Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Этим идиотом был Дитрих Ягер.

Форстер не мог простить Ягеру, что тот был все еще жив, в то время как многие другие, гораздо более достойные люди, погибли, удовлетворяя его мелочные амбиции.

Ничего не поделаешь — такова безжалостная сущность войны: глупцы и трусы обладают удивительной способностью к выживанию.

Погруженный в свои невеселые думы, молодой человек подошел к кромке воды. Его взгляд задумчиво скользил вниз по реке, медленно несущей свои воды на запад, — где-то там, вдали, в утреннем тумане, невидимые глазу высились стены Нульна. В этот рассветный час Авер был удивительно спокоен, словно сама природа наслаждалась последними минутами затишья перед грядущим сражением, лишь водомерки скользили по водной поверхности, да речная выдра, плывущая по своим делам, нарушали спокойствие водной глади.

Отвлекшись, наконец, от своих раздумий, Шлагенер обратил свой взор в другую сторону, вверх по течению, туда, где находился Аверхейм.

Проклятый мост был слишком широк, нечего было и думать о том, чтобы удержать его, учитывая, их немногочисленные силы. После того, как Брандт решит атаковать, сопротивление защитников будет сломлено очень быстро. Удержать строй на открытом мосту, при существующем раскладе сил, — немыслимое дело. Вряд ли Брандту потребуется больше нескольких десятков всадников, чтобы опрокинуть их построения на мосту и прорвать оборону, примерно так же, как нож проходит сквозь масло. После того, как защитники будут смяты, кавалерия Брандта развернется и ударит по остаткам обороняющихся с тыла, что, несомненно, вызовет панику. И только тогда в бой пойдет пехота противника, завершая разгром войска Дитриха Ягера. И на мосту воцарится кровавый ад.

Да, битва будет жестокой и кровавой. И, нет никаких сомнений, что все закончится очень быстро. Что же, как ни горько это сознавать, похоже, это единственная хорошая новость, которую может принести наступающий день.

Было совершенно очевидно, что Феликс Ягер не имеет ни малейшего представления, как ему поступать в создавшейся ситуации, что придавало бессмысленность любым его приказам. Он абсолютно не был уверен в правильности принимаемых решений, хотя, даже самому себе не готов был в этом признаться. Свои сомнения Ягер скрывал наигранной смесью бахвальства и высокомерия. Даже сейчас, в канун битвы, он предпочитал находиться в гордом одиночестве, в стороне от своих солдат. Форстер получил от него один единственный приказ — мост надо удержать любой ценой!

Вот и все! Однако, как они должны совершить это чудо — Ягер объяснить не удосужился. Для него, все было очень просто — нужно всего лишь удержать мост. При этом, Ягера не переставали грызть сомнения, — какую тактику ведения боя ему следует избрать. Он стал нервным и издерганным, постоянно теряясь в догадках, пытаясь предугадать, где и когда враг может нанести удар. У него не хватало здравого смысла даже на то, чтобы прислушаться к советам гораздо более опытных воинов, мудрость которых была заработана кровью на полях сражений Старого Света в смертельном противостоянии с вампирами Сильвании. Ягер просто игнорировал их знания и опыт. Вместо того, чтобы слушать этих людей, он настаивал на своих нелепых решениях, позируя и красуясь перед своими подчиненными, и корча из себя гения стратегии.

— Ну что же, — горько вздохнул юноша, — наступающий день сорвет все покровы с кривляющегося глупца, и за все его ошибки им придется расплатиться сполна. Сейчас, весь их мир сосредоточился в одной точке — и это был этот чертов мост. Они не могли позволить себе потерять его, и, в то же время, — у них не было сил, чтобы удержаться на нем.

Форстер прекрасно сознавал, что, на самом деле, скрывается за приказами Ягера: держать мост и стараться выиграть время, пока не прибудут подкрепления из Брандштадта и Фюртцхаузена. Поражение означает, что они позволят аверландцам захватить важнейший опорный пункт на своей территории. Поэтому — они должны стоять насмерть! Если они проиграют этот бой, сотни, возможно, даже, тысячи простых жителей Стирланда непременно погибнут. Сознание этого, тяжелым грузом давило на Шлагенера — не только возможность его собственной гибели, но и смерть всех их, всех тех безымянных мужчин, женщин и детей, которые населяли его родной край.

Дорога на Воллештадт, проходящая в нескольких милях южнее Ленгенфельда, это основной торговый путь, идущий от Перевала Черного Огня к Нульну. Этот тракт тянется вдоль Авера, ближе всего подходя к реке именно в окрестностях Ленгенфельда. Пограничные территории всегда являлись ареной постоянных стычек, удача в которых склонялась то в одну, то в другую сторону. На так давно, когда войска Стирланда организовали наступление, они пытались перерезать торговые пути на севере Аверланда. Крупные тракты, подобно артериям, соединяют между собой самые отдаленные части Старого Света. По ним армии способны стремительно продвигаться вглубь территории имперских провинций: Стирланда, Талабекланда, Мидденланда; быстро достичь крупнейших торговых центров Старого света: Мариенбурга, Эренграда и, лежащего далеко на севере, Праага, или южных торговых центров Империи: Пфайльдорфа, Гренцштадта и Майссена. Торговые пути шли, также, на запад к Дельберцу, Богенхафену и Карробургу и на восток, через Краесветные Горы, ведя к загадочным землям, с настолько удивительными названиями, что Форстер с трудом мог вообразить, что же находится там. Таким образом, дороги образовывали единую сеть, связывающую воедино весь известный мир и, представляли собой, весьма важные стратегические объекты. Тем не менее, пересечение торговых путей у Ленгенфельда было последним местом, откуда разумному полководцу следовало бы ожидать атаки аверландцев. Такая атака имела смысл только в том случае, если бы целью армий противника было продвижение вдоль южных границ Стирланда и захват пограничных земель. И все же, Ягер страстно доказывал своим офицерам, что именно по этой причине им следует расположить свои основные силы на этом участке — так как ни один человек в здравом уме не ждет атаки в этом направлении, им нужно первыми ударить по врагу именно здесь. В своем ослеплении Ягер был готов бессмысленно рисковать своей жизнью, более того, он был готов рисковать жизнями своих солдат. Им следует, утверждал он, пересечь реку с помощью одной из паромных переправ где-нибудь в верхнем течении Авера, и, скрытно зайти в тыл Аккиму Брандту. Не всей армии, конечно, а лишь небольшому отряду, численности которого будет достаточно, чтобы, ударив в тыл атакующего врага, помочь обеспечить победу основным силам армии.

По-видимому, для Дитриха Ягера не имело никакого значения, что все его тактические построения основывались лишь на его же собственных иллюзиях, и, в действительности, не было ни малейших оснований для разделения своих сил.

Ни малейших оснований…

Что же касается самого командующего, то в данный момент Ягер, с тремя десятками всадников, находился на своем командном пункте, на перекрестке дорог между Воллештадтом и Легенфельдом.

Этот человек был обыкновенным трусом, только и всего, — с горечью размышлял Форстер.

К сожалению, это было печальной правдой. Ягер умышленно расположил свою ставку так, чтобы быть как можно дальше от возможной опасности. По сути дела, это очень напоминало дезертирство, только вот, этот идиот был слишком труслив, чтобы действительно сбежать. Вместо этого, он весьма умело пресмыкался перед своими покровителями, пуская им пыль в глаза россказнями о своей доблести и о том, какие сверхчеловеческие усилия он прилагает, чтобы остановить врага. Что у него сердце обливается кровью, ведь он понимает, что этого не всегда достаточно. Много славных парней погибло, и каждая новая смерть — это еще один рубец на его и без того истерзанном сердце. Несомненно, Ягер был прирожденным лжецом, способным перевернуть в свою пользу любой рассказ, заставляя свою ложь звучать донельзя убедительной. Форстер слышал пару подобных баек, и даже, когда он прекрасно знал, как же в действительности обстояло дело, он постоянно ловил себя на мысли, что почти готов поверить Дитриху Ягеру… почти готов…

Вряд ли можно чувствовать что-либо еще, кроме отвращения, когда ложь одного проходимца приводит к смерти сотен ни в чем неповинных солдат.

Трус всегда остается трусом, в какие бы красивые одежды он не рядился, пытаясь скрыть свое малодушие. Ирония, скрывавшаяся в знамени Стирланда, — скелет, опоясанный лентой с девизом «Победа или Смерть», — никогда еще не казалась такой очевидной Форстеру Шлагенеру.

И эту победу должны были добыть они одни, — несколько десятков солдат, посланных удерживать Ленгенфельдский мост, — должны победить или остаться навечно гнить на дне Авера.

Хотя, подобная перспектива была наименьшей из проблем, волновавших юношу в данный момент.