Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— На том стоим, милорд.

— О, но, видишь ли, это здоровые взаимоотношения, не так ли? Мы уважаем друг друга, пусть это уважение и основано на страхе, но это взаимное уважение. Мы нужны друг другу.

— Только однажды я стану бесполезен, — Константин взял перо и макнул его в чернильницу, стоящую рядом с раскрытой книгой, — и этот день будет днем моей смерти.

— Тогда от тебя зависит, как сделать себя полезным, верно?

— Я стараюсь, милорд.

— Я хочу, чтобы ты написал балладу. Что-нибудь героическое. Хорошо иметь трубадуров, воспевающих мои победы, как ты считаешь?

— Напишу, — согласился Константин. — Дело стоящее. Легенды о тебе станут распевать по всему миру.

— Ты славный человек, Константин. Надеюсь, ты всегда будешь полезен мне.

— И я надеюсь, милорд.

Конрад отодвинул стул и поднялся, но вдруг замер, словно пораженный внезапной мыслью. Граф кивнул самому себе:

— За вечерней трапезой ты сядешь рядом со мной во главе стола.

— Это честь для меня, милорд.

— Посмотрим, не сделаешь ли ты что-нибудь полезное, славный человек.

— Как пожелаешь, милорд, хотя, может быть, это несколько… поспешно.

— Я совершенно уверен в тебе, Константин. Ты меня не подведешь.

Ученый торопливо зацарапал пером по листу, зачеркивая только что написанную строчку. Конрад ушел, не желая ему мешать.

Пиршество само по себе было скучным занятием в отличие от банкетов, которыми он наслаждался при жизни. Гамайя отобрали в качестве основного блюда десяток счастливчиков из числа кающихся грешников. Обнаженные, они медленно истекали кровью, один за другим, наполняя густой, красной и горячей жидкостью кубки, которые передавались сидящим во главе стола. Жонглеры показывали фокусы и кувыркались, но все это давно уже набило оскомину. Конрада утомляло однообразное действо. Он лениво махнул рукой, и актеров стащили со сцены, присоединив к деликатесным яствам. Лишь их смерть вызвала на лице графа-вампира улыбку.

— Наконец-то какое-то развлечение, — сказал он, наклоняясь к Питеру.

Брат усмехнулся.

— Тебя всегда было легко позабавить.

За время, проведенное в Драквальде, Питер изменился. Все они изменились, но Питер — больше чем кто-либо другой из его извращенной пародии на семью. Он регрессировал, вел себя почти как животное и жрал так, словно каждая еда — последняя. Отвратительно.

В лесу он затеял свою игру за власть, бросив вызов Йереку, отстаивая право самому вести вампиров к безопасности. Волк ответил на вызов — и одним ловким ударом кастрировал Питера. Сделавшись слабейшим из всех, теперь он подкрадывался к жертве в темноте, как мелкий хищник, хорек или горностай, или иной зверек, привыкший рыться в людских отбросах.

Эммануэль, жена Питера, была чудовищем совсем иного рода. Конрад понимал, почему Питер выбрал ее. Не из-за красоты: она была скорее интересной, чем привлекательной, и черты ее лица казались слегка перекошенными. Нет, Питер обратил ее за то, какой женщиной она была. Даже сейчас смертное сияло в ней, затмевая бессмертное. С губами, рдеющими от свежей крови, и глазами, переполненными потерянными душами, в ней легко виделась женщина, бывшая при жизни очаровательной. В смерти же она стала роскошной.

Рядом с ней располагался весьма недовольный соседством Ганс. Из них всех он, пожалуй, больше всего походил на того, кто его породил. В нем чувствовалась какая-то отчужденность, но она легко ломалась под напором его дикого темперамента.

Йерек прятался в тени, не присоединяясь к застолью. Как всегда. Ганс не выносил Волка. Он не делал тайны из своей брезгливости — зачем Влад разделил кровь с отребьем вроде Йерека? Из издевательского почтения Йерек старался держаться как можно ближе к Гансу, раздувая угли вампирского гнева. За столом он лично прислуживал Гансу, зная, что это раздражает вампира. Конрад был уверен, что Йерек ощущает: его место в семействе под угрозой из-за последнего отпрыска Влада. А Ганс все никак не мог повзрослеть. Порой он становился совершеннейшим ребенком, избалованным шалопаем, и часто бесился, не в силах добиться своего.

Фриц, последний из братьев, сидел рядом с Константином; если Ганс был луной, то он — солнцем. Угрюмости и задумчивости Ганса Фриц противопоставлял оживленность и болтливость. Его окружали целый выводок потомков и семь великолепных женщин, соревнующихся друг с другом за право исполнить его причудливейшие капризы. При жизни он был гедонистом, а в смерти удовлетворял любое свое желание. Любое.

Младшие вампиры занимали скамьи у стен, насыщаясь потихоньку местным мясцом.

— А теперь танцы, — хлопнул в ладоши Фриц. Семь его «дочерей» кинулись к центральной сцене, и их гибкие тела поплыли в текучей эротической пляске с тончайшими покрывалами — женщины танцевали для своего отца, подарившего им смерть. Фриц скрестил руки на объемистом животе и откинулся поудобнее, наслаждаясь представлением.

Конрад тоже наблюдал за женщинами. Их провокационный танец смущал его. За спинами плясуний маячила тень его матери, неодобрительно покачивая головой и хмуря брови, вдребезги разбивая всякое возбуждение. И все же он следил, как они движутся, играя в танце короткими кривыми мечами, чьи опасные лезвия усиливали чувственность грации вампирш.

Затаив дыхание, Конрад не отрываясь смотрел, как блеснули мечи, вспарывая кожу, а потом все кончилось — семь женщин упали на пол под восторженные аплодисменты Фрица. Когда плясуньи поднялись, к овации присоединились и остальные, и вскоре зал наполнился шумом восхищенных голосов. Конрад встал, поднял руку, призывая к тишине, и не опускал ее, пока не обрел полный контроль над толпой. Только тогда он кивнул.

— Думаю, пришла пора вкусить иную усладу. Мы уже набили желудки свежим мясом и порадовали взгляд видом этих юных леди. Теперь же настало время заглянуть в будущее. После этого, кажется, молодой Константин желает исполнить нам балладу собственного сочинения. Но сперва — прорицатель.

Двое из гамайя Конрада почти внесли под руки маленького чумазого человечка. За собой он тащил козла на веревке, которого, неуклюже поклонившись, подвел к столу. Козел был тощ, кожа да кости, и его хозяин выглядел не лучше.

Питер подавил смешок.

Ганс с отвращением покачал головой.

Фриц радостно захлопал, а Константин слегка поежился.

Эммануэль смотрела на Конрада, а не на странного коротышку с козлом, и граф обнаружил, что не может отвести взгляда. Правильно ли это — вожделеть потомство собственного брата? Он был уверен, что нет, но, так или иначе, множество лучших вещей в жизни дурны. Но это же не останавливало его желаний.

— Мой темный господин, — пробормотал вещун, пытаясь привлечь внимание Конрада. — Скажи, что ты желаешь узнать, и мы сверимся со знамениями. — Из-за скрученного обрывка веревки, служащего ему поясом, гадальщик вытащил тонкий, усеянный драгоценными камнями ритуальный кинжал, поднес клинок к губам и поцеловал лезвие. — Так что же, мой господин? Какой вопрос жжет твое сердце?

Слово «жжет» взорвалось у Конрада в голове. Кажется, сегодня оно преследовало его. Вампир повернулся к жалкому плешивому человечку с реденькой бороденкой и кожей, темной не от загара, а от грязи.

— Я желаю знать будущее Дома фон Карштайнов, предсказатель. Говори, человек. Ты держишь нас всех на крючке любопытства. Что гласит мудрость богов?

Двое из гамайя Конрада поставили козла на центральный стол и, придерживая за загривок, прикрыли ему глаза ладонями. Скоро животное успокоилось, хотя пугливость его было легко понять — в воздухе висел густой запах крови.

— Услышьте наши слова, о богини раздора, о боги вражды, покажите судьбы тех, кто собрался в этом великом доме, откиньте завесу черных теней, осветите путь мудрости, покажите щели, где прячутся в засаде ошибки, мы просим вас. Покажите.

Завершив речь, коротышка вонзил ритуальный кинжал глубоко в брюхо козла и дернул, расширяя рану, чтобы внутренности животного вывалились на стол черно-кровавыми петлями, шлепаясь на тарелки, еду и сползая на пол. Козел забился в агонии, копыта его скользили, путаясь в вонючих потрохах. Когда предсмертные судороги животного прекратились, гадальщик спихнул тушу на пол и опустился на колени, изучая предзнаменования, таящиеся в смердящих на столе кишках.

Наконец вещун поднял взгляд. На его уродливом лице ясно читался страх.

— Знамения недобрые, господин.

— Недобрые? — Брови Конрада приподнялись. — Объясни.

Коротышка сглотнул и выпрямился. Даже стоя, он не возвышался над сидящим графом-вампиром.

— Потроха гнилые, господин. Плоть животного воняет. Это дурной знак.

— Действительно, но, возможно, у тебя под рукой есть другой козел, которого можно выпотрошить и еще раз проникнуть в суть нутряных пророчеств?