Геннадий Емельянов - Истины на камне

• Название: Истины на камне
• Автор: Геннадий Емельянов
• Издательство: Кемеровское кн. изд-во
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 1982

Фантастическая повесть.

Кемерово: Кемеровское кн. изд-во, 1982 г.

---

— Я сказал: Пришелец-сотрясатель, содрогатель и стиратель, он принесет в деревню Камень, на котором записаны Истины, он согнет в дугу киня, он закроет ладошкой, если захочет, конечно, созвездие Трех Братьев, он друг Вездесущего и Неизмеримого!

— Что касается Вездесущего, ты явно загнул — на «ты» с ним я еще не общался; высоко сидит, он не моего ранга гражданин. В остальном же так и есть — приволоку я вам камень. И киня убью, но как-нибудь потом. Что еще?

— Я воспаряю, брат мой; ты даешь мне надежду жить, но я еще сказал от твоего имени, что у нашего Пророка в голове дыра и что иметь лишь одну Истину в запасе — скучно.

— Ты правильно оттенил этот важный момент, друг. Но ведь то — не мои слова?

— Не твои. Я наврал.

— Вот именно. И что же ответили старики?

— Они ответили; он оскорбил нас и пусть несет наказание, мы, ответили, забьем его грязный рот песком, чтобы ни одно хулительное слово о Пророке не гневило нас больше.

— Суровый, однако, приговор. Но как же они забьют мой рот песком, брат? — Мне стало немного грустно, что с самого начала возникают непредвиденные сложности. Надо будет, видимо, пугать здешнюю публику, а это не входило в мои планы. — Язык твой — враг твой, брат мой Скала!

— Это так. Ты простишь меня, Хозяин?

— Я тебя прощаю.

— Буду слугой твоим до последнего дыхания, Хозяин! А мы победим?

— Мы обязательно победим!

— Ты бог или человек, Пришелец?

— И бог, и человек.

— Так не бывает! — Скала осторожно сел на водительское кресло.

Вид у него был квелый: он верил мне и не верил. Ему очень хотелось, чтобы я был богом и мог все. Я и могу почти все, но я человек. Ему того не понять пока.

— Так как же они накажут меня, Скала? Есть хочешь?

— Накорми. А времени у нас мало.

Скала ел жадно, речь его была тороплива и невнятна, но «лингвист» переводил.

— Когда мы жили у воды, которая никуда не течет, лишь качается, мы были многочисленны и сильны.

— Слышал уже.

— Мы воевали и искали сражений. Когда мы уставали от войны, мы кричали врагам своим: Выставляйте богатыря, у нас есть богатырь, и пусть они сражаются до пота. Сильный победит, слабый заплачет, как старуха. И мы посмеемся над слабым.

— Разумно.

— Наши старики отбирали у женщин новорожденных и растили из них силачей. Не все новорожденные годились для такого дела. Младенцев никто после не видел — они воспитывались отдельно. Наши силачи всегда побеждали, они ломали врагов, как сучья, и множили славу народа. Скоро старики крикнут тебе, Пришелец: Выходи бороться, и мы посмеемся над твоей немощью! Они выставят против тебя силача.

— И когда они крикнут?

— Скоро. Я приду за тобой. Ты боишься?

— Нет, не боюсь.

— Мне страшно, брат: наши богатыри, как гласят предания, никогда не падали наземь.

— Упадут. Возвращайся к старикам, скажи им: «Пришелец сердит, он чтит обычаи народа и готов к любым испытаниям».

— Я запомнил.

— Ступай.

— Я вернусь. Скоро.

Мы поднялись на лысую верхушку холма. Скала трусил впереди вяло и немощно, у него от страха подгибались колени, он выл и паралично потряхивал головой, предчувствуя наш смертный час. Я не утешал его — пусть потрясется, меньше языком будет работать; втравил, понимаешь, в историю и ноет еще, на нервы действует. Скала остановился наконец и вытянул руку вперед с подобающе моменту торжественностью. Я тоже остановился, чтобы оглядеться и оценить ситуацию. «Вот и встретились! — подумал я. — Две цивилизации. Сколько поколений землян кануло в небытие с мечтой о братьях. Мы надеялись по простоте душевной, что это непременно будет радостная встреча. А вот как оно получается — мне хотят набить рот песком и истребить самоё память обо мне. Но они для начала поступают все-таки по совести: не кучей наваливаются, затевают поединок в полной уверенности, что я буду повержен и растоптан. Они исходят ведь из своих представлений о силе и возможностях. Между нами пролегла вечность. Здравствуйте, братья. Я вдохну в ваши усталые души уверенность, докажу вам, что жить — счастье, а не тягость.»

— Здравствуйте, люди! — крикнул я, и «лингвист» разнес мои слова окрест, они отдалились эхом и упали в долину.

На скате холма, сбегающего к деревне, была вырыта круглая яма, посередине ямы на столбах стояла корзина, и в ней лежало яйцо величиной с бочонок средних размеров. Сквозь кожуру яйца, пеструю, как речной камень, просвечивало желтоватое нутро. Из ямы торчали лысые головы стариков, дальше и ниже, у стен деревни, полукругом собрался народ. Впереди — воины, за ними — стар и млад. Лепестки маковицы в центре городища были раскрыты, и там тоже маячили зрители.

— Там — Пророк! — шепнул Скала со всхлипом и тычком упал на колени. — Падай и ты, Хозяин!

— Встань! — громовым голосом приказал я. — Ты мой оруженосец и состоишь под моей защитой. — Слушайте, племя! Я пришел с миром, с миром и встречайте. Хотите войны — не будет вам от меня пощады. Я — сотрясатель и содрогатель, и горе врагам моим. Я все сказал и слушаю.

Из ямы выкарабкался тощий старик и, опираясь на копье, сделал несколько шагов в мою сторону.

— Главный Мудрец! — шепнул опять Скала из-под руки, не поднимаясь с колен. — Он живет под землей и редко кажет свой лик народу.

— Ты бы встал, брат.

— Не встану, боюсь.

Я слегка поддал ногой под зад брату моему, он пробороздил с пяток метров по песку и поднялся, ошеломленный, потирая зад ладошкой.

— Встань рядом и замри, не то сейчас же откручу твою кудрявую голову. Ну!

Подействовало: встал рядом и замер, выпучившись. Главный Мудрец напоминал макаронину, с которой, вяло свисали руки, макаронины потоньше. Кадыкастую шею венчала голова с плоским и кривым носом. Взгляд старика был суров и пронзителен. Этот папаша, похоже, не ведает жалости, и сердце его высохло вслед за телом.

— Внимай ты, который будто бы сотрясатель и будто бы содрогатель! Наших следов давно нет у синей воды, и нет наших следов на горных тропах. Может, ты явился оттуда, чтобы сквитаться с нами за старые обиды? Или ты пришел с неба, чтобы умереть лицом к звездам? Нам все равно, кто ты. Мы покинули родину и забыли вкус рыбы, но мы не разучились побеждать. Ты один, и ты будешь драться насмерть с нашим удальцом. Ты оскорбил Пророка, сказавши, что у него пусто между ушами, там, где Вездесущий и Неизмеримый помещает разум. Нам хватает одной Истины, произносимой Пророком на восходе солнца. Уста Пророка — родник чистый и неиссякаемый. Пророк не может ошибиться, он видит во сне Вездесущего и Неизмеримого. Пророк — небесный дар, ниспосланный нам. А ты кто такой?

— Я из племени, живущего далеко, я с миром. Я научу вас жить без страха и без врагов. Мой народ живет так.

— Нам не надо чужой мудрости, ты будешь драться или покинешь нас осмеянный. Мы не разучились побеждать, и в честь победы мы напьемся влаги из яйца киня. Эта влага веселит, и в ней голоса предков. Я понял, что слова здесь пусты.

— Зовите вашего силача, и я вгоню его в землю по самую макушку!

— О-о! — прокатилось по толпе, и воины подняли копья, оскорбленные. Скала шепнул:

— Произнеси заклинание!

Я произнес заклинание:

Бабушка козлика очень любила,
Бабушка козлику трусики сшила,
Шибко любила бабка козла…

— Хорошее заклинание, брат мой, оно их напугает. Они не знают такого заклинания.

Не похоже, чтобы они напугались; воины опять потрясли копьями, толпа зароптала, а тощий старик распластал руки, точно Христос, прибитый гвоздями к кресту, и закричал пронзительно. Это была, наверно, песня войны или что-нибудь в этом духе. «Лингвист» не смог перевести текст, Скала, же опять вознамерился пасть на колени.

— Смелее, брат мой и воитель, бог не выдаст — свинья не съест, как говаривали наши славные предки.

— Он произнес заклинание первой ступени!

— И что оно значит?

— Ты погибнешь! Я — тоже.

— Еще не хватало — погибнуть! — Признаюсь, сердце мое слегка дрогнуло, чем черт не шутит — противник есть противник и грех его недооценивать. Но за моей спиной моя Земля. Я силен, здоров, реакция моя без изъянов. Вес мой — двести килограммов. Я могу отступить разве что перед взбешенным слоном, никто другой мне не страшен. У меня есть нож, есть копье, я не потребую помощи от гондолы такова моя твердая воля.

— Я жду! Где ваш воин?

— Он здесь!

Наконец-то я увидел своего противника, он прятался в яме среди старцев и выскочил оттуда, как пробка из бутылки. Это был дюжий малый и, похоже, другой расы: кожа его была светлей, чем у деревенских, голова — котлом и широкое лицо свирепо расписано. На шее богатыря болталось ожерелье из корней какого-то растения, в правой руке он держал шишковатую палицу. Я сразу определил, что этот малый, несмотря на свирепый вид, ребенок передо мной, он слаб и медлителен, вдобавок боится меня.