Стив Паркер - Сражения Космического Десанта

• Название: Сражения Космического Десанта
• Автор: Стив Паркер
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Эпическая фантастика
• Год: 2015

Их называют Адептус Астартес.

Они — избранные воины Императора Человечества. Воплощение Его воли и гнева. Каждый из них способен сразиться с десятикратно превосходящим врагом и победить. Каждый космодесантник — идеальная машина войны, созданная с одной целью — бороться с врагами человечества среди полных огня и смерти полей сражений 41-го тысячелетия.

Космодесантник — воплощение надежды человечества в охваченной войной галактике. Они воины духа и меча, и каждый из них, вступая в сражение, помнит о преданности Императору и Империуму.

Книга создана в Кузнице книг InterWorld'а.

https://vk.com/bookforge. — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— Быстрее, владыка Плоск, — сказал Нуминистон, — я получаю данные, соответствующие созданию варп- поля.

— Откуда исходит это варп-поле? — с недоверием спросил Гальт. — От корабля?

Жрецы проигнорировали его вопрос и быстро заговорили на скрежещущем бинарном языке.

— Он не может быть активным, брат-капитан, — сказал брат Милитор. — Корабль находится в сердце скитальца и, должно быть, простоял здесь тысячи лет.

— А что насчет света, кузен? И энергии, исходящей от судна? — спросил Сандамаэль. — Мне все это не нравится, владыка капитан, от этого разит порчей.

— Это корабль из Темной эры технологий, — ответил Плоск, — из времен, благословленных самим Омниссией. Когда он еще не счел недостойными тех, кто пользовался его силами, и не забрал свой свет. Корабль функционирует, о, он функционирует!

— А варп-двигатели, они тоже функционируют? Будь ты проклят, магос, что ты еще от меня скрываешь? — прокричал Гальт.

— Варп-поле создает скиталец, не это судно. Материал агломерации, побывавшей в имматериуме, привязывается к варпу. Эмпиреи могут затянуть ее во время любых колебаний завесы между мирами.

— Таких, как гравитационный колодец солнца Джорсо? — спросил Кластрин.

— Возможно и так, магистр кузницы, — ответил Нуминистон.

— Мы собираемся заполучить инфоядро или препираться, пока скиталец разваливается на части? — поинтересовался Плоск. — Я все объясню, но сначала нужно попасть внутрь.

Гальт посмотрел на магистра кузницы. Технодесантник коротко кивнул.

— Хорошо, но действуй быстро.

По помещению прокатывались толчки, вызванные сотрясением.

— Неверующие должны отойти, — заявил Плоск.

— Я не вижу двери, — пробормотал Тараэль, — это пустая трата времени.

— Там, где нет пути, появится путь, — ответил Нуминистон. Гальт был уверен, что магос что-то цитирует.

Мазраэль вернулся к остальным терминаторам, держа в руке фрагмент брони Цедиса.

Сервиторы Плоска встали вокруг магоса полукругом, низко и монотонно бормоча формулы и священные данные.

Плоск широко раскинул руки и заговорил, перекрывая хор:

— О, могучее судно Омниссии! Мы, смиренные слуги Того, кто тебя изготовил, мы, кто долгую вечность искали подобных тебе, запрашиваем доступ к твоей священной внутренней структуре и информации, хранимой в ней. Позволь нам проявить себя достойными пред тобой и нашим Владыкой, чтобы человечество смогло сбросить оковы невежества и заново открыть для себя истинные руны знаний!

Ничего не произошло.

— Он сошел с ума, — сухо обронил Тараэль, — он разговаривает со стеной.

Волдон согласно хмыкнул:

— Брат Галлион?

— Постойте, владыки! — поднял руку Самин. — Он лишь приветствует судно так, как должно, обращается с уважением, которого оно требует. Пренебречь этим — значило бы оскорбить дух корабля и навлечь на наши головы опасность. Лишь теперь магос может произнести коды доступа.

Плоск начал быстро говорить на языке, который никто не понимал. Это был не электронный стрекот Меха- никус, а настоящая человеческая речь. Пока техножрец говорил, но спине Гальта побежали мурашки. Капитан не знал этого языка, но посреди неясного бормотания проскакивали слова, казавшиеся наполовину знакомыми, будто Плоск говорил на высоком готике, а Гальт слушал его сквозь сон.

А затем корабль ответил.

Терминаторы шагнули назад, подняв оружие.

— Стойте! — обратился к ним Нуминистон. — Это лишь голосовая защита, не больше. У духа машины есть голос, как у сервиторов.

Голос корабля был мягким и лишенным эмоций. Он тоже говорил на древнем языке.

Плоск опустил руки, сервиторы продолжали петь.

Дверь открылась. Часть корпуса засветилась зеленым, создав ровный квадрат. Свет постепенно погас, и квадрат превратился в дверной проем со сглаженными краями, выделенными яркими полосами. А затем перед ним начали появляться ступени. Гальт не мог понять, каким образом это происходит. Свет стал менее ярким, выделяемые им ступени и дверь мягко искрились. Корабль выглядел так, будто на его корпусе всегда был этот дверной проем, а металлическая стена, которую они только что видели, была лишь иллюзией. Как только непроницаемая поверхность корабля расступилась, сенсории и ауспики заполнили данные.

— Колдовство! — ахнул Мазраэль, сильнее сжав крозиус. Космодесантники отошли еще дальше. Все они встревоженно бормотали.

— Нет, владыки! Сила, технологии, — возразил Плоск. — Узрите воплощение истинного могущества Омниссии! Он посмотрел внутрь судна. — Скоро оно вновь станет нашим, и человечество будет по праву владеть звездами, безраздельно и абсолютно. Но, как бы я ни хотел взойти на судно, необходимо спланировать отход. Как сказал Нуминистон, у нас осталось немного времени. Телепортация — наша единственная надежда.

— Я получаю четкие данные изнутри корабля, — сказал Эскерион.

— Я тоже, — подтвердил Курзон.

— Энергетические колебания вторичного реактора не позволят уловить графический сигнал, — отметил Кластрин.

— Нам нужно возвращаться назад, — сказал Эскерион.

— Нет! — возразил Плоск, — есть другой путь. Реактор можно отключить. Как только это произойдет, мы безопасно покинем корабль, заполучив его секреты.

— Как мы поступим, владыка капитан? — встревоженно спросил Волдон.

— Если корабль открылся для нас, то он мог открыть двери и для нашего господина, — сказал Тараэль, шагнув вперед. Мазраэль промолчал.

Все смотрели на Гальта.

— Да будет так, — наконец, сказал он, — да будет так.

Цедис шел сквозь скиталец, наблюдая путь Холоса, и забредал все глубже и глубже в «Гибель единства». Иногда он был Цедисом и самым краем восприятия осознавал, что выбрасывает на ходу части брони. Это действие потеряло какую-либо важность. Так было положено, и он делал это. Иногда он думал, что он — Цедис, но не мог быть в этом уверен, потому что в ушах звучал оглушающий рев собственной крови. Оба сердца стучали как боевые барабаны, а «жажда» впивалась в его душу влажными когтями. Иногда он был Холосом, мучительно одолевающим метр за метром подъем по склону горы Калиций. Иногда не был никем из них. Его, Холоса и все остальные тени, поднимающиеся с ними, сбрасывала в далекое прошлое «черная ярость» самого Холоса. Цедиса обуяла «ярость», и, поддавшись ей, он оказался во власти «ярости» Холоса. Они удваивали друг друга, создавая бесконечный тоннель темных воспоминаний о войне, призывая огненные муки, вечность резни и кровопролития.

Холос тащился по границе вулкана, помогая себе единственной здоровой рукой. Край был нешироким, не больше нескольких метров в самых узких местах. От движения космодесантника с края срывались камни. Они подпрыгивали все выше и выше, падая в сторону дымящегося ядовитого зеленого озера в центре. Холос снял все части брони, которые мог, но нагрудные и ножные пластины никак не поддавались. Его руки и предплечья покрылись кровью, когда он полз по острым камням. Гиперкоагулянты быстро заживляли раны, но выступы горы с каждым пройденным сквозь боль метром оставляли на его плоти свежие порезы.

Запах собственных жизненных соков еще глубже погружал Холоса в безумие. Он дважды терял сознание и чувствовал, что взмывает высоко над полем боя, которое не узнавал. Ощущение полета было настолько опьяняющим, что он практически потерял себя. Без сомнений можно сказать, что если бы у Холоса не было такой силы воли, то он погиб бы на краю кратера вулкана, а Кровопийцы исчезли бы вместе с ним. Но жажда десантника выжить была могучей, а его гордость за орден — еще сильней. Поэтому Холос вырвался обратно в реальность. Он лишь отдаленно понимал, что с ним поднимаются и другие.

Иногда Цедис знал, что он не Холос, даже ощущая, как герой тащит свое тело по острым камням. В другие моменты магистр обнаруживал, что ползет по изломанным коридорам космического корабля. В отличие от древнего героя, он все еще мог идти. Это приводило Кровопийцу в замешательство. И он поднимался на ноги и ковылял дальше. В образе Цедиса он проходил сквозь места, в которых царил жуткий холод, места, где не было воздуха и гравитации, места, забитые ядовитыми газами. Он должен был умереть, но что-то большее, чем одна только усиленная физиология, позволило ему выжить. Возможно, как и у Холоса, это была одна лишь воля. Возможно, нет. У судьбы есть свои способы спасать тех, кого она ценит.

Сейчас он был Холосом и вновь, больно ударившись, упал на пол, а вершина горы Калиций была так далеко. А затем стал Цедисом. Он был обнажен, его броня исчезла. Он оказался на корабле, где было светло и тепло. Судно было полно воздуха, лучшего из всех, которыми он когда-либо дышал. Чистого, лишенного вулканических испарений, загрязнений или гниения застарелой крови. Цедис восхищался кораблем. Он был создан для людей, но не похож ни на одно судно, которые видел магистр. Кровопийца, пошатываясь, поискал команду, но никого не нашел.