Ирина Ванка - Сказки о сотворении мира

• Название: Сказки о сотворении мира
• Автор: Ирина Ванка
• Жанр: Фэнтези

---

— Чего?..

— Идем к лифту, я тебе покажу?

— Что? Копинского?..

— Теперь поняла?

— Уйди от меня! Видеть не могу ни Копинского, ни тебя!

Оскар поднял графиню и силой повел наверх.

— Ты отправишься в Майами, — сказал он, — а я задержусь, чтобы убрать труп. Вернешься домой, дождешься меня, и будем жить дальше счастливой беззаботной жизнью, о-кей?

— Никогда, никогда… — ворчала графиня, спотыкаясь о каждую ступень. — Никогда мы с тобой не будем жить беззаботно, Оскар! Даже если нам разрешат, у нас все равно ничего не получится.

Глава 8

— Если на чаши весов кинуть горе человеческое и счастье человеческое, как думаешь, которая из чаш улетит в небо, преодолев притяженье Земли? — спросил Валех.

— Зависит от того, в каких жизненных обстоятельствах Человека застал твой вопрос, Ангел. О чем ты хочешь меня спросить? Не попадет ли содержимое чаши в глаз тому, от кого зависит человеческое счастье и горе? Ты хочешь спросить, за что нам лишний грех — фингал под глазом Создателя?

— Я хочу спросить, зачем ты выдумал Бога, всемогущее существо? За что обременил Его ношей отвечать за ваши грехи? За что наделил Его разумом и волей мыслить впереди себя и действовать вопреки себе? За что ругаешь Его глухоту, но обращаешься к Нему с молитвой? За что Ему мстишь, проклиная себя?

— Кого ты спросил, Валех?

— Тебя, Человек, самую могучую из форм разумного бытия. Зачем ты испугался того, что создал?

— Затем, мой Ангел, что однажды Человек закроет глаза в этом мире и откроет в другом, о котором ничего не известно. Человек придумал Бога, потому что боялся открыть глаза в пустоту.

— Каждый раз, когда ты открываешь глаза, Человек, ты видишь придуманный тобою мир, полный счастья и страхов. Ты придумал жизнь и смерть, придумал чертей и придумал Ангелов, летающие тарелки и черные дыры, но не оставил в нем места для пустоты. Ты не придумал, Человек, куда деться из нарисованного тобою мира. Куда ни ткнись, в какую сторону ни глянь — везде ты что-нибудь да придумал. Теперь каждый раз, закрывая глаза, ты видишь собственный сон. Ты, единственное существо на Земле, наделенное властью Творца, не должен ставить над собой никого, но, подчинив себя страху, ты выдумал Бога, значит, поделился Вселенной, данной тебе по праву рождения. Теперь твой мир оказался так мал, что уместился между могилой и колыбелью. Что ты выиграл Человек от того, что выдумал Бога?

— Человек не играл. Он старался спасти из могилы хотя бы душу.

— Разве химеры, рожденные страхом, могут спасти?

— Мы рисковали и ошибались. А что сделал ты, Ангел, чтобы достичь гармонии с самим собой и перестать преследовать Человека вопросами?

— Я? — удивился Валех. — Следовал заповеди рода: смотри на то, что вытворяют люди и делай все по-другому. Я беседую с Человеком и понимаю, как мне жить дальше.

— Ты счастлив, оттого что понимаешь, как жить? Что будет с весами, на чаши которых бросить твое горе и твое счастье, мой Ангел?

— Ангел, который связался с Человеком, не может быть счастлив.

— Зато Человек, который поделил Вселенную с Богом, может.

— А Бог, которого Человек вознес над собой? Счастлив ли Он?

— Не знаю… имею ли я право задавать Ему такие вопросы?

— Когда узнаешь, сообщи мне об этом.

Солнце Флориды клонилось к холмам, когда Мирослава снова вышла на лестницу и вдохнула морского воздуха. Первое, что она решила сделать — отойти подальше от ужасного дома, но кто-то окликнул ее посреди двора. Графиня решила, что ветер донес до ушей чей-то стон, похожий на имя.

— Мира! Я здесь! — кричала Юля в щель гаражных ворот. — Сюда смотрите, сюда… — она просунула в отверстие палец, чтобы графиня не сомневалась. — Как хорошо, что вы вернулись! Пожалуйста, выпустите меня отсюда! У ворот машина. Она открыта, просто нажмите «дорз» и дверь поднимется. Вон она, у забора… «дорз»! — Юля изогнула палец, чтобы направить графиню, но та любовалась чистым небом над Флоридой и макушкой пальмы, взъерошенной порывами ветра.

Юля спрятала палец и больше не сказала ни слова. Даже когда ворота поднялись, она не поблагодарила графиню, а только расплакалась. Рядом с девушкой висел вверх ногами соленый русал, растопырив ласты, и тоже истекал слезами.

— Конечно, я во всем виновата, так мне и надо. Оскар теперь отправит меня в Москву. И вы… даже не захотите со мной общаться. Оскар уже сказал, что мне здесь не место? Сказал, да?

— Он сказал, что ты догадалась, почему в Летающем городе не работали камни Греаля. Откроешь тайну — прощу.

— Правда? — Юля вытерла слезы и подняла глаза на графиню. — Нет, я не заслужила прощения, потому что… самка я «усатая», вот почему!

— Хорошо, — согласилась графиня. — Что «усатая» самка хочет за то, чтобы приоткрыть для меня завесу тайны?

— Мороженое, — без колебаний ответила Юля. — Большую порцию. Я о ней мечтаю с утра. Нет! Главное, о чем я мечтаю — чтобы вы поскорее вернулись, живые и невредимые, потому что Макс обещал, что не тронет ни Оскара, ни Эрнеста. Сначала я мечтала, чтобы вы вернулись как можно скорее, а уже потом о мороженом. Я хочу белое, в вафельном рожке. У него вкус почти что как у московского.

— Вытри сопли и садись за руль. Поедем в магазин. Я тоже не откажусь перекусить.

— Фу… — вздохнула Юля, поднимаясь с пола. — Пронесло! Значит, Оскар в порядке.

Миру восхитила логика рассуждений. Действительно, если б с Оскаром случилась беда, вряд ли б у графини возник аппетит. Она отдала должное Юлиной сообразительности и направилась к машине, но у забора встретила человечка в нелепом плаще. Лицо незваного гостя прикрывала такая же нелепая шляпа. Слеповатые глазки ехидно щурились.

— Мерзнешь, родной! — узнала человечка графиня. — Давно торгуешь? Шерстяные кальсоны надеть не забыл? Почем сегодня лунные куколки?

— Обижаете, ваше сиятельство, — ответил гость простуженным голосом и вынул из-за пазухи пухлый конверт. — Вам велено передать.

— Кем велено? Что это?

— Нам не положено знать, — человек протянул графине конверт. — Мы — курьерская служба. Соблаговолите получить и расписаться.

— Где расписаться?

— У меня на лбу, — улыбнулся маленький человечек и снял шляпу.

— Пошел вон!

— Как прикажете, — ответил он и шагнул на улицу сквозь забор.

— Знаю, что это, — Юля указала на конверт в руках у графини, на котором, к слову сказать, не было написано ничего. — Это Савка Некрасов подготовил вам документы на подпись. Бумаги для покупки Яшиной рукописи. Нет, вы, конечно, не обязаны… Я ему так и сказала, чтоб ничего не оформлял, пока не получит согласие, а он закрылся в своей конторе и перестал отвечать на звонки. Может, уехал на Украину? Я звонила ему сегодня, пока батарея не села! Думала, он приедет, выпустит меня отсюда. А он курьера прислал! Вот, трус! Будете смотреть бумаги или сразу отошлем в офис?

Графиня вскрыла конверт и вытряхнула содержимое на капот. В послании была брошюра и несколько бумаг, похожих на договора, с подписями, печатями и греографическими текстами, набитыми на бумаге печатной машинкой. В брошюре имелась схема трехпалубного судна в продольных и поперечных разрезах, к схеме прилагались пояснения, в которых Мирослава ни буквы не поняла. Единственная бумажка, написанная человеческим языком, являла собой разрешение на использование фонаря изумрудно-зеленого цвета. В бумажке разъяснялось, на какой высоте данный фонарь может быть расположен, и каким способом надлежит крепить его к мачте.

— Понимаешь язык Ангелов? — спросила Юлю графиня, и дала ей в руки самую загадочную бумагу с самым таинственным логотипом. На черной атласной поверхности белыми рунами было пропечатано несколько предложений. Под текстом красовался штамп с растопыренными крыльями вокруг нимба.

Юля задумалась. Потом удивилась, полезла в машину, но вспомнила, что не взяла компьютер со словарем.

— Если только не ошибаюсь… — сказала она. — Нет, надо спросить у Оскара, он точно переведет. Где Оскар?

— Что написано? — повторила вопрос графиня.

— Если только не ошибаюсь, это свидетельство о переселении души.

— Чего?

— Нет, это конечно приблизительный смысл.

— Переводи, что написано, подруга!

— Свидетельство о переселения души «Гибралтара» в новую лодку, — ответила Юля и покраснела.

— Ну-ка, садись за руль, поедем на пристань.

Девушка села за руль и задумалась.

— А, собственно, почему нет? — рассудила она. — Значит, Густав все-таки купил яхту и совершил с ней какой-то обряд, чтобы она, как «Гибралтар», входила в дехрон. Наверно в таких делах без обряда тоже нельзя. Вы спрашивали про камни Греаля? Я сразу сказала Оскару: мы забыли волшебное слово. Или не написали ключевую руну. Смотрите, все же логично: если вы передаете камень другому человеку, надо обязательно сказать волшебное слово. «Дарю тебе камень, возьми его, пожалуйста, он теперь твой». Ведь если не скажешь — получится воровство. Человек человека не всегда поймает за руку, а над кристаллами непосредственно высший суд. Я сказала Оскару: никогда не испортишь дело словом «пожалуйста». А если забыть о нем — непременно придет стрелок. Все просто, Мира, вы протащили камни через катаклизмы, где их просто заклинило, потому что на всякой умной технике есть защита от дураков. Потом надо было просто подобрать нужное слово, чтобы разблокировать «клин», а мы бились лбами об стенки. Оскар говорит, что камни и раньше заклинивало, если эксперимент шел неправильно, но они как-то сами приходили в себя. А в этот раз, наверно, был слишком жестокий эксперимент. Я помню, в каком виде вы появились в доме абрека. Похлеще чем сейчас. На вас же места живого не было! Давайте встанем у магазина, — предложила она. — Там можно умыться. Если лодка пришла, она никуда не денется. А потом я вам расскажу, как Оська запустил Греаль на частоте Летающего города. Вы не поверите, как все просто.