Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— Это шутка, да? Дорри, объясни своему отцу…

Сильвана хладнокровно залепила пощечину коменданту охотничьего домика Лиги Карла-Франца.

— Идиот, — бросила она. — Не унижайся, не доставляй ему удовольствия…

Ото снова засмеялся, тряся подбородками, и Доремус увидел, что он плачет.

— Нет, я хотел сказать, ну, это просто…

Рудигер смотрел на Ото бесстрастно и сурово.

— Но я же магистр, — выговорил Ото. — Салют Карлу-Францу, салют Дому Вильгельма Второго.

Он отсалютовал трясущейся рукой.

Рудигер хлестнул его по лицу парой кожаных перчаток.

— Трус, — бросил он. — Если ты посмеешь еще раз упомянуть Императора, я убью тебя прямо здесь и скормлю твою печень собакам. Ты понял?

Ото отчаянно закивал, но промолчал. Потом он схватился за живот, и лицо его стало серо-зеленым.

Он рыгнул, и из его рта вытекла желтая струйка.

Все, включая Сильвану, отступили подальше.

Ото упал на четвереньки и затрясся всем телом, как заколотый боров. Он широко разинул рот, и оттуда фонтаном изверглось все, что он успел проглотить. Это была прямо-таки чудовищная рвота, достойная войти в легенды. Он давился, рыгал и блевал, пока в желудке не осталось ничего, кроме желчи.

— Семь раз, — сказал граф Магнус. — Я думаю, это рекорд.

Ото натужился и сделал это в восьмой раз.

— Вставай, свинья, — приказал Рудигер.

Ото послушался и поднялся.

— У волка есть клыки, у медведя когти, у единорога рог, — сказал Рудигер. — У вас тоже есть оружие. У вас есть мозги.

Ото взглянул на Сильвану. Женщина стояла спокойно, с дерзким видом. Без косметики на лице она выглядела старше и сильнее.

— И у вас есть это.

Рудигер достал два острых ножа и протянул Сильване и Ото. Женщина взвесила свой в руке и поцеловала лезвие. Глаза ее были холодны.

Ото не знал даже, как держать нож.

— Ты должна знать, — обратился Рудигер к Сильване, — что, когда я охочусь на тебя, я люблю тебя. Просто люблю, а не мщу. То зло, что ты причинила мне, ушло, забыто. Ты добыча, я охотник. Мы ближе друг другу, чем когда-либо, ближе даже, чем бывали как мужчина и женщина. Важно, чтобы ты понимала это.

Сильвана кивнула, и Доремус догадался, что она так же безумна, как его отец. Эта игра закончится смертью…

— Отец, — сказал он, — мы не можем…

Рудигер взглянул на него с гневом и разочарованием.

— У тебя сердце твоей матери, мальчишка, — сказал он. — Будь мужчиной, будь охотником.

Доремус вспомнил свой сон, и его затрясло. Он уже видит все иначе. В нем кровь единорога.

— Если вы дотянете до рассвета, — сказал его отец Сильване и Ото, — вы свободны.

Рудигер взял у слуги вощеную соломинку и поднес к пламени одного из фонарей Магнуса. Соломинка занялась и начала медленно тлеть.

— У вас есть время, пока она горит. Потом мы пойдем за вами.

Сильвана вновь кивнула и шагнула во тьму, медленно растворяясь в ней.

— Граф Рудигер… — просипел Ото, утирая рот.

— Времени мало, боров.

Ото уставился на горящий конец соломинки.

— Да беги же, Вернике, — велел граф Магнус.

Решившись, комендант охотничьего домика встряхнулся и порысил прочь. Жир так и колыхался под его одеждой.

— Снег кончается, — сказал Магнус, — и тает на земле. Жаль. Он бы тебе помог.

— Мне не нужен снег, чтобы читать следы.

Соломинка догорела уже почти до половины. Рудигер забрал у Бальфуса собак, держа их за ошейники одной рукой.

— Ты и твоя кровавая сучка останетесь здесь, — приказал он проводнику. — Я возьму только Магнуса и своего сына. Этого достаточно.

Бальфус, казалось, вздохнул с облегчением, но Женевьева, которая этой ночью выглядела куда живее, разозлилась, что ее не берут. По каким-то причинам вампирша хотела участвовать в охоте. Конечно, ей должно быть привычно охотиться на вторую из наиболее опасных тварей.

Соломинка превратилась в искорку в пальцах Рудигера, и он щелчком отбросил ее прочь.

— Пошли, — произнес он, — пора на охоту.

7

У Ото Вернике было такое чувство, будто кто-то засунул внутрь него раскаленную докрасна кочергу и шурует в его потрохах.

Он не представлял, в какой части леса находится. И был напуган, как никогда в жизни.

Вот драки — это его стихия. Выйти на затянутые туманом улицы Альтдорфа с друзьями по Лиге и схлестнуться с «Крючками» или с «Рыбниками» в доках, или со сборщиками налога «на большой палец» на улице Ста Трактиров, или с треклятыми революционерами. Там была настоящая драка, настоящая храбрость, настоящий почет. Хорошая драка с хорошей попойкой и хорошим сексом потом.

Рудигер задался маниакальной целью убить его. Граф фон Унхеймлих ничем не лучше Зверя, того революционера-мутанта, который разорвал на части полдюжины проституток в Альтдорфе два года назад. В тот день, когда этого демона разоблачили, Ото хорошо подрался.

Вот Ефимович был как раз из тех существ, на кого надо охотиться ночью. Он, наверно, к этому приспособился бы.

Ноги его горели в чужих сапогах, и он промерз до костей.

Где сейчас Сильвана? Это она втравила его во все это; теперь ее долг спасти его жир от топки.

Жир тянул его к земле. Раньше он никогда не мешал Ото. Мясо и выпивка сделали свое дело.

Бежать — это, конечно, хорошо, но он то и дело налетал на деревья и ранил лицо и рвал одежду. Несколько минут назад он упал, повредив лодыжку. В ней все еще пульсировала боль, и он боялся, что сломал себе что-нибудь.

Это просто ночной кошмар.

Он не мог припомнить, как все случилось. Он и пробыл-то на этой шлюхе Сильване минуту-другую, как его оттащили и оглушили пощечиной.

Граф Рудигер ударил его.

Вот почему его так тошнило.

Древесная ветка, торчащая до нелепого низко, выросла из тьмы и хлестнула его по лицу. Он почувствовал, как из носа потекла кровь, и еще понял, что зубов тоже больше нет.

Хотел бы он быть теперь в Альтдорфе, похрапывать в своей постели, видеть во сне горячих женщин и холодное пиво.

Если он выберется отсюда, он вступит в орден Зигмара. Даст обеты умеренности, целомудрия и нестяжательства. Принесет жертвы всем богам. Раздаст деньги беднякам. Отправится миссионером в Темные Земли.

Если бы только ему позволили жить…

Он поднырнул под ветку и заковылял дальше.

И его кровь, и деревья, на которые он налетал, станут следом, по которому пойдет граф. Охотники хорошо разбираются во всей этой ерунде, выслеживая жертвы по царапинам на коре и примятым хворостинкам на земле.

Милосердная Шаллия, он хочет жить!

Он снова увидел, как стрела графа вонзается в голову единорога, как лопается янтарный глаз, как наконечник появляется из гривы.

И вдруг у него под ногой не оказалось земли, и Ото упал. Он ударился о камень коленом, потом спиной, головой, задом. Он катился по откосу, налетая на камни и ветки. Наконец он остановился и замер, лежа лицом кверху.

Он будет просто лежать и ждать стрелы графа.

Это уж всяко не хуже, чем бегать впотьмах.

Над собой он видел луны, Маннслиб и Моррслиб.

Он обратился к Морру, богу смерти, моля того подождать. У него еще впереди экзамены, которые нужно сдать, жизнь, которую нужно прожить.

Боль в желудке опять напомнила о себе, и он перекатился на живот. В нем уже не могло остаться ничего, что можно было бы отрыгнуть, но брюхо его сокращалось, и он кашлял, давясь желчью.

Вот так он и умрет.

Он опустил лицо в ледяную грязь и ждал стрелы в спину.

После него останутся три непризнанных незаконнорожденных ребенка, о которых ему известно, да неоплаченные счета из дюжины таверн. Он не знал точно, убил ли кого-нибудь, но он швырял камни и ножи в драках, и сколько угодно народу могло умереть от его кулаков. Он служил своему Императору и с нетерпением ждал, когда же придет время защищать Дом Вильгельма Второго от врагов.

Острие вонзилось ему между лопаток, и он знал, что это конец.

— Убивай, — сказал он, перекатившись снова и подставляя мечу брюхо. — Убей меня в лицо.

Графа позади него не было.

Вместо этого оказалось, что он уставился в огромные янтарные глаза, посаженные по обе стороны длинной морды. Животное ткнуло его растущим между глаз сияющим рогом.

Самка единорога вздохнула, из ее ноздрей вылетело облачко пара.

Единороги — те же лошади с рогами, только у лошадей не бывает такого выражения лица.

Эта самка улыбалась, она смеялась над ним. Глаза самцов застилал туман, но у самки они были ясные, горящие, тревожные.

Он застыл, чувствуя, как между ног у него потекла струйка, наполняя штаны теплой влагой.