками вернет ее в те времена, которых не было ни для кого, кроме нее и Автора, переписавшего главу, и швырнувшего лучшие дни ее жизни в мусорный ящик…

— Мирочка, я поставлю тесто, — перебила ее мысль Серафима. — Ты же переночуешь… А утром будут теплые пирожки на дорогу. Когда за тобой приедет этот мужчина?

— Тетя Сима, — обратилась к женщине Мира. — А с какой стати Мартин у вас срет в лоточек? Ему на дворе места мало?

— Наподдали ему как следует наши коты, — пояснила хозяйка. — Теперь его дома держим. Кот-то балованный! Что не по нем — капризничает. Там, в Германии, его набаловали, а мы здесь мучаемся.

— Есть еще одно стихотворение про Мартина, — напомнила о себе Лиза. — Читать?

— Читать, — вздохнула графиня.

— Мы погладили кота
Аж до кончика хвоста.
Чтобы кот захлопнул рот,
Чтобы был доволен кот.

— Все?

— Нет, у меня еще много стихов.

— Мирочка! — снова вмешалась Сима. — Может, лучше к ужину испечь пироги?

— Тетя Сима, — графиня поднялась из-за стола и уединилась с хозяйкой дома на кухне. — Вы весь сироп ей споили?

— Весь, Мирочка, весь. Все, как ты написала в бумажке, — Сима махнула рукой на отрывной календарь, под которым было приколото булавкой расписание приема лекарства. — И Лизоньке, и Ниночке. Они сладкое любят. Они даже микстуру сладкую пьют. Вон, твоя бутылка на полке стоит. На донышке осталось.

— Тетя Сима… вы не почувствовали изменений?

— А чего нам менять? Мы живем хорошо, никому не мешаем. Девочки мне помогают на огороде. Бывает, я прихворну, так они сами и грядки прополют, и воды нанесут.

— Зачем носить? У вас же водопровод! Тетя Сима, вы меня убиваете!

— Так, с речки же… сосем другая вода.

— Та же самая вода, тетя Сима! Та же! Только из скважины чище.

— Не знаю, Мирочка, не знаю… Я все мечтаю, что вы с Женей поженитесь, будете приезжать к нам в отпуск, детишек своих привозить, а может быть, дом здесь прикупите. Вот хорошо-то будет! Лишь бы ты парня хорошего не упустила! Женя — какой золотой человек! Выйдешь за такого — в раю будешь жить. И я буду за вас спокойна, а то ведь помру — на кого девчонок оставлю?

— Отправите их в университет, пусть физику учат.

— Так далеко… — вздохнула Серафима. — Так далеко эта ваша Москва. И чего молодежь туда рвется? Разве здесь плохо?

Когда теплые пирожки были сложены в корзину и поставлены в большой джип, тетушка Серафима всплакнула, а Лиза подошла к графине и поцеловала ее, как дальнюю родственницу, формально и безучастно.

— Ты же любила моего папу, значит, любишь меня, — сказала она, объясняя свое родственное поведение.

— Откуда ты знаешь?

— Помнишь, как мы с тобой ехали сюда в первый раз? Ты сказала, что папу обязательно нужно любить очень сильно, чтобы он не попал в ад. Чтобы для него хотя бы в чистилище место нашлось, хотя бы стоячее у сортира.

— Интересно! Что я еще тебе говорила?

— Я помню все, — уверила Лиза графиню. — Ты сказала, что люди прибили Бога гвоздями к кресту за то, что он прогнал их из рая, но это не так. Ты просто не знаешь, а говоришь. Бог не прогонял из рая людей. И убили Бога не люди. Вы приняли на себя чужой грех и не знаете. Я знаю, кто это сделал, но не скажу. Если только открою рот — они вернутся за мной. Когда мы летели на самолете, помнишь?.. Я думала, мы летим в рай, просила Бога открыть ворота, но потом самолет опустился. Наверно, Бог никогда не простит людей, потому что тоже не знает, кто же на самом деле его угробил.

— Если Бог кого-нибудь и простит, то вы с бабушкой Серафимой будете первыми в списке, — пообещала Мира.

— А папа?

— К папе могут возникнуть вопросы, но если ты будешь сильно его любить, то есть надежда на стоящее место в чистилище. Только ты должна любить его очень сильно.