Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Девушка села, и ее одеяло, наконец, соскользнуло на пол. Она металась во сне, поэтому практически все постельные принадлежности упали с кровати.

За узким окном ее кельи должны были светить две луны, однако снаружи висела только серая хмарь. На письменном столе горел ночник, озаряя небольшое пространство между стопками книг. Розана всегда зажигала огонь по ночам. Это была последняя слабость, оставшаяся с детских лет.

Обхватив себя руками, девушка лежала так, пока дрожь не утихла.

Иногда по ночам провидица погружалась в сладкие грезы, но в большинстве случаев ей снились кошмары. Это была неотъемлемая часть дара, к которому она так и не смогла привыкнуть.

И всякий раз, когда страшные видения вторгались в ее сны, Розана жалела, что не родилась толстой, глупой и нормальной, как ее сестры. Она вышла бы замуж за охотника или лесоруба, родила бы пятерых детей, и по ночам ее не беспокоило бы ничего, кроме громкого храпа супруга.

Девушка выпуталась из последней простыни и, шлепая босыми ногами по неимоверно холодному каменному полу, направилась к возвышению, на котором стоял тазик с водой.

Хотя Розана не была жрицей или послушницей, однако строгие правила Храма касались и ее. В келье отсутствовало зеркало, дабы ею не овладели тщеславные помыслы. Впрочем, сейчас это скорее радовало, чем огорчало провидицу. Она боялась, что, увидев свое отражение, вспомнит слишком много нежелательных подробностей…

Опустив руки в холодную воду, девушка прогнала остатки сна. Ее сердцебиение замедлилось и пришло в норму. Плеснув водой в лицо, Розана смыла пот и кошмары.

Сон возвращался к ней по частям…

Она прижала кулаки к глазам, стараясь избавиться от наваждения.

…Она бежала сквозь туман, спасаясь от кого-то или от чего-то, преследовавшего ее по пятам. Она слышала хриплое дыхание и скрежет когтей о мостовую. Вокруг нее витал запах тухлой рыбы. Теперь она мчалась по деревянным доскам, надеясь, что успеет добежать до конца причала. В тумане возникла лестница. Если она добежит до нее, то, может быть, сумеет спастись…

Розана опустилась на колени, позволяя вещему сну вернуться.

…Она быстро спускалась. Ее длинная юбка зацепилась за случайный гвоздь и порвалась. Подняв голову, она заметила силуэт преследователя на краю пристани. Его глаза сверкали. Зеленый бархат. Острые зубы. Когти. Несомненно, это — Тварь. Царапины на ее лице все еще саднили. Она боялась, но не только за себя…

Розана была смущена. Как уже бывало не раз, она не могла различить, кто присутствовал в ее видениях. Имена ускользали от нее. Девушка, которую провидица увидела во сне, работала в гостинице «Приют странника», у нее были братья Йохим и Густав, однако собственное имя беглянки не всплыло среди обрывков воспоминаний. У существа, которое гналось за ней, во внешности было нечто от многих мужчин, которых когда-либо знала несчастная жертва. Однако Розана не могла отделить реальность от наслаивающихся друг на друга воспоминаний. Когда девушка убегала, в ее мозгу пульсировало одно имя. Вольф. Вольф был ее любовником. Но лицо, возникшее в ее сознании, смешивалось с размытым обликом Твари. Провидица попыталась разделить два образа и не смогла. Она видела идеализированного Вольфа, но он, скорее всего, существовал только в воображении девушки. Благородный, красивый юноша с добрым лицом, который живо напомнил Розане барона Йоганна фон Мекленберга. И тут образовался еще один слой, заставив провидицу задуматься, чем вызван интерес выборщика к расследованию. В сознании девушки лицо Вольфа постоянно менялось.

…Тварь настигла свою жертву и вскрыла ее тело…

Розана отчаянно пыталась вырваться. Хотя девушка должна была выяснить как можно больше, она сопротивлялась видению. Она больше ничего не желала знать, но уже не могла остановиться. Ей пришлось вытерпеть все до конца, пока на нее не опустилась кромешная тьма.

…После вечности мучительной боли она умерла.

Сон закончился, и Розана снова стала собой, а та, другая девушка, исчезла из ее сознания, словно ее и не было вовсе.

Провидица больше не верила ни в одного из богов. Даже в Зигмара. Боги не допустили бы такого.

Погибшая девушка встречала нападавшего раньше, но не была уверена, что узнала его. Подобно другим, перед смертью она впала в панику и смятение. Однако провидица слышала шорох бархата столь же явно, как и в случае с Маргарет Руттманн. Зеленый бархат.

Пережитый кошмар заставил ее забыть о естественных потребностях организма. Розана сняла мокрую ночную рубашку и тщательно вымылась, словно пытаясь стереть все следы контакта с умершей.

Снаружи было тихо. Скоро за пеленой тумана взойдет солнце и начнется трудовой день.

Розана легла в постель и укрылась одеялом с головой. Свернувшись калачиком, она закуталась в простыни, как в кокон.

Все, что ей привиделось во сне, произошло наяву. И это случилось ночью, вероятно, в тот самый момент, когда у нее начались кошмары. Это убийство отличалось от семи других.

Где-то снаружи стыло восьмое тело, которое пока никто не нашел.

Часть 3 Поединок

1

Когда колокол в храме Зигмара пробил семь, солнце встало над Альтдорфом. Однако в городе, над которым висела густая пелена тумана, царил сумрак.

Фонарщики спали допоздна, зная, что им не придется тушить светильники на городских улицах, пока туман не рассеется. Имперская армия зажгла традиционные противотуманные огни на Кёнигплац, а на противоположном берегу реки Храм открыл приют для горожан, заблудившихся из-за непогоды.

В черте города вдоль реки вывешивались фонари, чтобы указывать путь паромщикам и барочникам. Торговля должна была продолжаться, хотя из-за тумана лодки и баржи еле ползли.

И пока сборщики налогов ощупью передвигались во мгле, приток контрабанды в город увеличился десятикратно. Поскольку все товары поступали в порт, кое-кто мог рассчитывать на быстрый, хотя и незаконный заработок. Позже «рыбники» принесут благодарные жертвы Мананну, богу морей, который послал туман и помог им облапошить торговцев.

Торжественную процессию в честь героев Империи, изгнавших гоблинские орды из Аверланда, отменили без лишнего шума. Карл-Франц не жаловал туман и суеверно боялся покидать дворец в такую погоду. Его прадедушка Матиас IV имел привычку выходить из своих покоев и под прикрытием густой пелены бродить среди своих приближенных, дабы выяснить их истинное отношение к особе Императора. Однако он бесследно сгинул в тумане. Даже сотню лет спустя иногда объявлялись белобородые авантюристы, которые провозглашали себя законными правителями.

Накануне вечером, когда на город только опустился туман, в казармы, расположенные напротив дворца, поступил приказ направить отряд имперских войск в помощь городской страже. Эти меры, ставшие традиционными, порождали неразбериху и сумятицу, которая нередко заканчивалась кровопролитием.

Туман перетек через высокие городские стены, но в окрестных лесах он обратился в легкие прозрачные пряди. Словно большая чаша, город удерживал в себе серовато-бурую муть. Туман окутал приречье и порт, а затем повис над складами компании «Рейк и Талабек». К утру весь город укрыла плотная пелена.

Туман повлиял на всех — на Императора во дворце и великого теогониста в храме, на лодочников и грузчиков в доках, на студентов и преподавателей в университете, на игроков и проституток с улицы Ста Трактиров, на сборщиков пошлины с мостов над рекой, на купцов из северо-западного торгового квартала, на нищих и попрошаек из восточного квартала, на суровых слуг закона и хитроумных прислужников темных сил. Одни не любили влажную всепроникающую хмарь, другие охотно покидали свои дома, используя возможности, которые открывались перед ними в ненастье.

Туман благоприятствовал преступникам, но еще больше — заговорщикам.

Шигулла, управляющий доками, долгие годы водил дружбу с «крюками», а двоюродный брат Пера Буттгерайта был «рыбником». Хотя подмастерье не принадлежал ни к одной из банд, он оказался втянут в их бессмысленную, бесконечную войну.

Пер мечтал стать студентом, но наука ему не давалась. Тогда отец объявил сыну, что обучение ремеслу откроет перед ним широкие перспективы, и определил его на пять лет в доки, где юноша должен был выполнять самую грязную работу за ничтожную плату. Отцу Пера исполнилось сорок восемь, однако он все еще числился в учениках у каменотеса Лилиенталя. Престарелый подмастерье без устали твердил о возможностях, которые возникнут, как только он завершит учебу — или умрет от сердечного приступа после того, как тридцать пять лет ворочал тяжелые глыбы гранита и заваривал чай.