Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Каспар ворвался внутрь и застонал, увидев тело, лежащее у лестницы в кровавом озере. Он подбежал к нему, рухнул на колени, и сердце его вздрогнуло от удивления и облегчения — посол узнал мертвое лицо Режека. Голова убийцы едва держалась на плечах, поскольку висела, прикрепленная к телу лишь несколькими лоскутами перерезанных мускулов и сухожилий.

Курт Бремен присоединился к Каспару; его рыцари рассыпались по дому в поисках Анастасии.

— Не понимаю, — сказал он. — Какого черта тут произошло?

Каспар не ответил — взгляд его упал на пару окровавленных кавалерийских сабель, валяющихся рядом с телом, и лужу глянцевой черной жижи посреди мраморного пола. Он оставил тело и нагнулся, чтобы исследовать густую жидкость и пол под ней. Зловонное вещество разъело мраморные плитки, и Каспар понял, что уже видел такое прежде.

Под Урским проспектом, когда на его глазах железный нагрудник превратился в расплавленную окалину.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Бремен.

Каспар кивнул.

Бремен оглянулся на тело Режека и кривые сабли.

— Но это значит…

— Да. Что Саша Кажетан здесь. Он убил Режека.

— Но как? В этом нет смысла, зачем Кажетану быть тут?

Каспар размышлял о том же, чувствуя, как подкравшийся незаметно ужас охватывает его по мере того, как укладывается в его сознании значимость смерти Режека и присутствия в доме Кажетана. Кажетан был сломлен, он находился в прострации, и Каспар знал, что есть только одно, что способно подтолкнуть бойца к такому насилию, — его матушка.

— Смысл есть, Курт. Да хранит меня Сигмар, есть, — горько сказал Каспар. Пелена наконец-то спала с его глаз, и он увидел, как ловко им манипулировали.

— Кровь Сигмара, уж не думаете ли вы, что Кажетан захватил госпожу Вилкову?

— Нет, — покачал головой Каспар.

— Что ты имеешь в виду? Где она?

— Теперь все встало на свои места, Курт, — сказал Каспар больше самому себе, чем Рыцарю Пантеры.

Он присел на корточки и уронил пистолеты: слишком бешено стучало его сердце, осознавшее степень предательства.

— Что? Каспар, что?..

— Она всех одурачила, друг мой. Женщина, которую никто не мог описать, освободившая Кажетана! Женщина в канализации, которой доставили гроб! Наш невидимый противник, знавший все о наших планах! Женщина, пытавшаяся отговорить меня от расследования! Соучастница Лосева! Это все она, Курт, это все она!

— Анастасия? — недоверчиво выдохнул Бремен. Каспар кивнул, проклиная свою глупость.

— Черт побери, ведь Кажетан сказал нам все. «Все это ради нее», — говорил он. Я не воспринимал значение его слов буквально. Она направляла убийства, совершаемые Кажетаном. Неудивительно, что она хотела, чтобы он погиб прежде, чем попадет в руки чекистов.

— Поверить не могу, — прошептал Бремен.

— Все, что я говорил ей… — Каспар потер глаза, подавляя жаркую вспышку стыда. — Мы лежали в постели и болтали о боярах, о силах Империи, о том, где они собираются, как будут сражаться, о людях, командующих ими. И, как проклятый дурак, я рассказывал ей все.

Каспар опустился на пол и обхватил руками голову.

— Как я мог быть таким глупцом?! Ее муж… она велела Лосеву заплатить за его убийство, чтобы забрать его богатства. Все это время…

— Мне все еще трудно осознать это, но, если допустить, что ты прав, где они с Кажетаном могут быть сейчас?

Каспар снова потер лицо и тяжело поднялся на ноги. Потом нагнулся, чтобы подобрать пистолеты.

— Чертовски хороший вопрос, — сказал посол. Гнев наконец начал вытеснять боль.

— Она должна была знать, что, когда мы найдем это дерьмо, она будет разоблачена, — заявил Каспар, направляясь к передней двери.

Выйдя из дому, он зашагал к беженцам, расположившимся рядом с домом Анастасии.

— Поговори с этими людьми, Курт, — приказал Каспар, — разузнай, не видели ли они, куда она поехала, и не переставай спрашивать, пока не получишь хоть какого-то ответа.

Курт Бремен пошел к оборванцам, крича что-то на ломаном кислевcком, а Каспар продолжил путь к воротам в каменной стене, поглощенный кружащимися у него в голове мыслями.

Он прискакал сюда, чтобы спасти Анастасию, но оказалось, что она не нуждалась в спасении — ведь при ней был самый надежный телохранитель Кислева. Посол подумал, нравился ли он ей когда-нибудь на самом деле, затем выругал себя за эгоистичные мысли. Вопрос тут совсем в другом, и дело касается вещей, смертельно опасных для всех.

Прислонившись к стене сторожки, он тупо разглядывал многочисленные следы в грязи у ворот. Большинство отпечатков оставили их собственные лошади, но один им не принадлежал: здесь проехала телега. Телега с треснувшим ободом одного из колес, оставляющим на земле при каждом обороте четкую галочку.

Каспару потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он видел подобные отпечатки.

В канализации под Кислевом.

Их оставила повозка, увезшая из сточной системы странный гроб.

К послу подошел Курт Бремен.

— Они сказали, что Белая Дама уехала незадолго до нашего прибытия, она правила телегой, на которой лежал какой-то длинный ящик. Кажетана никто не видел, так что, вероятно, его с нею нет.

Ощутив дикий страх, Каспар взглянул на небо.

Заря уже разгорелась, и он точно знал, куда направляется сейчас Анастасия.

Многие месяцы народ Кислева видел Белую Даму, развозящую на телегах припасы и пищу войскам, стоящим лагерем за стенами города. Она являла собой образ надежды, радующий солдат Кислева и Империи.

Так что никто не удивится, заметив ее сегодня среди толпы.

— Да спасет нас Сигмар! — рявкнул Каспар. — Все по коням!

— Каспар, что такое? — окликнул посла Бремен.

— Мы должны остановить ее, Курт! — ответил Каспар, вскакивая в седло и направляя Магнуса к воротам. — Я не знаю точно, что там, но, что бы ни таилось в этом гробу, это наверняка какое-то ужасное оружие. Она хочет уничтожить наши войска до того, как они отправятся на войну!

IX

Она нахлестывала коней, стремясь как можно быстрее добраться до Урских ворот. Люди, толпящиеся вдоль дороги, махали ей руками, узнавая бросающийся в глаза белый плащ, отороченный мехом снежного леопарда. Анастасия не обращала на них внимания, слишком поглощенная необходимостью выехать за городские стены прежде, чем кто-либо остановит ее.

Как ее разоблачили? Кто послал человека, пришедшего убить ее? Посол? Неужели этот дурак наконец сообразил, что его надули, и в одном из своих приступов гнева отправил к ней своего человека? Нет, слова ее несостоявшегося убийцы убеждали в том, что Каспар тут ни при чем. Тогда кто?

Чекатило? Ледяная Королева? Или случайное стечение обстоятельств привело бандита в ее дом — в тот момент, когда она стояла на грани осуществления своего предназначения? Когда завершала то, что уготовил ей ее темный владыка?

Она натянуто улыбнулась, вспомнив, что у Великого Чара ничего «случайного» не бывает. Все события разворачиваются по его грандиозному, непостижимому замыслу, и ни один смертный не может надеяться угадать его истинную цель.

Ее злило то, что этот тупой и грубый бандит едва не прикончил ее. Неужели Чар пожелал, чтобы с ней расправился такой ничтожный кусок дерьма?..

Если бы она не растратила слишком много сил, удерживая смертельную порчу в бронзовом гробу, ей не потребовалось бы полагаться на защиту Саши Кажетана.

Анастасии льстило, что ее решение освободить Кажетана оказалось частью глобального плана Чара, хотя каждый раз, когда она думала о бойце, брови женщины сходились на переносице и лоб ее перечеркивала глубокая складка.

Когда Саша убил того, другого, он упал на колени рядом с трупом и зарыдал как младенец. Она опустила руку ему на плечо и сказала:

— Ну вот, мой прекрасный принц. Ты сослужил своей матушке великую службу и…

— Ты не моя матушка! — закричал он, уронив меч, и вскочил на ноги. Лицо его скривила острая мука. Мозолистые руки стиснули ее плечи, и потрясенная женщина увидела, как его фиолетовые глаза вспыхнули изнутри — в его глазницах заметался жгучий зимний огонь. — Ох, пожалуйста, нет, только не снова… — взвыл он, падая на колени и плача при виде крови, льющейся из убитого им человека. — Это не я, это не я…

— Саша, — произнесла Анастасия. — Ты должен помочь мне.

— Нет! — взвизгнул он, отползая от нее. — Убирайся от меня. Теперь я вижу!

— Я твоя матушка! — рявкнула Анастасия. — И ты будешь повиноваться мне!

— Моя матушка мертва! — крикнул в ответ Кажетан, поднимаясь и колотя себя кулаками по вискам. — Она давным-давно умерла.

Анастасия шагнула вперед, но Кажетан побежал вглубь дома, а у нее не было времени преследовать его, так что она немедленно спустилась в ледник, скрытый за железной дверью вестибюля, и осторожно втащила гроб по витой лестнице. Он был тяжел, но, в конце концов, женщине удалось выволочь его на задний двор своего дома и поднять один конец на задок телеги. Задыхаясь от изнеможения, она погрузила гроб в повозку и привалилась к железному ободу колеса.