Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— Иди за мной, — тихо выдохнул Маннфред, слегка отстраняясь от своей живой игрушки.

Вампир знал, что теперь малышка последует за ним, и, не только потому, что ей нужна пара лишних монет.

Узкими извилистыми переулками Маннфред повел свою жертву к Храмовой улице, вдоль которой тянулись самые богатые кварталы Альтдорфа, разыгрывая роль этакого провинциально торговца, которому посчастливилось попасть, наконец, в столицу, и, пораженного увиденной роскошью. Он задержался на пару минут возле открытой сцены Театра памяти Варгра Бреугеля, иронично оценивая выразительную игру актрисы, представлявшую главную героиню в знаменитой пьесе Детлефа Зирка «Женевьева и Вукотич, или Катайский заговор в Жуфбаре». За театром расположились самые престижные кварталы столицы — административные здания и соборы, крупнейшие магазины и самые дорогие гостиницы сменяли друг друга, соперничая роскошью и богатством отделки с соседями. Крыши и купола с разнообразными башнями, башенками и шпилями взмывали в небо, поднимаясь на семь-восемь этажей над мостовыми и тротуарами. Обширные сады и парки, видневшиеся за коваными оградами, дополняли спокойствие и элегантность особняков и дворцов знати.

— Уже недалеко, — обратился Маннфред к идущей рядом девушке, мягко обнимая ее за талию. Та доверчиво прижалась к вампиру, — какая жестокая пародия на возвышенные человеческие чувства.

Они прошли через ворота в обширный городской парк, когда ночь окончательно вступила в свои права, и углубились в его сердце — в сплетение ветвей пышных кустарников и вековых деревьев. Маннфред остановился в тени огромной плакучей ивы, листья которой серебрились в потоке лунного света, создавая удивительный и таинственный узор, напоминающий великолепные орнаменты ледяных дворцов царицы Катерины. Вампир притянул девушку к себе, чувствуя, как бешено колотится ее сердце у него на груди. Это было … так соблазнительно…

— Не бойся, малышка, я не причиню тебе боль, — прошептал он.

Девушка нежно провела ладонью по щеке Маннфреда.

— Два, пенса, господин, — тихо прошептала она, теснее прижимаясь к Маннфреду и заглядывая ему в глаза, ее дыхание сбилось, став частым и прерывистым.

— Да, конечно, — снисходительно улыбнулся вампир, доставая из кармана две монетки и зажимая их в ладони девушки. — Вот, моя дорогая, теперь ты довольна?

Девушка подняла кулачок к лицу, медленно разжала его и удивленно вгляделась в монеты — она ожидала получить медные пенсы, а в лунном свете блестели два серебряных шиллинга. Малышка судорожно сжала руку и быстро спрятала деньги где-то в многочисленных складках своей юбки, словно опасаясь, что мужчина вдруг передумает и потребует их обратно.

— Ну, иди же ко мне, — снова настойчиво позвал Маннфред.

Девушка расстегнула кофту, медленно сползшую с ее плеч — обнаженное человеческое тело так соблазнительно белело в неровном свете луны, приникающем сквозь листву, — обняла Маннфреда и крепко прильнула к нему всем телом.

В этот раз вампир укусил по-настоящему — глубоко впившись в нежную, чуть солоноватую от пота кожу, погружая клыки все глубже в податливую, живую плоть, жадно впитывая теплую пульсирующую кровь. Это было божественно…

Малышка дернулась от боли, но вампир лишь крепче сжал ее в своих объятиях, не давая слабеющей и теряющей сознание девушке упасть на землю. Маннфред жадно насыщался, опустошая свою жертву — ее кровь обновляла его, давала жизнь…

Тихий вздох вырвался из разорванного горла несчастной — так выходит воздух из разорванных мехов кузнеца. Через мгновение, он перешел в глухое клокотание, затихшее вместе с последним вздохом несчастной.

Вампир аккуратно положил мертвое тело девочки под деревом, и, порывшись в складках ее одежды, достал два серебряных шиллинга — те самые монеты. Затем, он привел в порядок одежду малышки и закрыл ей глаза. Со стороны казалось, что какая-то хорошенькая юная девушка устала и прилегла отдохнуть под деревом. Усмехнувшись, Маннфред положил шиллинги ей на глаза — хорошенькая юная девушка умерла в тени печальной ивы, — картина, способная позабавить взор тысячелетней нежити.

В последний раз взглянув на бездыханное тело, вампир отправился в обратный путь, зная, что еще четыре ничего не подозревающие души ждут его у черного входа театра Зеймюллера.

Что же, теперь у него будет много еды, а черный корабль продолжит свой зловещий путь по Рейку к заветной и долгожданной цели.

Глава 3 Красавица и чудовище

Нульн — Имперский город на берегу Рейка.

Джон Скеллан по-прежнему оставался в игре.

Целый город раскинулся перед ним, предоставляя вампиру обширные охотничьи угодья, о которых тварь, подобная ему, может только мечтать.

Наконец-то он может сбросить с себя маску жалкого калеки, которую был вынужден носить в последние дни владычества Конрада, силы постепенно возвращались к нему — хотя бы частично. Эта хитрость прекрасно помогла ему, как на поле боя на Мрачных Болотах, когда вампиры Конрада фон Карштайна потерпели сокрушительное поражение, а, сам правитель Сильвании лишился головы, так и позднее — во время панического отступления уцелевшей нежити. Однако сейчас Скеллан чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы восстать из пепла и вновь послужить своему господину.

Маннфред идет! Он возвращается!

Лицо вампира все еще хранило на себе следы избиения, которому подверг Скеллана Йерек. Рваные раны на щеке и вокруг левого глаза зловеще багровели на бледном лице, пустую правую глазницу прикрывала черная повязка, носимая на пиратский манер и придававшая и без того мрачному лицу вампира совсем уж зловещее выражение. Конечно, со временем, раны полностью затянутся и, даже зрение полностью вернется к нему — таковы регенерационные способности вампиров — однако, и Скеллан это прекрасно понимал, что как раз времени у него катастрофически мало. В этом была забавная двойственность существования всех бессмертных: иметь в своем распоряжении бесконечное долгую жизнь, и, в то же время, быть ограниченным внешними обстоятельствами — какая жестокая усмешка судьбы.

Скеллан чувствовал этот приближающийся шторм, эту атмосферу липкого и ползучего страха, повисшего в воздухе и предвещавшего появление Маннфреда. Он ощущал приближение владыки с момента битвы на Мрачных Болотах. Сначала — это было легкое беспокойство, которое Скеллан списывал на неудобства регенерации, которую переживал его организм, однако — он ошибался. Это было что-то иное: предвидение, внутреннее озарение, животное предчувствие приближающейся скрытой угрозы, засевшее где-то в глубинах подсознания вампира. Что именно — Скеллан и сам не мог объяснить.

А пока, он выслеживал добычу на улицах Нульна, укрытых густым серым туманом, утоляя красную жажду на уличных бродягах и проститутках, в изобилии наводняющих Старый Город. Этот мрачный район отделялся от остального города высокой стеной с несколькими узкими воротами, скрывающей грязь и нищету Старого Города от взоров остальных жителей процветающей жемчужины Империи. Скеллан сполна оценил возможности, которые давала ему такая планировка Нульна: лишь больные, бездомные или изгнанные из своих домов селились в трущобах Старого города; здесь боялась ходить даже городская стража, что делало его идеальным местом охоты и безопасным убежищем, где вампир мог спокойно зализывать свои раны.

Еды было вдоволь, но ее однообразие угнетало бессмертного. Кроме того — многие из скота были больны или истощены. Скеллан жаждал насладиться молодой горячей кровью: цветущей юной девушкой, только вступающей в период расцвета своей сексуальности, или юношей-подростком, переполненным гормонами и избытком нерастраченной силы, вместо того, чтобы довольствоваться варикозными венами потасканных шлюх и раздутыми от неуемного потребления алкоголя шеями убогих бродяг.

Ослепительная точно свежевыпавший снег белизна стен Храма Шаллии казалась издевательской насмешкой над грязью, безнадежностью и угрюмым отчаянием, наполнявшими узкие улицы Старого Города. Храм высился, словно дар небес каждому страждущему — он стоял прекрасный и величественный — остров спокойствия и безмятежности в океане упадка и разрухи. Его воздушный купол, подобно горящей во мраке свече, невольно притягивал к себе взгляд — маяк надежды в безбрежном море страдания.

Скеллан затаился в нише здания в переулке напротив храма, наблюдая за тем, как сменяется караул у его ворот. Несмотря на все его надежды, жрицы Шаллии были отнюдь не беззащитны. Однако, какое унижение, мрачно размышлял вампир, страстно желая утолить голод молодой здоровой плотью: вместо того, чтобы бросится в драку, устроив в храме кровавую бойню, рвать плоть, наслаждаясь отчаянными криками жертв, — он вынужден скрываться, выжидая самым жалким образом, когда удача улыбнется ему. Картины резни, которую они когда-то устроили в городе вместе с Маннфредом, проходили у него перед глазами. Да, славные были дни…