Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— Вы нарочно пытались разозлить меня?

— Конечно.

— Но почему?

— Я знала вашего предшественника, Тугенхейма, — объяснила Ледяная Королева. — Он был проныра и трус, приехавший в Кислев только ради своей карьеры. Я понимаю, этот пост не слишком привлекателен, но он крайне важен, и здесь требуется человек с вполне определенным характером. Андреас Тугенхейм был не тем, кто нужен, но я верю, что вы — тот самый человек.

— Человек, выходящий из себя?

— Нет, — ответила царица. — Человек с огнем в сердце и душой кислевита.

Теперь настала очередь Каспара рассмеяться:

— С душой кислевита? Боюсь, что я скорее сын Империи.

— Вы ошибаетесь, Каспар фон Велтен. Вы сражались за Кислев и раньше и вновь оказались здесь во времена величайшей нужды. Земля позвала вас драться за нее, и я верю, что вы не проиграете.

Каспар был удивлен:

— Земля позвала меня? Нет, меня прислал сюда император.

Ледяная Королева качнула головой.

— Нет. Веришь ты или нет, это не важно, но ты ответил на зов земли. Я уверена. Приходит момент, приходит и человек. Ты не мог не оказаться здесь, и тебе еще многое предстоит сделать.

— Например?

— Понятия не имею, — призналась Ледяная Королева с холодной улыбкой. — Ты сам должен это открыть.

IX

— Павел все еще не верит, что мы не подохли.

— Не уверен, что я сам в это верю, — ответил другу Каспар.

Они скакали по проулку, ведущему к посольству. Рыцари в бронзовых доспехах обеспечили им безопасный проезд по Кислеву, толпа, напавшая на них чуть раньше, испарилась перед грозными воинами как утренний туман. Раненых солдат Каспара везли сзади в удобном экипаже, а ему самому оседлали свежую лошадь из конюшен Ледяной Королевы, мерина мышастой масти, заменившего коня, убитого на площади Героев.

От разбитой кареты не осталось ни щепки — все обломки, очевидно, сожгли в каком-нибудь костре, а мягкую ткань обивки запихали между слоев неопрятной, кишащей вшами одежды — для тепла. Каспар не оплакивал этой потери; все равно он всегда недолюбливал подобный способ передвижения.

Возвращение не изобиловало событиями, но когда посол кинул поводья ожидающему слуге и, прихрамывая, зашагал к посольству, он почувствовал, что что-то не так — слишком уж напряжены были часовые у входа.

Они открыли для него двери и проводили в кабинет.

Там посол обнаружил дожидающихся его Курта Бремена и чекиста Владимира Пашенко.

Прежде чем Пашенко успел заговорить, Каспар обратился к Бремену.

— Что случилось? — требовательно спросил он.

— Кое-что нехорошее, — ответил Бремен.

— Что именно? Что бы то ни было, — говори.

— Сегодня утром совершено нападение на дом Матиаса Герхарда. Один из моих рыцарей погиб, другой тяжело ранен, — сообщил Курт, глубоко вдохнул и закончил: — Стефан мертв.

В желудке Каспара все перевернулось, посла обдало жаром. Внутри него забил обжигающий сердце источник неиссякаемого горя. Стефан. Его старый боевой товарищ, человек, научивший его всему, что необходимо знать солдату, чтобы выжить. Мертв. Это, должно быть, какая-то ошибка. Стефан был слишком упрям, чтобы умереть.

Но, увидев серьезное лицо Бремена, он понял, что ошибки нет. Это правда.

— А Софья? — спросил он, отчаянно боясь за нее, но еще больше боясь услышать ответ. — Что с Софьей, черт побери?

— Я не знаю, — медленно проговорил Бремен.

— Какого дьявола ты хочешь сказать этим «я не знаю»?

— Я хочу сказать, что в доме не обнаружено никаких следов ни ее, ни Матиаса Герхарда. Они оба исчезли.

Глава 7

I

Каспар опустился на колени возле забрызганной кровью постели, горестно теребя красно-золотые шелковые простыни. Пол спальни Матиаса Герхарда был усыпан битым стеклом, мебель кто-то перевернул, а местами и превратил в щепки размером со спичку. Огромное зеркало в резной раме красного дерева разнесли вдребезги, каждый зазубренный осколок отражал лица людей, собравшихся на этой бойне, и многократно повторял слова, написанные кровью на стене.

Кровь покрывала почти все в комнате — пол, стены, даже потолок.

Каспар поднял взгляд на оштукатуренную стену напротив кровати. Кровавые слова были написаны словно бы детской рукой, и Каспар знал, что это жуткое граффити убийца выводил, когда Стефан уже лежал мертвым.

Надпись гласила: «Это все ради нее».

Стефан погиб в этой комнате, а Софья… что с ней? Похищена? Убита?

Страх за Софью и мысль о том, что она сейчас, возможно, страдает, вызвали в груди Каспара боль, и хотя, они знали друг друга всего несколько месяцев, но чувствовали себя точно старые друзья, и вероятные муки женщины ранили посла сильнее, чем он мог себе представить.

Владимир Пашенко показал на огромное пятно цвета спелой сливы, запекшееся на дорогом ковре рядом с Куртом Бременом, — ворс ковра спутался и пах кровью.

— Здесь мы нашли твоего… э-э… слугу. Он умер от одной-единственной раны на горле — ему рассекли главную шейную артерию.

— Его звали Стефан, — прорычал Каспар.

— Кто бы ни убил его, — продолжил Пашенко, как будто и не обратив на посла внимания, — он использовал необычайно острый клинок и точно знал, куда бить.

— Или застал их врасплох, что кажется маловероятным, с учетом того, что дверь в дом выломана, а мои рыцари сражались с ублюдком на лестнице, — сказал Курт Бремен, разъяренный тем, что двух его воинов победили с такой очевидной легкостью. Один рыцарь уже лежал под саваном в храме Морра, а второй наверняка потеряет ногу.

— Рана на шее — единственное повреждение, нанесенное жертве, — продолжил чекист, читая что-то в своем кожаном черном блокноте. — Оборонительные раны отсутствуют.

— Оборонительные раны? — переспросил Каспар, поднимаясь.

— Да, когда на кого-то нападают с ножом, он обычно вскидывает руки, заслоняясь от ударов, так что часто у жертвы обнаруживается отсутствие пальцев или располосованные до костей предплечья.

— Но у Стефана ничего такого нет?

Пашенко сверился с записями:

— Нет, ничего.

— Есть идеи, как это могло произойти?

Чекист пожал плечами:

— Никаких. Возможно, убийца действовал так быстро, что у жертвы не было возможности защититься.

Каспар кивнул:

— Вы нашли еще что-нибудь, что могло бы помочь поймать подонка?

— Ничего существенного, — признался Пашенко.

— Но ведь наверняка кто-нибудь что-нибудь видел? — заметил Бремен.

Пашенко покачал головой:

— Нападение произошло в сумерках, а в такое время не многие рискуют высунуть носы на улицу, а те, кто все же бродил во тьме, не побегут ко мне откровенничать. Хотя как только твой рыцарь оправится, я, конечно же, поговорю с ним. Он, возможно, единственный человек в Кислеве, видевший Мясника и оставшийся в живых. Однако мы нашли кое-какие следы, ведущие в конюшни и из конюшен Герхарда. Две лошади из его тройки исчезли, так что я могу лишь предположить, что убийца ускакал на одной, а пленников увез на другой.

Каспар пересек комнату и остановился перед кровавой надписью, от которой вниз тянулись ручейки потеков.

— И, во имя Сигмара, что это означает? «Это все ради нее». Кто эта «она»? Видели ли вы что-нибудь подобное на местах предыдущих убийств Мясника?

— Нет, — многозначительно проговорил Пашенко. — Только с тех пор, как в Кислев прибыли вы, убийца оставляет трофеи или послания.

— И что это значит?

— Точно не знаю, но, полагаю, убийца пытается сказать вам что-то.

— Сказать мне? Но что?

— И снова не знаю, — ответил Пашенко, — но, принимая во внимание сердца, оставленные у посольства, я прихожу к выводу, что послание предназначалось именно вам. По какой-то причине Мясник одержим вами, посол фон Велтен.

II

Первое, что она почувствовала, была боль. Потом горе. Потом ужас.

Софья старалась дышать ровно, глаза ее оставались закрытыми. Она ощущала, что сидит на тяжелом деревянном стуле, что руки привязаны за спиной к стойкам, а запястья саднят от впившегося в кожу грубого ремня. Она не могла сказать, есть ли в комнате кто-нибудь, кроме нее, поскольку продолжала делать вид, что сознание еще не вернулось к ней, пытаясь одновременно собраться с мыслями, пусть и ужасными. Было холодно, но она чувствовала, что находится в помещении. Пахло отвратительно; в своей жизни женщина достаточно проработала в полевых госпиталях, чтобы узнать запах гниющей плоти и крови. Она подавила омерзение и позыв к рвоте, и тут же мстительная головная боль вернулась в полную силу.

Слезы засочились из-под век, когда она вспомнила молниеносное движение ножа, фонтан артериальной крови и просящий прощения взгляд умирающего Стефана.