Сергей Казменко - Знак Дракона (сборник)

• Название: Знак Дракона (сборник)
• Автор: Сергей Казменко
• Издательство: Литера, Интерпрессервис
• Жанр: Фэнтези
• Год: 1993
• ISBN: 5-88436-006-1

Посмертный дебютный сборник автора.

Переплёт и суперобложка С. Шикина.

СПб.: Литера, Интерпрессервис, 1993 г.

---

Это был Граф. Хмурый, насупленный, он сидел у себя в кабинете и барабанил пальцами по столу.

— Ну наконец-то, — не тратя времени на приветствие, сказал он. — Ты что, спал что ли?

— Нет, играл в теннис, — ответил я, проглатывая зевок. — Что случилось?

— Ты меня спрашиваешь?

Я тут же всё вспомнил.

— Извини. Мне нужно тебя видеть.

— Это срочно?

— Да.

— Я, между прочим, ещё не ложился.

— Начальству спать не положено, — попытался пошутить я.

— Ну ладно, говори, что там у тебя, — он даже не улыбнулся. Вид у него действительно был крайне усталый. Ему тут, пожалуй, здорово достаётся, впервые подумал я, но постарался отогнать эту мысль. В конечном счёте, не он ведь получил сверхсмертельную дозу. И не он остался без Т-лакта.

— Подожди, я сейчас приду, — сказал я.

Он поначалу даже не понял. Потом до него, наконец, дошло.

— Ну ты даёшь, Алексей, — только и ответил он.

— Такая работа, — разговаривая, я успел одеться. — Я буду у тебя минут через пять.

Он встретил меня, стоя в дверях кабинета. Взгляд его был полон сарказма. Да и голос, сказать по правде, тоже звучал издевательски, когда он начал:

— Может, на поверхность выйдем? Уж там точно нас никто не подслушает.

— Я предупрежу тебя, когда это будет необходимо. Пока можно ограничиться кабинетом. Ты разрешишь мне войти?

— И угораздило же меня прочитать твою записку, — он освободил проход, зевнул и понуро поплёлся за мной к рабочему столу. — В другой раз буду умнее и сразу завалюсь спать.

— Не рекомендую. По крайней мере, пока ты командуешь базой.

— Слушаюсь, инспектор, — сказал он после паузы, и я спиной почувствовал его взгляд. Оборачиваться мне не захотелось. — Прикажете включить имидж?

— Да.

Он порядком разозлился и постарался поэтому на совесть. Это был видеосинтез бури на Престе. Прекрасный способ испортить любое настроение. Но я не стал ничего говорить, просто потянулся к его пульту и вырубил звук и прочие эффекты. А картинка — на картинку мне было сейчас наплевать. Лишь бы изолировала нас от возможного наблюдения. Хотя кто возьмётся утверждать, что какой-либо имидж способен экранировать вас от Нашествия и его носителей.

Я тоже был зол и не скрывал этого. Но я хотел, чтобы разговор начал он, и потому сидел и молчал, не сводя глаз с его лица.

— Ну так о чём же вы хотели меня спросить, инспектор? — наконец заговорил он. Голос его звучал несколько неуверенно.

— Ты не догадываешься?

— Не имею понятия, — ответил он, и я вдруг понял, что он говорит правду. А это могло означать лишь одно — то, что заготовленные мною вопросы были не единственными, о чём следовало бы его спросить, то, что случай на энергоблоке был, возможно, не самым страшным из того, о чём я ещё не знал.

— Во-первых, я хочу знать, каким образом могла произойти активация нуклеонного механизма на энергоблоке.

— Ах это, — он как-то сник, ссутулился, опустил глаза. И голос его лишился остатков агрессивности.

— Да, это. Для начала.

— Ну что тебе сказать? — он пожал плечами. — Не знаю. И никто не знает.

— Ты — начальник базы, — сказал я жёстко. И добавил: — Пока.

Он посмотрел на меня. Совершенно спокойно, с каким-то даже сожалением, как на неразумного ребёнка, который сделал что-то, о чём сам же потом будет жалеть. Потом встал, подошёл, отодвинув имидж, к стене и открыл сейф. Я не стал приближаться, чтобы не попасть под охранное поле. Мне и так всё было прекрасно видно. Он достал с верхней полки плоский, не меньше полуметра длиной тёмный пенал, поставил его на стол и выдвинул крышку. На дне его в чёрных ячейках залитые прозрачной смолой лежали ключи. Двенадцать ключей. Три ячейки были пусты — судя по записям, уже давно, с того времени, когда начиналось строительство базы.

— Вот, можешь убедиться сам, — сказал он.

— Пятнадцать кротов? Зачем так много?

— Проект базы разрабатывал не я, — усталым голосом сказал Граф. — Обычная история. Запас карман не тянет.

— Который из них включился?

— Вот этот, — он показал на левую из трёх пустых ячеек.

— Ну и что ты об этом думаешь?

— А что я могу думать? Какая тебе разница, что я думаю? Есть запись, сам можешь убедиться, что этого крота почему-то активировать не удалось, а инструкция на этот счёт тебе должна быть известна. Надеюсь, — добавил он, немного подумав.

Я кивнул в ответ. Разумеется, я знал инструкцию. Нуклеонный механизм, который не удалось активировать, подлежал обязательному уничтожению. Инструкции пишутся кровью. Их нарушение стоит крови.

— Почему он не был уничтожен?

— Я же сказал уже — не знаю. Никого из тех, кто занимался тогда активацией кротов, давно уже нет на базе. Ведь когда всё это было, восемь лет прошло всё-таки, пойми ты, наконец. С кого сейчас спросишь? За что спросишь? Кто и что помнит, при здешней-то ситуации.

— Система должна помнить.

— Систе-ма, — протянул Граф, покачивая головой. — Как же, слышал. Всевидящая и всезнающая, — он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня сверху вниз. Всегда он был пижоном, — с раздражением подумал я. Но промолчал. — Так вот, Алексей, система ни черта ни помнит. Можешь сам проверить, если не жалко времени.

— Ты садись, — сказал я, сдерживая раздражение. — Разговор у нас долгий будет, — он сел, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди и стал ждать, что будет дальше. — Ты же начальник базы, Граф, ты же за всё отвечаешь. Ты же принимал её, наконец. Как случилось, что ты не знал, где и в каком состоянии находятся у тебя нуклеонные механизмы?

— Я не начальник базы, Алексей, — ответил он, чуть подумав. — Я — мальчик для битья. Не более.

— Крепко сказано. Что-то не припомню, чтобы тебя особенно били.

— Всё ещё предстоит. Ты вот уже начал. На правах старого друга, наверное. Ты — всего лишь инспектор третьего ранга, всего лишь наблюдатель, а я уже обязан вытягиваться перед тобой по струнке и отчитываться за чужие грехи. Когда и без того забот хватает. И всё это, заметь, после бессонной ночи.

— Мог бы и не стараться, — невпопад сказал я. Я тоже начал раздражаться — наверное потому, что он попал в точку.

— Кто-то тут недавно заметил, между прочим, что я пока — подчеркнём это «пока» — начальник базы. Или я ослышался? — я ничего не ответил, отвёл глаза, но он не стал меня добивать. Немного помолчав, он снова заговорил о кроте. — Так вот, инспектор, по поводу нуклеонных механизмов. Да, я начальник базы. Да, я принимал её. А до меня начальником был Клаппе, который был вовсе не дураком и вовремя смекнул, что здесь лучше не задерживаться. А до него этот, как его, Ваттонен. А до него Альротти — ну он-то как раз и занимался активацией кротов во время строительства. И все друг у друга принимали базу. И все за неё отвечали. С кого ты спросишь теперь, тем более, что в системе отсутствует информация об этом кроте?

— Спрашивать буду не я, Граф. Спрашивать с тебя будут там, наверху. Моё дело — добыть информацию.

— Ну-ну, — усмехнулся он. Потом встал, задвинул крышку пенала, положил его на полку и закрыл сейф. Вернулся на своё место. Спросил: — А кстати, Алексей, тебе не кажется странным твоё задание?

— Почему? — насторожился я.

— Ну потому хотя бы, что ты пытаешься добывать здесь информацию, которая так и так должна поступать в Академию. Не проще ли было изучать её там, вдали от Кабенга, в спокойной обстановке?

— На месте всегда виднее.

— А вот мне кажется очень странным и неестественным то, что я, начальник базы, обязан мотаться по всей планете для того, чтобы хоть как-то влиять на события. Мне это кажется очень странным и неестественным.

— Кто тебя заставляет?

— Жизнь заставляет, Алексей, жизнь. Попробовал бы я этого не делать… — он надолго задумался. В кабинете было совершенно тихо. Тихо, тепло и светло в пятиметровом круге, за границами которого бесновалась буря. Рваные облака, отливающие фиолетовым цветом, проносились над головой, гигантские травы гнулись почти до земли под порывами ветра, чтобы потом снова распрямиться и снова склониться до Земли, иногда мимо стремительно прокатывались, подпрыгивая, какие-то тёмные мохнатые шары, увлекаемые ветром, а временами начинался ливень, и почти ничего не было видно за стеной дождя, подсвеченной зарницами. И такой от всего этого веяло тоской, что просто хотелось выть. Граф, конечно, не знал этого, но именно на Престе проработал я почти год после того, как мы расстались с Хейге. И это был, наверное, самый тоскливый год в моей жизни. Наконец, не выдержав, я потянулся к панели на его столе и погасил изображение, заменив его нейтральным серым фоном. Это вывело его из задумчивости. Он поднял голову, усмехнулся:

— Что, действует на нервы?

— А тебе?

— Если бы то, что мне на нервы действует, вот так же просто выключить было…