Синтия Хэррод-Иглз - Флёр

• Название: Флёр
• Автор: Синтия Хэррод-Иглз
• Издательство: Крон-Пресс
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 1996
• ISBN: 5-232-00246-5

Англия, 1851 год. В Лондоне открывается Всемирная выставка, на которой происходит знакомство Флёр Гамильтон с загадочным русским графом Сергеем Каревым. Встретив его в Петербурге два года спустя, Флер понимает, что ее жизнь теперь связана с этим человеком, который по-прежнему остается для нее загадкой.

Англия и Россия находятся на пороге войны. Карев заключает брак по расчету, а Флер оказывается в мучительном треугольнике страсти, верности и предательства. Из блестящего Петербурга она следует за своей любовью в осажденный Севастополь, где, наконец, узнает тайну графа и находит свою судьбу.

---

Утром двадцать пятого сентября лорд Лукан вывел кавалерию по обыкновению за час до рассвета. От земли поднимался туман, было холодно, а его люди стояли, подтягивая покрепче окоченевшими пальцами подпруги и ворча по поводу странных привычек лорда «Гляди в оба». А лорд Кардиган в это время еще спал на своей уютной койке на борту личной яхты «Дриада», стоявшей на якоре в Балаклавской бухте. Лорд Кардиган получил разрешение спать на своей яхте из-за слабого состояния здоровья, а так как он не любил рано вставать, то обычно оставлял для руководства в эти неприятные утренние часы лорда Джоржа Пэджета.

Говорят, что лорд Джордж, объезжая позиции в сопровождении Лукана, увидел в рассеивающейся темноте, что на редуте номер один подняты два флага. Это был традиционный сигнал, сообщающий о приближении неприятеля. Не успел он этого заметить, как весь редут сотрясло от ужасного орудийного залпа. Заговорили пушки, нарушая предрассветную тишину. Это были первые залпы, предвещавшие начало Балаклавского сражения.

Как только немного рассвело, англичане увидели серую массу русской армии, приближавшуюся к «гребню» и редутам, где заправляли всем только турки. Английская пехота находилась на плато на расстоянии двухчасового перехода, и к ущелью, закрывавшему вход в Балаклаву, был брошен единственный боеспособный отряд — полк шотландских стрелков под командованием сэра Колина Кэмпбелла. Им предстояло защищать базовый лагерь всей армии.

Практически ничего нельзя было сделать для спасения редутов. Лорд Лукан предпринял с бригадой тяжелой кавалерии ложную атаку, чтобы опрокинуть русских, но они не отошли. Ударившись в панику, турки разбежались, и за короткое время русские овладели четырьмя редутами из шести. Они разрушили номер четвертый, ближайший к британским позициям, а сами расположились на остальных трех, заняв господствующее положение на Воронцовской дороге.

Теперь между русскими и Балаклавой стоял только один шотландский полк. Поднялось солнце, и пронизывающий холодный туман рассеялся — занялся осенний, кристально прозрачный день. Там, внизу, балаклавская бухта была похожа на расстеленную серебристую простыню, в которой отражались зеленоватые и красновато-бурые прибрежные скалы, дальше за ними поверхность моря застыла, словно это уже было не море, а задумчивое колдовское озеро. Вокруг равнины возвышались горы, отбрасывавшие длинные тени в утренних лучах, казалось, они тянулись к голубому небу, а воздух был таким неподвижным, таким ясным, что любой прозвучавший здесь звук разносился на мили вокруг, как каждый крик, возглас, каждое позвякивание кольца уздечки, каждый стук копыта.

Вся масса русской кавалерии начала медленное продвижение к Северной долине, и вдруг от нее отделился большой отряд и поскакал галопом к «гребню», чтобы раздавить шотландских стрелков. У них не было времени, чтобы собраться в каре — обычный прием пехоты при кавалерийской атаке. Пять сотен горных стрелков в юбках и красных мундирах и меховых киверах вместе с сотней выздоравливающих бойцов выстроились в цепь, по два человека в затылок, противостоять трем тысячам русских всадников.

Рассказывают, что старый вояка сэр Колин Кэмпбелл — ветеран каре, выстраивавшихся на поле во время сражения при Ватерлоо, — скакал вдоль всей цепи, предупреждая каждого солдата: «Запомни, отсюда нет выхода. Нужно либо выстоять, либо умереть!» Люди из бригады легких пехотинцев, находившиеся в резерве и наблюдавшие за происходящим с западного края «гребня», в один голос утверждали, что шотландцы стояли твердо, как скала, и не отступили ни на шаг, когда вся эта серая масса всадников обрушилась на них.

Судя по всему, их неприступность расстроила ряды русских — скажите на милость, как могла эта жиденькая цепь пехотинцев противостоять натиску тяжелых кавалеристов, число которых в шесть раз превышало число оборонявшихся? Как бы там ни было, но русские сбились с ритма, остановились, — словно ничего не понимая. И в эту минуту шотландцы открыли огонь.

Их небольшие ружья были куда лучше русских мушкетов — об этом красноречиво говорил любой выстрел. На землю падали всадники, лошади, но русская цепь, поизвивавшись как змея, все же двинулась в атаку.

Прозвучал второй залп. Снова русские оказались на земле, и тогда, издавая боевые кличи, шотландцы бросились вперед, переполняемые жаждой схватиться врукопашную с неприятелем. Третий залп свалил еще больше всадников, и вдруг русские, резко повернув лошадей, начали отступать под громовое «ура!» шотландцев.

Тем временем отряд из восьми эскадронов бригады тяжелой кавалерии — около пятисот всадников — под командованием генерала Скарлетта спокойно выехал на помощь горцам. Не прошли они еще и половины пути, как к «гребню» подтянулась остальная часть русской кавалерии. Еще около трех тысяч. Заметив отряд Скарлетта, они остановились и сомкнули ряды, приготовившись к атаке вниз по склону, чтобы захватить в клещи не столь мощный боевой отряд противника. Генерал Скарлетт перестроил своих людей, словно они находились на параде, ясно давая понять, что он намеревается атаковать русских на высоте.

Такая удивительная тактика и неспешность, с которой все происходило у них на глазах, заставляли так нервничать русских, что они не рискнули броситься в атаку, оставаясь на склоне. Казалось, они не знали, что может произойти в следующую минуту. Но у них не было времени на сомнения. Английские трубачи заиграли «атаку», и тяжелая кавалерия устремилась вверх по склону. Впереди всех скакал с багровым лицом и белыми усами генерал Скарлетт. Размахивая саблей, словно дервиш, он растворился в серой массе русских.

Лошади неслись галопом стремя в стремя, ирландцы издавали такие воинственные вопли, от которых кровь стыла в жилах. Все они с разбега врезались в русских, ударившись о них, как волна о скалу, и тут же началась свирепая схватка — сабли с присвистом опускались то справа, то слева, и сталь не выдерживала. Но даже тогда, когда и ломался клинок, они не уступали и ногтями впивались в бородатые лица русских, душили их голыми руками, словно безумные.

Стороннему наблюдателю казалось, что вся эта громадная людская масса с лошадьми натужно раскачивалась взад и вперед, как будто неуклюже двигался громадный серый зверь; и вдруг она потекла назад, начала взбираться на склон. Русские отступали. Потом они побежали, стараясь на галопе преодолеть «гряду», чтобы соединиться со своими на восточном краю Северной долины.

Теперь пришло время вступить в бой бригаде легкой кавалерии. Им предстояло преследовать русскую конницу, чтобы вывести ее окончательно из строя. Но бригада не двинулась с места. Лорд Кардиган ничего не желал предпринимать без непосредственного приказа лорда Лукана. Лорд Лукан ничего не хотел предпринимать без приказа лорда Реглана тот находился на плато, На высоте семисот футов над равниной, где разворачивались боевые действия. Он лишь спокойно наблюдал за происходящим с удобной позиции, применяя обычный метод — посылал штабных офицеров с приказами. Но тропинка, ведущая вниз с плато, была крутой и весьма опасной, любой всадник, если он не желал рисковать собственной шеей и ногами лошади, спускался в долину не скорее чем за полчаса.

Таким образом, бригада легкой кавалерии только смотрела вниз и ждала все утро, наблюдая за тем, как другие покрывали себя боевой славой, сами ничего не делая. Впереди них в седле сидел лорд Кардиган в своей яркой, отлично отглаженной военной форме на гнедом Рональде, холеная шкура которого лоснилась на солнце. Кавалеристы, шатаясь без дела между лошадьми, недовольно ворчали, покуривая свои короткие трубочки. Офицеры ели вареные яйца с галетами, курили сигары и клеймили малодушие своего начальства.

Достигнутое тяжелой кавалерией и шотландцами преимущество уже было утрачено. Русская кавалерия теперь была в полной безопасности у восточного края Северной долины, укрывшись за батареей тяжелой артиллерии. Русские также установили полевые пушки на северном краю долины и теперь, удерживая первый, второй и третий редуты, могли покрыть ураганным огнем как Северную, так и Южную долины. Вдруг кавалеристы легкой бригады увидели на самом краю плато всадника. Он во весь опор скакал по направлению к ним по узкой тропинке. Это лорд Реглан посылал новые приказы.

— «Кто это?» — спросил я у Ричарда, — вспоминал Брук, — а он ответил: «Да этот сумасшедший ирландец, Лью Нолан. Кто же еще может скакать сломя голову?» Да, нужно было его видеть, мисс Гамильтон! Эта тропинка шла вверх почти вертикально, а он взобрался на нее с такой легкостью, словно у его лошади выросли крылья. Мы все, затаив дыхание, следили за ним, как он спотыкался, как скользил, как оступался на лошади, из-под копыт которой вниз срывались лавины острых камней, Я сказал Дику: «Нолан везет какую-то важную весть!» А он рассмеялся: «Нет, — ответил он, — этот Нолан всегда так себя ведет».