Синтия Хэррод-Иглз - Флёр

• Название: Флёр
• Автор: Синтия Хэррод-Иглз
• Издательство: Крон-Пресс
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 1996
• ISBN: 5-232-00246-5

Англия, 1851 год. В Лондоне открывается Всемирная выставка, на которой происходит знакомство Флёр Гамильтон с загадочным русским графом Сергеем Каревым. Встретив его в Петербурге два года спустя, Флер понимает, что ее жизнь теперь связана с этим человеком, который по-прежнему остается для нее загадкой.

Англия и Россия находятся на пороге войны. Карев заключает брак по расчету, а Флер оказывается в мучительном треугольнике страсти, верности и предательства. Из блестящего Петербурга она следует за своей любовью в осажденный Севастополь, где, наконец, узнает тайну графа и находит свою судьбу.

---

Флер, взяв у Ричарда стакан, отбросила волосы со лба. Пощупала, нет ли жара. Глаза у него были тусклые, какие-то остекленевшие. Мысли его теперь были где-то далеко.

— Мы провели неделю в Балчике. У нас уже не осталось ядер, чтобы привязывать по одному к ногам трупа, который мы выбрасывали в море. Мы для веса использовали все, что оказалось под рукой, но тяжелых предметов все равно не хватало. Тогда трупы начали разлагаться. Знаешь, они даже взрываются, от накопившихся внутри газов.

— Ах, Ричард…

— Они в конце концов снова всплывали на поверхность. «Вот их последнее воскресение», — говорил по этому поводу Брук. Самое ужасное заключалось в том, что наш груз удерживал их на плаву стоя. Они плавали рядом с кораблем, высунув голову и плечи из воды, они наблюдали за нами, наблюдали…

— Ах, Дик, хватит, я больше не могу.

— Солнце выжгло им лица, когда плоть стала утончаться, то создавалось впечатление, что мертвецы улыбаются нам. На фоне такого почерневшего лица зубы их казались белоснежными. Они то погружались в воду, то выскакивали из нее, образуя пузыри. Их в бухте было очень, очень много — буквально сотни, и с каждым днем становилось еще больше. Они нам широко улыбались, словно говорили: «Ну, идите к нам, присоединяйтесь к нашей компании! Идите! Все равно рано или поздно вы окажетесь с нами!»

Ричард резко замолчал, сжал зубы и закрыл глаза, словно пытался отгородиться от нахлынувших на него воспоминаний. Флер пощупала его пульс. Через несколько секунд он, открыв глаза, посмотрел на нее.

— Все в порядке. Я не лишусь чувств.

— Не нужно изводить себя, — сказала Флер. — Лежи спокойно и не волнуйся понапрасну.

— Что изменится, если я не буду говорить об этом? Мне никогда не забыть этого кошмара. И это еще не самое страшное. Игра воображения, да и только. Те несчастные были мертвецами, хотя и не хотели лечь на дно моря. Нет, наш переход из Англии… и лошади. Ах, Боже мой, Флер, эти лошади!

Она протянула к нему руку.

— Тише, тише, любовь моя. Все уже позади. Расскажи мне о вашем плавании, если тебе от этого станет легче.

— Лошади плохо переносят такие морские прогулки. Они постоянно нервничают. Для чего, черт подери, послали нас сюда на парусниках? Клянусь тебе, Фло, больше я не скажу ни одного дурного слова против пароходов! Пароходы не так подвержены качке, и они доставили бы нас в Варну за две недели. А мы провели на парусниках два месяца! Два месяца лошади были на запоре в отвратительном маленьком трюме, без свежего воздуха, без света. Их привязывали за шею, и когда начинал дуть ураганный ветер… Ричард замолчал, собираясь с силами. — Мы пересекали Бискайский залив довольно сносно, — продолжал он, — но картина внизу, в трюме, напоминала сцену из ада. Когда судно кренилось на тот или другой бок, лошади падали с ног. Охваченные паникой, они храпели, били копытами, ударялись головой о перегородку. Можешь себе представить! Одни падали на пол, другие топтали их сверху копытами. Боже! Мы пытались успокоить бедных животных. Нам помогали даже матросы. Рискуя собственной жизнью, они пытались снова поставить несчастных на ноги. Но только нам это удавалось, как корабль ложился на другой борт, и весь кошмар повторялся снова!

— Ах, Дик, как это ужасно, просто чудовищно!

— Ни за что мне не хотелось бы снова увидеть эту жуткую картину — восемьдесят лошадей, обезумев от страха, одновременно пытаются освободиться из тесного трюма. Я дежурил, стоя у головы Жемчужины трое суток, день и ночь. Боже, как мне повезло! Я все же сохранил ее. Мы потеряли тридцать лошадей. Я еще никогда так горько не плакал в жизни, как во время этого незабываемого перехода.

Флер с трудом сдерживала слезы.

— А сейчас Жемчужина в порядке?

— Да, она чувствовала себя нормально, когда я в последний раз видел ее, только очень похудела. Другие лошади тоже. Я потерял, правда, Киттиуэйк — это моя новая лошадь, ты ее не знаешь, — когда мы в июле отправились вместе с Джимом-медведем на ту безумную разведку боем. Киттиуэйк рухнула замертво от чудовищной жары и усталости. Тогда мы лишились сотни лошадей, а Брук своих обоих, поэтому я и одолжил ему Оберона.

— Оберона? Значит, он был с тобой?

— Я думал, ты не станешь меня за это ругать. Ему было лучше со мной, чем носить на себе по дорожкам Мери Скотт.

— Мери отличная наездница. Вот почему я доверила ей Оберона.

— Брук — не уступит Мери. Он управляется с лошадьми так, как никто другой. Тебе не о чем беспокоиться. Теперь обе лошади в руках Брука. Когда я еще увижу свою Жемчужину? Одному Богу известно!

Ричард замолчал и закрыл глаза. Чувствовалось, что он устал. Флер хотелось расспросить у него о своей лошади и пожурить за то, что он взял с собой Оберона в такое опасное путешествие без ее разрешения, но она легко подавила в себе такое желание. Вновь его лицо приобрело усталое выражение. Она, пощупав у него пульс, слегка нахмурилась.

— Больше никаких разговоров, — сказала она строго. — Тебе нужно отдохнуть, немного поспать. Позже, когда проснешься, Милочка принесет тебе еще шампанского, тогда пусть она тебя не утомляет.

Ричард слегка улыбнулся, закрыл глаза.

— Она славная девушка, правда? — прошептал он. — Разве я тебе не говорил в Петербурге?..

Не закончив фразу, он заснул.

Когда Людмила вернулась с прогулки вместе со своими собаками, она ужасно возмутилась, что Флер не разрешила ей войти в комнату Ричарда, чтобы посидеть рядом с ним.

— Я не буду ему мешать! — горячилась она. — Просто я посижу возле него и буду молчать, набрав в рот воды. Ты считаешь, что только ты знаешь, как нужно обращаться с больными.

— Нет, в течение ближайшего часа его нельзя тревожить. Лучше оставь его в покое до окончания обеда.

— Но я ему нужна!

Флер повернулась к Кареву за подмогой, и он мягко за нее вступился.

— А тебе не пришло в голову, что, может быть, ты нужна и нам?

Она с подозрением посмотрела на него.

— Для чего?

— Чтобы поддержать наш дух. Ричард сейчас спит, а Нюшка все сделает для него, если он проснется. Ты же пообедаешь с нами и немножко взбодришь нас своей беседой.

Его слова Людмилу не убедили.

— Тебе мое общество не требуется, — с сомнением в голосе произнесла она. — Ты просто меня обманываешь.

— Нет, что ты, как раз напротив, — сказал граф, не спуская с нее внимательного взора. — Не хочешь ли подняться к себе и надеть свежее платье? Нам всем будет приятно сидеть с тобой за обеденным столом и любоваться твоей красотой.

Милочка позволила ему себя убедить, но по выражению на ее лице можно было легко догадаться, что она все равно сомневалась в искренности его слов, опасаясь, что ею просто манипулируют. Флер тоже терялась в догадках. Он с таким чувством, так искренне, сказал: «Что ты, как раз напротив».

Когда Людмила вышла, Флер, встав со своего места, обронила:

— Может быть, мне тоже стоит сменить платье, если мы собираемся на самом деле пообедать как подобает.

— Минутку, — остановил ее Карев. Она повернулась к нему. — Я хотел сообщить тебе об этом наедине, потому что я не доверяю Милочке — она обязательно проговорится. К нам прибыл казак-разведчик с донесением о сражении.

Флер побледнела.

— О сражении?

— Судя по всему, Меншиков занял позиции на берегу речки Альмы. Это около двадцати верст от того места, где высадились союзники. Они подошли к русским вплотную сегодня в середине дня, и сражение началось приблизительно час назад, а может, даже позже. Казак утверждает, что бой был отчаянный как с одной, так и с другой стороны. Правда, пока неизвестен результат.

Флер молча кивнула. «Слава Богу, что Ричард здесь, — первое о чем подумала она, но сразу спохватилась. — Ну, а что будет с другими, с его друзьями? Сколько из них сейчас превратились в бездыханные тела, сваленные в кучу?»

— Позже мы получим дополнительные известия, — сказал Карев, — а пока, мне кажется, не следует ничего об этом говорить Милочке. Ее не назовешь самым тактичным созданием в мире! — Флер снова кивнула, а он, протянув руку, прикоснулся к ней. — Мне очень жаль, — ласково проговорил он. Но она отошла в сторону. Сейчас ее охватило волнение, которое было не в силах унять даже прикосновение графа.

Они довольно поздно сели за обеденный стол, но Людмила была, как ни странно, в приподнятом настроении, вероятно, с пользой для себя провела все это время. Она выглядела посвежевшей, красивой, и на ней было бледно-абрикосового цвета платье с множеством складочек, которое прекрасно шло к цвету ее лица и кожи. Карев снисходительно относился к ее болтовне, и Милочка от души воспользовалась такой редкой возможностью. Она рассказала им о своих планах добиться быстрейшего выздоровления Ричарда. По-видимому, Людмила считала, что на это уйдет не один месяц, так как говорила о Рождестве в Петербурге. Но неожиданный шум перед домом заставил ее замолчать на полуфразе. Карев вскочил на ноги.