Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Лукард был уверен, что его творения становятся всё лучше и лучше. Он почти усовершенствовал бойцовых существ: яростных, свирепых, даже достаточно жестоких. Это было трудной задачей — наполнить существ силой, но при этом также сохранить достаточно живого разума, чтобы им удалось потягаться коварством с надвигающейся ордой. Потребовались века исследований. У него было всё время в мире. Нужно было сохранить злобу, наполнить тело колдовством, сделать не просто нежить, но нечто иное и ужасное: живого мертвеца.

— Тонкости и сложности операций, сложные тонкости, тонкие сложности. Операции, да, верное слово. Операндус, операнди, операнда инфандус, портентифилис, монстрифер.

Вкус древних слов был сладок и приятен. Как кровь, как плоть, как слова силы, которые Лукард выучил давным-давно, когда первые бюргеры Фейльдорфа положили камни на камни, а он построил башню, придя однажды ночью в обличье волка.

В те дни он был диким, поглощённым жаждой крови.

В последующие долгие годы его поглотила жажда познаний, а применением этих познаний…

Лукард зашипел тихо, насмешливо и зловеще. Примениус доктрина! На чём он остановился? Ах да…

— Ты начинаешь меня бесить, — тихое рычание заставило одинокий глаз Лукарда обернуться от изумления. Творения никогда не говорили с ним так. Он посмотрел вниз. Огр очнулся.

— Хорошо, время пришло. Ты выпьешь это, — шипящий, шелестящий голос не предвещал ничего хорошего. Лукард подошёл к кипящему аналитическому стакану и медленно перемешал в нём крошечные зелёные кристаллы. Они растворились, в воздух, с шипением, поднялся изумрудного цвета дым. Голгфаг в последний раз попытался разорвать путы, но они лишь впились в тело, держа его крепче, чем когда-либо.

— Время пришло!

Лукард вставил в рот огра воронку, высоко поднял стакан и позволил тонкой струйке потечь вниз.

Жидкость оказалась одновременно сладкой и мерзкой, похожей на гнилые персики. Голгфаг закашлялся, давясь. Там, где пролившаяся через край воронки жидкость капала на тело, кожа вздувалась и краснела от ожога.

— Времени так мало, — шептал Лукард. — Возможно, как раз достаточно. Ты большой и сильный. Ты встретишься с самим Горбадом. Сломай его, избей его, выпей его кровь, высоси его мозг из костей! — он чувствовал, как в воронке булькают последние капли зелья.

Жидкость шипела. Голгфаг кашлял. Он начал стонать и покрылся испариной. Жёлтый глаз словно заполнил весь зал, щурясь, сверля взглядом его покрасневшие щёки. Огр чувствовал, как по лбу течёт пот. Он дрожал. Зелье начинало действовать. Рука подалась вперёд, и око стало вглядываться, изучая подробности работы. Лукард подождал ещё несколько мгновений, прежде чем убрать воронку, и в это мгновение глаза огра распахнулись. Вместо боли он увидел в них ненависть, раскалённую жарче кузницы гномов.

Голгфаг выплюнул зелье прямо на вытянутую руку Лукарада — руку, сжимавшую ненавистный жёлтый глаз.

Лукард отшатнулся слишком поздно. Его рука вздулась, зашипела. Он выронил глаз и попятился, врезавшись в жаровню. Шёлковый рукав загорелся. Рукав, ладонь, рука, а затем всё тело вспыхнуло живым факелом как свеча, таким сухим и древним был Лукард.

Нечестивая некромантия заточила частицы жизни в его теле много веков назад, и пламя — каким бы раскалённым оно не было — не могло их сжечь. Но оно могло ранить. Голгфаг и не собирался убить тварь, лишь сбить её концентрацию.

Голгфаг наблюдал, как воет живой факел, от пронзительного и человеческого визга в зале разбивались на части все стеклянные шары и фиалы. Их осколки вместе с тлетворным содержанием разлетались в разные стороны. И удерживавшие огра корчащиеся оковы внезапно исчезли.

— Мой глаз! — выл Лукард. — Мой глаз!

После мгновения промедления его колдовство вернулось, но было слишком поздно.

Рука опустилась на его левое плечо.

Слепой, не видящий ничего Лукард обернулся.

Ударом ноги Голгфаг отправил глаз в полёт через зал. Чёрный зрачок закружился. Затем огр обернулся к слепой твари и глубоко вдохнул.

Он схватил Лукарда за горло и поднял его в воздух. Да, это будет приятно…

Двигаясь быстрее саблеклыка, Голгфаг ударил тварь о книжный шкаф, разлетевшийся на части, затем дёрнул продолжавшего гореть Лукарда обратно и шарахнул о каменную стену. Пламя обжигало руки огра, но он держался. Затем он осознал свою глупость. Пламя не сможет убить такую нелюдь, недостаточно будет и грубой силы. Тварь хлопнула его рукой в бок, и Голгфаг ощутил это так, словно его ударило тараном. Он усмехнулся. Даже ослепший Лукард был сильным, как великан. Он думал, что тварь похожа на обычного человека, которого можно разорвать на части, как готовую добычу. Но колдовство стягивало тело вместе, и как бы силён не был сам Голгфаг, он сражался с горящей тварью, которую не могло убить пламя. Он никогда прежде не сталкивался с такой колдовской мощью.

Но у Голгфага была сила и размер. Он поднял тварь в воздух.

Пламя взревело. Взревел и Голгфаг. Но он держал Лукарда крепко и раскручивал над головой, а затем отпустил. Взвывший колдун пронёсся над комнатой и врезался в каменную стену. Голгфаг набросился на него, не давая подняться. Он раскрутил его вновь и в этот раз не промахнулся.

Лукард обрушился на окно, круша стёкла, и исчез в ночи: пылающий факел, падающая звезда, комета с огненным хвостом.

До Голгфага донёсся долгий затихающий вой, а затем всё стихло. Огр слышал лишь своё тяжёлое дыхание треск огня, расходящегося по стенам, лижущего перекрытия над головой. Вокруг уже падали горящие деревяшки.

Снизу доносилось рычание и вой. Похоже, что в момент промедления Лукарда сбежать удалось не только ему. Перед глазами Голгфага встал образ слюнявого многорукого чудовища. Он помедлил, оглядываясь вокруг. Разбросанные ножи всё ещё лежали здесь, как и посеребрённый посох, на который опирался Лукард, спускаясь по лестнице. Он был сделан из чёрного обсидиана с золотыми полосками на обоих концах и покрыт вдоль и поперёк змеящимися странными знаками. Голгфаг привязал посох к поясу и взял с алтаря жуткий секач. Затем он побежал, перескакивая за раз по три ступени. Уже у самой вершины спиральной лестницы он услышал позади надвигающийся вой.

Открытая ладонь Голгфага ударила первую тварь под подбородок. Её голова откинулась назад на сломанной челюсти, но мертвец продолжал наседать, цепляясь когтями за одежду. Наконец, взмах секача отсёк голову твари, и она рухнула, но на её место встали три новых, рвущих на части друг друга в жажде отведать живой плоти.

Голгфаг размахивал руками, словно стальной вихрь. Он рубил, кромсал и отбрасывал в сторону руки. Да, он мог убить всех мертвецов, но дым продолжал заполнять коридор, а твари всё прибывали.

А затем они внезапно кончились.

Голгфаг огляделся. Он стоял посреди настоящей бойни. Повсюду лежали лапы, выпущенные кишки, растекались лужи крови. Секач покончил с мертвецами там, где не смогли кулаки. Впереди лежала лестница, ведущая к открытому пространству, которое наверняка было сторожкой.

Голгфаг помчался по ступеням.

Но затем из теней раздался голос, а затем вылетел кулак, похожий на таран.

— Хозяин сделал тебя умным!

Удар пришёлся на щёку Голгфага, отбросив его вправо. Огр заскользил вдоль железных перил. Но он ответил с такой силой, что Фулугг на мгновение взлетел в воздух, а затем врезался в стену, пошатнулся и сполз вниз.

Голгфаг поднял секач, готовясь убить тварь. Но затем он ощутил укол вины.

Фулугг и он происходили из одного племени. Они говорили с одинаковым акцентом. Они были Саблешкурыми и братьями по оружию. Они вместе выступили против Болгга и поплатились за это. Возможно, что наложенные на Фулугга чары можно снять.

Он схватил собрата-огра за руку и ногу, закинул на плечи и помчался по лестнице. Позади падала крыша, ревело пламя, сыпались искры.

— Прекрати бороться! Я пытаюсь тебе помочь!

Кто знает, как давно Лукард создавал свои неуклюжие орды? Кто знает, в какие глубины безумие погрузился Лукард, когда вокруг был уничтожен его город… Что же удержало орков от его ворот? Возможно, страх смерти. Или некие колдовские чары?

Голгфаг прокладывал себе путь, используя Фулугга как таран, разбрасывая в стороны сбежавших сюда чудовищ, ковыляющих куда-то без направляющей воли своего хозяина. С каждым шагом силы возвращались к огру, крушащему своих врагов.

Голгфага это особенно не волновало. Он захохотал, спрыгнув в сторожку и приземлившись на обе ноги, держа на себе Фулугга.

Ворота были открыты.

— Бежим! — сказал он себе, а затем резко остановился.

Перед ним сидела огромная тварь из самых недр ада. Она была жирной и раздувшейся, словно жаба, а раздвоённый язык мелькал между рядами острых клыков. Пусть это отродье и было нежитью, для Голгфага оно было достаточно живым. Живым и голодным, жаждущим крови. Ковыляя к нему на задних лапах, тварь готовилась к прыжку, распахнув пасть — достаточно широкую, чтобы проглотить Голгфага целиком.