Александр Володин - Две стрелы: детектив каменного века

• Название: Две стрелы: детектив каменного века
• Автор: Александр Володин
• Жанр: Сценарии

А с чего все начиналось? Хорошо начиналось. Все были равны и свободны. Люди, которые жили и охотились сообща, назывались — Род. Оттуда и пошли эти слова: родители, родина, родной…

Но вот первые трещины стали рассекать этот род человеческий. А как, спросите?

А примерно вот как…

---

— Подожди. Пусть Красноречивый скажет, что ему ответил Длинный.

— Длинный плюнул мне в правый глаз. Единственное, что ему оставалось, когда не хватает запаса слов. Но я ему на это возразил: «Длинный, а дурак».

— А тебе не захотелось отомстить ему?

— Но я же отомстил! Мое оружие — слово. Дорогие родичи! Я, в конце концов, отказываюсь понимать. Было же две стрелы: одна стрела Ходока, другая стрела Долгоносика. Ходок, видимо, намекает, что в этом убийстве участвовал и я. Но где же тогда третья стрела?

— Ты промахнулся, слепая курица! — расхохотался Ходок.

Глава попросил:

— Покажите нам, где это произошло.

Ходок быстро пошел к лесу. Все поднялись и, боясь отстать, бросились за ним. Обошли ржавое болотце, пробрались через петли ползучих растений.

Здесь было сумрачно. Странные листья, как бледные лампы, светились в скрещении ветвей.

Люди сгрудились, не решаясь подойти к месту убийства. Дети замолкли.

— Предположим, я — Длинный, — сказал Глава. — Я поговорил с Ходоком. Теперь Ходок, где ты в это время стоял? Ходок занял свое место за стволом дерева.

— Долгоносик, где в это время был ты? Долгоносик стал за стволом другого дерева.

— Красноречивый, займи свое место.

— Какое место? Какое место? Меня тут не было! —

Ходок показал:

— Он там стоял. И Длинный шел как раз в его сторону.

— Стань туда, — сказал Глава.

— Хорошо, я стану, но меня здесь не было.

Человек Боя наблюдал за этим со стороны, усмехаясь.

Глава сказал:

— Итак, вот Длинный идет в твою сторону. Медленно зашагал к Красноречивому. Все ближе. Как вдруг тот закрыл лицо руками и закричал:

— Хорошо, я сознаюсь!.. Но не полностью. Мы стреляли одновременно. Но я не успел натянуть тетиву, как Длинный вдруг упал. И превратился в труп.

Глава обратился к людям.

— Дорогие родичи! Теперь нам известны все, кто повинен в гибели Длинного. Почти все. Нам предстоит решить, какую кару они заслужили.

Но тут Человек Боя, перебив его, пророкотал:

— Может быть, по моему лбу слишком много лупили дубинками враги, и он перестал соображать. Может быть, я гожусь только на то, чтобы отдать за вас жизнь молча. А говорить мне не положено. Тогда растолкуйте мне; что происходит. Второй день нам тычут этого Длинного. А что Длинный! Он хотел стать на нашем пути к обыкновенной справедливости. Однако, нашлись среди нас люди, которые ему помешали. И вот, вместо того, чтобы воздать им почести, мы обвиняем их! Как будто они совершили преступление! Что, Друзья, разве не так?

Воинственные зычно закричали:

— А то нет!

— Довольно уж!

— Хватит уж!

— Пора уж!

Черепашка запричитала:

Оборотни!
Не морочьте нас!
Простодушные,
простецкие,
непорочные!
Оборотни
с улыбочками безобидными!
Заклинаю вас!
Незаметные,
станьте видными!
Оборотни,
нам в глаза светло глядящие!
Ящерицы!
Обернитесь
ящерами!..

Красноречивый в страхе забормотал:

— Чур меня… Чур меня… Нечего заклинать, нечего!

— Здесь наводят порчу на людей! Возьмите-ка ее! — распорядился Человек Боя.

Двое воинственных направились к Черепашке, но Ушастый бросился на них, и они покатились по земле.

— Так вот для чего ты берег своих молодцов! — ошеломленно крикнул Долгоносик. — Наше дело было убрать Длинного, а они чистенькие, они вступают в игру теперь!

— Этого тоже взять, — велел Человек Боя.

Двое воинственных направились к Долгоносику, но он побежал от них, увертываясь. Началась оголтелая жестокая драка.

Глава поднял руку, но на него не обращали внимания. Тогда он выхватил кого-то из свалки, повернул к себе.

— Меня стукни. Меня! Хлобыстни! Врежь мне по глазам! Хрясни меня по шее! Сорви на мне злость, сразу станет легче!

Выхватил одного за другим, кричал:

— Укуси меня! Кусай! Какие клыки у тебя острые! Откуси мне ухо! Перегрызи мне глотку!.. А это кто же? Девушка! Крепкие у тебя, оказывается, когти. А ты — меня! Меня! По роже моей старой! Интересно же, — будет о чем рассказать!

Люди расползались, разбредались. Драка иссякала.

— Раздор и склока. Раздор и склока… Это конец.

— Нет, старый, сказал Человек Боя. — Это не конец. Это начало… Подойди, юноша.

Один из воинственных, смущенно улыбаясь, подошел.

— Вчера в лесу на него напал тигр. А у него в руках была одна рогатина. И он победил, одержал победу над полосатым! Вот какие люди нам нужны. Вот кому первое место и на совете, и у костра! Потом станем лелеять никчемных и бесполезных. Потом, это я тебе обещаю. Но пока пускай они потеснятся.

— Пускай потеснятся, — поддержали Человека Боя воинственные.

— Пускай потеснятся!

Мы видели этих людей и раньше, но что-то изменилось в них. Как будто выросли подбородки, как будто укоротились лбы.

Ушастый встал перед Человеком Боя.

— Значит, ты считаешь, что одни могут быть сыты, когда другие голодны, так тебя понять?

— Да, Ушастый, ты смышленый парень.

— И значит ты считаешь, что свирепость — это для человека самое главное, так, да?

— Да, я Человек Боя, для меня это самое главное.

— А тех, кто не так свиреп, надо уничтожить. Так, да?

— Да, приятель, бесполезных полезно уничтожать.

— А помнишь ли ты, что если луна увидит кровь человека, пролитую его сородичем, то этот сородич должен умереть?

— Сначала ты умрешь, Ушастый.

Две стрелы просвистели в воздухе. Они поразили Ушастого в спину.

Вскрикнули женщины, толпа угрюмо вздохнула, и стало тихо.

Черепашка бросилась к Ушастому, вгляделась. Боясь понять, что произошло, она села на землю, радом с ним.

— Надо было увести тебя отсюда. Я не смогла, прости меня. Прости меня. Прости меня.

Глава рода, опираясь на палку, подошел к обожженному стволу дерева. Снял со лба повязку — знак своего звания — и повесил на сук.

— Пора уходить, — сказал он.

Человек Боя приблизился к нему, проговорил севшим вдруг голосом:

— Не уходи, старый. Не оставляй нас. Самый большой костер мы будем раскладывать тебе. Не думай, отец, что я все забыл. Ты хром из-за меня. Твоя нога спасла нам жизнь… Да, отныне мы пойдем новой дорогой, но мы пойдем вместе с тобой.

— Нет, друзья мои, — отвечал Глава. — Не я поведу вас этой дорогой. Вы уже пошли по ней. Я давно уже стою в пыли, поднятой вашими ногами. А кто теперь будет вместо меня, он скоро объявится. Приготовь свою речь, Красноречивый. Когда ты успеваешь собраться с мыслями, ты говоришь особенно красноречиво. Я иной раз завидую твоему умению. И тебе, Ходок, можно позавидовать. Ни на кого не прольется столько счастья, сколько на тебя. Как на глухого — птичий щебет. Как на слепого — свет солнца. А тебя, вдова, не знаю чем утешить. Поплачь, это помогает. Ты перед всеми унизилась, теперь едва ли кто-нибудь захочет жениться на тебе. Никто не узнает, как ты красива, когда купаешься в озере. Красивее юных девушек. Плачь. Едва ли кто-нибудь испытает гладкость твоей кожи, ласку твоих рук. Перед тобой, Черепашка, я не виноват. Я говорил Ушастому: уходи. Он не захотел.

А я иду. Пора, пора идти.
Мне кажется, что ухожу не я,
а вы идете. Нам не по пути.
Желаю я тебе, моя семья,
нестрашных горестей, нетяжких бед…
Я здесь остался.
Я смотрю вам вслед.

Люди опустились перед ним на колени. Вдова плакала. За ней заплакали другие женщины. Глава заковылял прочь.

Красноречивый:

Военачальник! В этот трудный час,
в час, выражаясь проще, грозовой,
ты лучший здесь, ты первый среди нас.
Прости меня, ты должен стать Главой.
Человек Боя
Клянусь, друзья, грядущею победой…

Долгоносик:

Нет, будущим ты не клянись. Оно
позором этих дней осквернено.

Человек Боя: