Геннадий Гор - Глиняный папуас

• Название: Глиняный папуас
• Автор: Геннадий Гор
• Жанр: Научная Фантастика

---

Однажды я спросил его:

— А верно, что ты любишь тишину?

— Верно.

— А за что ты ее любишь?

Витька удивленно посмотрел на меня.

— Как за что? За то, что она никому не мешает. И вообще я люблю всякий порядок.

— Нет ничего скучнее порядка, — сказал я.

— А ты докажи, — сказал Витька.

— Как я могу это доказать, — сказал я, — это же не теорема, для которой Эвклид или Пифагор придумали доказательства еще две тысячи лет тому назад.

— Значит, не можешь доказать! — сказал Витька торжествующим голосом.

— Не могу. А ты можешь доказать, что тишина — это хорошо?

— Могу, — сказал Витька. И стал перечислять, почему тишина и порядок лучше шума и беспорядка.

Я долго искал убедительный аргумент против тишины. Потом сказал:

— А тишину любят только старухи.

— А старухи разве не люди? — возразил Витька. — Ты тоже когда-нибудь состаришься.

— Но старухой я никогда не буду.

— Докажи! — сказал Витька.

И он насмешливо посмотрел на меня, очевидно, думая, что я стану доказывать.

На другой день после этого спора я принес в класс интересный научно-фантастический роман и показал его Витьке.

— Где происходит действие? — тотчас же осведомился Витька.

— На Луне, на Марсе и в одной из далеких малодоступных галактик.

— Хорошо, — сказал Витька и усмехнулся. — А кто написал эту книжонку?

— Кто? Один известный писатель. Кто еще мог ее написать?

— Отлично, — согласился Витька зловещим голосом. — А он хоть раз побывал на Луне, на Марсе и в одной из далеких малодоступных галактик?

— Пока еще не бывал, но со временем…

— Ну, вот, — оборвал меня Витька. — Значит, он написал о том, чего не знает. Нет, я таких книжек не читаю.

— А что ты читаешь?

— Справочники, энциклопедии и разные исторические документы.

Документы… Я почему-то не люблю этого слова. Оно мне всегда казалось каким-то неприветливым, чужим и созданным для тех, кто не доверяет и сомневается. А Витька это слово любил. Не знаю, любил ли он слово «посторонний»; я терпеть не могу этого слова, и, когда читаю «Посторонним вход запрещен», во мне все кипит. Я вообще считаю, что посторонних не должно быть.

А Витька, действительно, любил словари и разные документы. И однажды он мне показал документ, в котором удостоверялось, что он, вышепоименованный Виктор Викторович Коровин, член общества друзей природы и обязан ее защищать, и что-то еще в этом роде.

Я его спросил:

— Что, это сама природа тебе выдала такое удостоверение?

— Природа, — ответил Витька. — А тебе что, завидно?

— А какие у тебя обязанности? — спросил я.

— Повсюду защищать растения и посадки, деревья и траву, а также животных.

— Я и без удостоверения их защищаю, — сказал я.

Над столом на стене Витькиной комнаты висело расписание, составленное им самим, — столько-то часов на физкультуру и защиту природы, столько-то на занятия английским языком, столько-то на шахматы, столько-то на прогулку и наблюдение за всем окружающим.

Свои наблюдения Коровин записывал в толстую тетрадь с клеенчатой обложкой. Однажды он меня спросил:

— Ты знаешь, что такое афоризм?

— Приблизительно знаю.

— Афоризм, — сказал Витька, — это сгусток мысли.

— Вроде сгущенного молока? — вырвалось у меня.

— Обыватель!

— Кто?

— Ты. Фарисей. И вообще мне не о чем с тобой разговаривать.

Два дня мы после того не говорили, так обиделся Витька за то, что я афоризм сравнил с молочной сгущенкой. Потом мы помирились, и разговор зашел о времени. Витька сказал мне, что он так хочет использовать свое время, чтобы не потерять ни одной секунды. Я стал ему возражать и говорить о том, что время идет быстро, когда не думаешь о пользе, и, наоборот, оно течет медленно, когда принимаешь лекарство, учишь урок или слушаешь нравоучение. И Витька стал уверять меня, что он нашел способ, благодаря которому он сможет использовать каждую минуту, но что этот способ он пока держит в в секрете.

— А когда ты его рассекретишь? — спросил.

— Может, и никогда.

— Хочешь унести тайну с собой в могилу?

— Попытаюсь, — сказал Витька.

3

И вот случилось никем не предвиденное событие. В Витьку попала стрела. А тот, кто ее пустил, уже снова стоял на своем месте у стены и снова держал в руках лук. И посетителям и экскурсантам было немножко не по себе. Они старались не задерживаться возле этого экспоната, забывая о том, что подобный несчастный случай может повториться только через десять тысяч лет.

Я пришел один и долго-долго стоял возле экспоната, смотря на приклеенный палец и на стрелу с острым наконечником, потом пошел туда, где стояло чудовище с тремя руками. И я думал: правильно ли поступила природа, дав человеку не три руки, а только две? Допустим даже, что правильно, но третья рука все равно могла бы пригодиться. А возвращаясь из музея, я все время думал о том, что бы я делал, если бы имел третью руку. И когда глядел на прохожих, мне казалось, что у них чего-то не хватает. Но довольно о третьей руке, тем более, я читал недавно, что эволюционный процесс ничего не делает зря и двух рук нам вполне достаточно. Теперь пора вернуться к Витьке. В школе рассказывали, что хирург, старик с серебряными усами и в генеральских лампасах, вытащив стрелу из Витькиной груди, сказал:

— Ее нужно вернуть туда, откуда она прилетела, — в прошлое.

Слова главного хирурга очень смутили остальной медицинский персонал. Смутили и озадачили. И поэтому стрелу пока оставили лежать на столе, рядом с хирургическими инструментами. И только один из ассистентов притронулся к ней рукой в резиновой перчатке, очевидно, не доверяя своим глазам, а потом нервно отдернул руку, точно в стреле был электрический ток.

На другой день, придя в себя, Коровин попросил, чтобы ему немедленно принесли стрелу. Но дежурная сестра наотрез отказала ему. Дело в том, что за стрелой приходила сотрудница из музея и унесла стрелу с собой, Стрела имеет большую научную и историческую ценность, и, кроме того, она зарегистрирована в специальной ведомости как государственное имущество и за ее сохранность отвечает определенное лицо.

— И все-таки зря вы отдали, — сказал Витька.

— Иначе я не имела права поступить, — возразила сестра.

— А вы докажите!

Это было любимое Витькино слово. Но дежурная сестра этого не знала.

— Что доказать? — спросила сестра.

— Докажите, что ваш поступок правильный.

Дежурная сестра обиделась. У нее был нервный, издерганный больными и травматиками характер.

— Пусть, — сказала она, — тебе лучше доказывает тот, кто по ошибке пустил в тебя стрелу.

— Он не по ошибке, — в свою очередь обиделся Витька.

Коровин не мог допустить, что произошла ошибка. Он был гордый. Но ни дежурная сестра, ни больные и травматики не могли этого понять.

— Несчастный случай, — сказал кто-то из травматиков, всегда бывает в результате чьей-то ошибки.

— Во-первых, он не несчастный, а, наоборот, счастливый, сказал Витька, — а во-вторых…

— Если счастливый, — перебил Витьку травматик, — то ты бы не лежал здесь в палате травм и несчастных случаев.

— А вы докажите! — потребовал Витька.

Тут больные и травматики все хором начали доказывать Коровину, что случай, вне всякого сомнения, был несчастный. Но Витька без большого труда опроверг все их доказательства. В этом отношении он был мастер.

— Случай, — сказал им Витька, — ждал много тысяч лет.

Коровин тоже был силен в теории вероятности.

— Ну и дождался, — рассмеялся кто-то из больных. — Радуйся…

Но Витьке, действительно, радоваться было еще рано. Он испытывал сильное неудобство и даже боль. И от боли он стал метаться, стонать и требовать, чтобы ему вернули его стрелу. И оттого, что он стал метаться и нервничать, ему стало хуже, а главврачу пришлось послать нянечку в музей с запиской, где было сказано, что от этой стрелы зависит самочувствие тяжело больного Коровина.

Стрелу доставили обратно в больницу. Но еще неизвестно была ли это та самая стрела. Возможно, опытный музейный реставратор ловко сделал копию стрелы, а оригинал вернул на место, снова доверив ее глиняному экспонату, у которого уже был реставрирован и аккуратно подклеен отлетевший палец. Но Коровин, несмотря на свою чрезвычайную недоверчивость и трезвость, поверил, что это была та самая стрела и держал ее в больничном шкафчике вместе с продуктами, которые ему приносила из дому мать.

Время от времени, когда поблизости никого не было, а сосед травматик, присмирев на койке, мирно спал, Витька доставал стрелу и смотрел на нее, словно она действительно прилетела из прошлого, чтобы доказать еще раз, что для больших чисел и теории вероятности нет ничего невозможного.