Алан Фостер - Пожиратели света и тьмы. По Мыслящим Королевствам. Триумф душ

• Название: Пожиратели света и тьмы. По Мыслящим Королевствам. Триумф душ
• Автор: Алан Фостер
• Издательство: «АСТ», «Ермак»
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2003
• ISBN: 5-17-008855-8 («АСТ»), 5-9577-0258-7 («Ермак»)

Странствия по неведомым землям, магия, от которой захватывает дух, битвы. Сражения, смешные — и опасные! — приключения…

Кто победит в поединке — пожиратель тьмы или пожиратель света?

Что нужно, чтобы невредимым пройти по Мыслящим Королевствам? Одной смелости мало. Нужна фантазия, умение шутить и оставлять врага в дураках!

---

— А ведь тут водятся плотоядные. — Симна лежал навзничь на песке, прислушиваясь к ночной симфонии и наблюдая звезды сквозь облака, которые начали собираться над болотом. — Нам еще не попадались по-настоящему крупные, однако при таком количестве дичи они просто обязаны тут быть.

— Вне всяких сомнений. — Черный кот закопался окровавленной мордой в еще теплый живот молодого буйвола, которого он убил. Его глаза были зажмурены, лапы неподвижны. — Легкая добыча.

— У Алиты есть одно хорошее качество. — Эхомба лежал тут же, подложив руки, как подушку, под заплетенные в косички волосы. — Он спит чутко и разбудит нас в случае чего.

— Я не очень опасаюсь, что на меня во сне кто-нибудь наступит. Может, укусит, но не наступит. — Симна отвернулся от друга и улегся на бок, пытаясь найти наиболее удобное положение. — Я даже начинаю думать, что единственное, чего здесь следует опасаться, так это небылиц старой спятившей обезьяны, а не спятивших лошадей.

— Мне он не показался сумасшедшим.

— Плевать; главное, мы пока спокойно перебираемся через эту вонючую трясину. — Симна закончил речь громким шлепком, прихлопнув мародерствующую голодную букашку. Навыки фехтовальщика шли ему на пользу: его одежда уже была сплошь покрыта раздавленными трофеями микроскопических побед.

Проснувшись позже всех, северянин потянулся и зевнул. По степени зловония его утреннее дыхание было вполне сравнимо с испарениями, поднимающимися из окружающей трясины. Но это вскоре было поправлено неторопливым завтраком из вяленого мяса, сушеных фруктов и холодного чая.

Во время еды Эхомба то и дело внимательно осматривал горизонт, время от времени поторапливая друзей. Алита, естественно, просыпался медленно, а Симна явно наслаждался возможностью поесть на сухой земле.

— Мудрые старики и старухи из твоего племени, похоже, насовали тебе в котомку все мыслимые зелья и порошки. — Северянин взмахнул ломтем вяленой говядины. — А они ничего тебе не дали, чтобы успокаивать тревогу?

Черные глаза Эхомбы пытались проникнуть сквозь пелену окружающей растительности.

— Не думаю, что есть такой эликсир. Если бы он существовал, я бы его непременно прихватил. — Пастух посмотрел на своего товарища. — Симна, я знаю, что слишком много тревожусь. И когда я не тревожусь о вещах, о которых следовало бы тревожиться, я начинаю тревожиться о вещах, о которых тревожиться не следует. Видимо, я попросту излишне добросовестный.

— Точно, — кивнул северянин. — Я знаю для этого другое слово: «дурень».

— Может быть. — Эхомба не стал оспаривать определения друга. — Безусловно, это одна из причин, почему я здесь и терпеливо переношу твою болтовню и ворчание кота вместо того, чтобы лежать дома с женой и слушать смех своих детей.

С трудом прожевывая кусок мяса, Симна прохрипел:

— Что только подтверждает мною сказанное. — Когда он отправлял в рот остатки вяленого мяса, на его лице мелькнуло любопытство. — В чем дело? Что-то увидел?

Северянин вскочил и с тревогой уставился в ту сторону, куда глядел его рослый спутник.

— Нет, — проговорил Алита, не отрывая взгляда от своей добычи. — Что-то услышал.

— Кот прав. — Эхомба во все глаза смотрел на запад. Несколько крупных болотных птиц, подобрав под себя ноги и расправив крылья, взвились в небо. — Ничего не могу разглядеть, но кое-что слышу…

Симна всегда считал, что обладает более острыми чувствами, нежели средний человек, и был, в сущности, прав. Однако за последние несколько недель он понял, что в сравнении со своими товарищами глух и слеп. Эхомба объяснил другу, что все это благодаря времени, которое он провел на пастбищах со скотом. У человека, который остается один на один с дикой природой, естественно, обостряются все чувства. Симна слушал эти объяснения и понимающе кивал, поскольку они были разумны. Однако тут чего-то не хватало. Ничто из того, что слышал или видел воин с момента их первой встречи, до конца не объясняло Этиоля Эхомбу.

Насытившийся кот с довольным урчанием оторвался от тщательно обглоданных останков добычи и начал умываться, пользуясь толстыми лапами вместо полотенец, а слюной — вместо мыла и воды. Не обращая на него внимания, Эхомба пристально смотрел в западном направлении.

— Я пока ничего не слышу. — Симна напрягал слух, понимая, что вследствие своего небольшого роста он все равно ничего не увидит раньше длинного как жердь пастуха. — Ради Гийемота, что вы оба, в конце концов, слышите?

— Плеск, — спокойно сообщил Эхомба.

— Плеск? Посреди бескрайнего болота? Вот уж настоящее откровение. Я и не чаял услышать что-нибудь подобное.

Как всегда, его сарказм ничуть не тронул пастуха.

— Ноги, — хмуро проговорил Этиоль. — Множество ног.

Северянин слегка напрягся. Он посмотрел вокруг и убедился, что помнит, где лежит меч, отложенный на ночь.

— Ага, ноги. Сколько ног?

Пастух глянул на товарища сверху вниз; его голос не изменился. Иногда Симна спрашивал себя, изменится ли у Эхомбы голос, если он вдруг увидит конец света? И приходил к выводу, что нет.

— Тысячи.

Мрачно кивнув, Симна ибн Синд повернулся и поднял с земли меч.

VI

Пульсирующая живая волна надвигалась на них с запада, слегка отклоняясь к северу от островка. На какой-то момент Эхомбе и Симне показалось, что опасность пройдет мимо. Затем волна повернула, и стало ясно, что она искала именно их.

Ее передний край был неровным, не обычным предсказуемым завитком морской волны, а каким-то ломаным и пенящимся. Причина этого вскоре стала очевидна. На путешественников надвигалась вовсе не волна, а вода, летящая из-под тысяч копыт. Лошади гнали перед собой воду, и пена поднималась, словно туча насекомых, в панике улетающих от пожара.

Два человека и один кот стояли как вкопанные. Такое решение принять было нетрудно, поскольку ничего иного им не оставалось. Остров, на котором они переночевали, был единственным клочком твердой земли, и как бы отчаянно путешественники ни работали своими шестами, их крепкая, но не шибко скоростная плоскодонка с трудом обогнала бы и черепаху, что уж тут говорить о бешено скачущем табуне.

Само по себе зрелище было великолепным. Для Эхомбы, никогда не видевшего лошадей, красота и грация этих многочисленных животных явились настоящим откровением. Он не мог предположить, что в пределах одного основного типа тела может наблюдаться такое разнообразие размеров и окрасок. Симна правильно описал это животное — в целом. Лошади действительно походили на зебр, однако если пастух знал только три разных вида зебр, то в огромном табуне, мчавшемся прямо на них, было такое разнообразие животных, какое может разве что привидеться во сне.

На Симну это зрелище тоже произвело сильное впечатление, но по другим причинам.

— Никогда не видел столько пород! Большинство из них мне незнакомо.

Путники стояли на влажной земле, и их обутые в сандалии ступни слегка утопали в рыхлом песке. Эхомба повернулся к Другу.

— Кажется, ты говорил, что знаешь это животное.

— Да, несколько мастей и пород, однако ничего подобного я никогда не видел. — Он указал на приближающийся табун. — Мне думается, что никто никогда ничего такого не видывал — ни варвары на плато Кох, которые практически не слезают с коней, ни всадники королей Муренго, считающие обитателей своих золоченых конюшен наиболее ценным достоянием. Человек с крепкой веревкой, опытом и хорошей сбруей нашел бы, чем тут поживиться.

— По-моему, ты говоришь об отлове и одомашнивании в не совсем подходящем месте. — Алита наконец очнулся от дремоты и рассматривал приближающийся табун. — От этих травоядных прямо-таки несет дикостью.

Симна фыркнул:

— Ты смотришь на них просто как на пищу.

— Нет. Только не на этих. — Кот прищурился, оценивающе глядя на лавину сильных ног и длинных шей. — Вообще-то среди такого плотного стада я мог бы кого-нибудь быстренько убить и присесть, чтобы покушать, но от этих травоядных пахнет паникой и отчаянием. А бешеный скот ведет себя ненормально. Такие твари скорее всего набросятся на меня и растерзают. Мне нужна добыча в здравом уме.

— Значит, они действительно безумны. — Эхомба, опершись на копье, пристально всматривался в несметное число лошадей, которые по мере приближения к острову начали замедлять бег. — Интересно, почему? На вид вполне здоровые животные.

— Обрати внимание на их глаза, — посоветовал Алита. — они должны смотреть вперед. А у этих они вращаются, словно заблудились в глазницах.

Разбрызгивая воду на отмели, передние ряды лошадиного полка выскочили к острову с тремя его обитателями. Как и говорах кот, у многих взгляд блуждал дико и беспокойно, всматриваясь в пустоту или задерживаясь на всем подряд, созерцая видения, неведомые трем напряженным, но любопытным путешественникам. Несколько жеребцов обнюхивали лодку, вытащенную на берег и привязанную тонкой бечевкой к дереву. Один укус крепких зубов мог порвать веревку. Либо вес крупных тел мог превратить суденышко в щепки, и друзья оказались бы на островке отрезанными от мира. Эхомба понимал, что если бы табун захотел это сделать, ничто не смогло бы остановить лошадей.