Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— «Крюки», — ответил он. — Или «рыбники». Никто так и не узнал.

— Это случилось во время войны между приречными бандами, — объяснил Эльзассер барону. — Перед самым ее окончанием. Странный случай. Накануне бандиты готовы были перегрызть друг другу глотки, и вдруг все прекратилось. Вожаки «крюков» и «рыбников» внезапно пропали.

Харальд вспомнил лица, таращившиеся на него из-под воды, пока тела уходили на дно под тяжестью груза, привязанного к их ногам.

— Еще одно незавершенное дело, — заметил он. — У Дикона таких полная бочка.

— Я встречался с Диконом.

— Тогда вы знаете, какой из него стражник. Деньги в конце недели и спокойная жизнь — вот и все, что ему нужно.

Барон протянул руку, и Эльзассер передал ему документ.

— Это приказ Императора, господин Кляйндест.

Барон аккуратно положил бумагу на стол, разгладив углы.

— И что в нем?

— Все, что вам угодно. На данный момент это предписание, восстанавливающее вас в прежней должности.

— Дикону это понравится.

— Вы не будете подчиняться Дикону. Вы будете отчитываться передо мной, а я держу ответ только перед Императором.

Желудок Кляйндеста успокоился, однако на смену боли пришло напряжение, от которого судорогой сводило живот. Харальд буквально почувствовал вкус свободы на губах. Этот склад долго служил ему могилой, и теперь он разгребал землю, отчаянно желая выбраться наружу.

— А также это скрепленный печатью указ, который дает вам право идти куда угодно, допрашивать кого угодно и делать все, что потребуется…

В глазах барона таился мрак, и Харальду показалось, что он снова разглядывает свое отражение в лезвии ножа.

— И наконец, это распоряжение арестовать определенного преступника, — подхватил Эльзассер.

— Арестовать, — поддержал юношу барон, — Или казнить, если в том будет необходимость.

Харальд взял бумагу, поднес ее к носу и принюхался.

— Он ненастоящий, верно?

— Верно, — сказал барон. — Но пусть это будет нашим секретом.

— Мальчик, — Харальд повернулся к Эльзассеру, — возьми стул и садись. Вы хотите чаю?

Эльзассер принес две кружки с полки, а Харальд наполнил их и подвинул гостям.

— Думаю, мне следует насладиться этим напитком напоследок, — усмехнулся Харальд, делая глоток. — Единственным приятным моментом в моей работе был чай, который везут сюда из Кислева. А я здесь больше не работаю.

Мужчина запихнул документ в нагрудный карман рубахи, поближе к сердцу.

— Я принес это. — Эльзассер вытащил небольшой предмет, завернутый в тряпку. — Он лежал в ящике в участке на Люйтпольдштрассе.

Молодой человек развернул ткань и положил свою находку на стол. Эмблема стражника ничуть не изменилась. На ней был кодовый номер 317, обозначающий округ Люйтпольдштрассе, и личный номер служащего 89. Харальд взял бляху и сжал ее в руке. Желудок его больше не беспокоил. Он чувствовал себя, как калека, чьи иссохшие конечности внезапно ожили. Бывший досмотрщик бережно спрятал значок в карман.

— Что вы знаете о Твари? — спросил барон.

— Семь, — ответил Харальд, пытаясь представить тела всех жертв лежащими в один ряд. — Пока их было семь.

— И будет больше.

— Да. Он не может остановиться. Убийца женщин — это худший из преступников.

— Вы сможете его схватить?

Голос барона звучал крайне серьезно. Харальд чувствовал, как медная бляха оттягивает его карман. Этот маленький кусочек металла казался невероятно тяжелым.

— Вы знаете, — усмехнулся он, закидывая обутые нога на стол, — именно поэтому меня называют Грязный Харальд.

Барон недоуменно переглянулся с Эльзассером.

— Я вас не понимаю.

— Грязная работа, барон. Вот когда люди обращаются ко мне. Она всегда мне доставалась. Вся грязная работа.

4

Она пропустила главную службу в храме, но приняла участие в вечерней церемонии. В храме не было скамеек. Во время богослужения последователи Зигмара стояли или преклоняли колени на твердом полу. После пережитого за день Розана решила опуститься на колени, хотя от каменных плит по ее ногам и телу распространился холод. В любом случае соприкосновение с землей помогало ей приблизиться к богу, поскольку она ощущала энергию многих горячих молитв, вознесенных в этой маленькой часовне. Конечно, там присутствовали и постыдные, безбожные мысли, даже постыдные, безбожные молитвы, но провидица привычно, отгоняла дурные чувства, погружаясь в многовековую атмосферу набожного поклонения святому покровителю Империи.

Ее задержали в участке на Люйтпольдштрассе до позднего вечера, заставив перебирать случайные обрывки одежды, оставшиеся от прежних жертв. И не относящийся к делу мусор, найденный на месте преступления. Розана не занималась некромантией и не умела вызывать души умерших, чтобы расспросить их о последних мгновениях жизни. Ее способности лежали в области психометрии: она умела считывать образы и впечатления с неодушевленных предметов, а также сильные эмоции, которые ассоциировались с людьми, вступавшими в контакт с данными предметами.

Розана невероятно устала, пережив семь смертей, но ей не удалось вынести из своих мучений ничего, кроме смятения и воспоминаний о реках крови. У нее сложилось впечатление, что Тварь — это сумасшедший, вооруженный ножом, однако она не могла отделаться от мысли, что его сущность подверглась изменениям. Сквозь боль она разглядела только светящиеся глаза. И еще ее преследовало видение зеленого бархата.

Однако помимо шокирующих подробностей жестоких смертей провидицу тяготили сведения, которые она получила о жизни несчастных жертв. Голод, холод, бедность, вечные унижения и безрадостная любовь. Одна женщина родила семнадцать детей, но ни один из них не выжил. Другую отец в младенчестве приучил к «ведьминому корню», и с тех пор она ни дня не провела без дурманящего зелья. В конце концов, Тварь прогонят из доков, но страдания и горе останутся.

Розана молилась Зигмару, желая очиститься после того, как узрела гибель семи женщин. В центре восьмиугольной часовни, глядя на стилизованное изображение молота над алтарем, она пыталась дотянуться мыслью до бога, бывшего мужчиной. Иногда дар провидицы вызывал сверхъестественные видения. Однако Розана не доверяла им, поскольку не знала, действительно ли божество является ей, или она разделяет экстатические грезы верующих, приходивших в храм на протяжении трех тысячелетий.

Большинство людей были склонны не замечать очевидного, однако Розана Опулс часто видела слишком многое. И порой это оказывалось хуже, чем вообще ничего не видеть.

Священнослужитель, отправлявший ночные богослужения, закончил обряд. Помимо Розаны в часовне находились пожилая женщина, которая участвовала во всех храмовых службах с утра до поздней ночи, и Тило, рассеянный послушник-заика с перепачканными чернилами пальцами. Девушка встала и принялась растирать колени, чтобы согреть замерзшие ноги.

— Р-р-р-ро…

— Да, — отозвалась провидица, не дожидаясь, когда послушник закончит фразу.

Он собирался пригласить ее в кофейню — она прочитала это в его мыслях. Юноша уже начал лысеть, хотя ему было немногим больше двадцати. Его лоб покраснел, а кожа черепа под жидкими волосами стала пунцовой.

У Розаны он вызывал симпатию.

— Извини, Тило. Меня вызвал ликтор.

— Мм…

«Может быть, в другой раз?»

— Может быть, Тило.

Молодой человек с усилием улыбнулся.

— Извини.

Девушка направилась мимо послушника к двери часовни. Казалось, Тило случайно запнулся и врезался в нее.

Сознание Тило лопнуло, как пузырь, заполнив мозг Розаны.

…она видела себя со стороны, нагой и привязанной к кровати. По ее коже бежали языки пламени. Ее лицо было накрашено, и она улыбалась, как пустоглазая дурочка, нажравшаяся «ведьминого корня». Ее груди и бедра были увеличены в размерах, как у фигурки богини, вырезанной гномами, а тело покрывала тонкая пленка ароматического масла, которое горело, не причиняя ей боли. Розана содрогалась в своих путах, изгибаясь дугой на кровати. От ее горячего центра поднимались невидимые облака тепла и мускусного запаха. Она о чем-то молила, и слова непрерывным потоком лились из ее рта…

Розана отпрянула от послушника, разрывая контакт.

В его глазах она прочла ужас.

— Ты видела! — воскликнул он, внезапно перестав заикаться. — Ты видела!

Он убежал, путаясь в длинном одеянии.

Рядом с часовней бил фонтанчик. Провидица окунула лицо в чашу с водой и постаралась смыть воспоминания о Тило.

— Я вам не милашка, — сказала девушка, пытаясь обмануть себя. — Я не то, что видят люди.