Александр Наумов - Из уцелевших воспоминаний (1868-1917). Книга I

• Название: Из уцелевших воспоминаний (1868-1917). Книга I
• Автор: Александр Наумов
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 1954

---

Въ господскомъ домѣ Чирковъ со своей семьей зани малъ особое отдѣленіе, состоявшее изъ ряда комфортабельныхъ комнатъ. У него было трое человѣкъ дѣтей, супруга же его именовалась Людмилой Николаевной. На своего „Ильюшу” она смотрѣла какъ на нѣчто судьбой ей ниспосланное, какъ на что-то житейски должное и весьма прозаическое.

Иванъ Петровичъ Лопатинъ для своихъ лѣтъ обладалъ еще бодрымъ и хорошо сохранившимся организмомъ. Имѣя лишь фельдшерскій дипломъ, но будучи настоящимъ врачемъ по общему признанію, Лопатинъ съ утра до вечера жилъ среди пріемовъ и заботъ, имѣя въ округѣ обширную медицинскую практику и распространяя свои профессіональныя услуги далеко за предѣлы обслуживанія имъ лишь экономическаго персонала въ Новомъ Буянѣ.

Глушь его не заѣдала, въ немъ чувствовалась всегда живая, не омертвѣлая человѣческая душа... При всемъ томъ милый нашъ „Ваньчо” одержимъ былъ непреодолимо страстью къ двумъ спортамъ — карточной игрѣ и охотѣ, въ обоихъ случаяхъ проявляя исключительную свою темпераментность.

Въ мое время въ Буянѣ карты играли первенствующую роль забавы и отдыха для его обитателей. Преферансъ, а главное „винтъ” рѣдкую недѣлю не объединяли всѣхъ насъ то у одного, то у другого изъ жительствовавшихъ въ благословенной Буяновской глуши. Приходилось и мнѣ волей-неволей участвовать въ этомъ сидячемъ спортѣ, къ которому, откровенно говоря, пристрастія у меня никогда не было, но все же не безъ удовольствія проводилъ я время среди общества удивительно милыхъ и пріятныхъ партнеровъ, изъ которыхъ Иванъ Петровичъ былъ несомнѣнно однимъ изъ главныхъ персонажей. Все жъ надо отдать справедливость, что большее влеченіе онъ имѣлъ къ другому спорту — охотѣ, являясь удивительнымъ знатокомъ всего птичьяго и звѣринаго быта. „Ваньчо” словно „чуялъ”, какъ и гдѣ найти ту или другую дичь, какъ подойти къ ней и какъ ее взять.

28

Наибольшей популярностью среди Ново-Буяновскаго общества пользовался мѣстный настоятель церкви о. Михаилъ Никакоровичъ Болотовъ. Воспитанникъ Тверской семинаріи, о. Михаилъ задолго до нашего знакомства появился въ Самарской Епархіи и священствовалъ въ Ново-Буяновской церкви, успѣвъ заслужить всеобщее уваженіе и любовь своихъ прихожанъ.

Скромный, непритязательный, правдивый и душевный, ласковой простотой своего обхожденья, о. Болотовъ неотразимо привлекалъ къ себѣ сердца всѣхъ соприкасавшихся съ нимъ, являясь какъ бы прямымъ олицетвореніемъ истинной христіанской любви къ ближнему; свойства эти были присущи батюшкѣ Болотову не по принятому на себя сану іерея, но проявлялись, какъ природныя черты его прекрасной человѣческой и христіанской души и натуры.

Не забуду впечатлѣнія моей первс?й съ нимъ встрѣчи въ Новомъ Буянѣ, когда онъ, поздоровавшись, задержалъ мою руку и, близко въ меня всматриваясь своими карими, умными и добрыми глазами, веселымъ голосомъ промолвилъ: „Ну, вотъ, Александръ Николаевичъ, поживите-ка съ нами деревенскими, да съ Божьей здѣшней прекрасной природой, отдохните душой и тѣломъ отъ Вашей Москвы и хорошо вамъ будетъ!” Сказано это было такъ просто и, вмѣстѣ съ тѣмъ, такъ ласково-задушевно, что на сердцѣ у меня сдѣлалось сразу удивительно хорошо и тепло — словно съ этими немудрыми словами на меня въ самомъ дѣлѣ сошла та частица Божьей благодати, которая испрашивается вѣрующимъ, когда онъ подходитъ подъ благословеніе своего духовнаго пастыря.

Внѣшне Михаилъ Ннканоровичъ не только не старался держать себя по-священнечески благочинно, но велъ себя совершенно просто, обыденно, позволяя себѣ въ сообществѣ, мѣстныхъ добрыхъ знакомыхъ, своихъ же прихожанъ, проводить часы отдыха одинаково съ другими: не прочь онъ былъ и подзакусить, и выпить рюмку — другую доброй деревенской настойки, и попѣть вмѣстѣ съ хоромъ, и въ картишки поиграть, и даже покурить. При этомъ „батя” въ дни нашего перваго знакомства мнѣ какъ-то, нисколько не рисуясь, сказалъ: „Вотъ видите! Какой я священникъ?! — и въ карты играю, и пью, и курю... не слѣдовало бы это мнѣ все дѣлать при моей іерейской рясѣ!... Но въ этомъ онъ глубоко ошибался: о. Михаилъ былъ именно природнымъ служителемъ Христа и Его заповѣдей, какъ бы онъ ни увѣрялъ о своемъ несоотвѣтствіи и сколько бы онъ ни позволялъ себѣ нѣкотораго рода отступленій отъ профессіональныхъ запретовъ. Могу лишь сказать, что такой проникновенной исповѣди и такого воистину неземного исповѣдника я никогда болѣе въ своей жизни не встрѣчалъ.

Сама внѣшность о. Болотова удивительно соотвѣтствовала занимаемой имъ святительской должности. Средняго роста, худой, темный шатенъ, о. Михаилъ имѣлъ смугловатое лицо, съ котораго можно было бы свободно лѣпить или срисовывать классически-художественный обликъ самого Христа Спасителя.

„Батя” былъ женатъ и имѣлъ многочисленное семейство. На четвертомъ году моей службы въ Буянѣ я попалъ даже въ крестные одной изъ его дочекъ. Супруга его, Раиса Ивановна, была родомъ изъ мѣстной духовной семьи. Бѣлокурая, высокая, плоско-худая, своимъ характеромъ „матушка” являлась полной противоположностью о. Михаилу, будучи особой черезчуръ земной, своенравной и не безъ хитрости. Не мало доставалось милому „Батѣ” именно за его ничѣмъ неисправимую житейскую простоту и „свѣтскую” общительность...

Соберется, бывало, Михаилъ Никаноровичъ вечеркомъ къ сосѣду „повинтить”, а матушка запретитъ, да еще сапоги спрячетъ.

Хуже всего обстоялъ для завистливой и безпокойной Раисы Ивановны вопросъ „визитный” въ большіе праздничные дни — Рождества Христова, Пасхи или на Новый Годъ. Двѣ дамы проживали въ богоспасаемомъ Буянѣ, претендовавшія на высшее свое положеніе среди прочаго мѣстнаго женскаго общества и оспаривавшія между собою эту позицію до... смѣшного.. Домъ управляющаго (собственно господская усадьба) отдѣлялся отъ церкви и близъ расположеннаго отъ нея священническаго флигеля глубокимъ оврагомъ, заканчивавшимся какъ разъ передъ моимъ обиталищемъ. Наскучившись другъ друга ждать съ „первымъ” визитомъ, обѣ „грандъ-дамы” Буяновскаго высшаго общества, выходили, подъ видомъ прогулки, каждая на свою сторону оврага и, какъ бы невзначай, сходились у конца его, гдѣ и происходили взаимныя привѣтствія, церемонные поцѣлуи, поздравленія и сговоры, кто, гдѣ, у кого соберется „въ гости”... Этимъ обычно благополучно разрѣшались первоначальныя дипломатическія недоразумѣнія Буяновскихъ великосвѣтскихъ соперницъ.

Илья Егоровичъ Чирковъ, Иванъ Петровичъ Лопатинъ, „Батя” о. Михаилъ, иногда и Иванъ Капитоновичъ — вотъ тѣ Буяновскіе жители, съ которыми я чаще всего видѣлся и проводилъ часы досуга, особенно въ длинные зимніе вечера, бесѣдуя, играя въ карты или сидя за общей трапезой изъ забористыхъ домашнихъ настоекъ и вкусныхъ деревенскихъ яствъ. Нерѣдко устраивали мы, собравшись, импровизированные любительскіе концерты, въ которыхъ я исполнялъ роль аккомпаніатора, а всѣ вмѣстѣ составляли хоръ, подчасъ складный.

Наши собранія носили всегда самый задушевный характеръ и служили въ нашей благословенной Буяновской глуши дѣйствительно для всѣхъ насъ, мѣстныхъ работниковъ, живительнымъ отдыхомъ.

Помимо перечисленныхъ лицъ, въ Ушковской экономіи имѣлся многочисленный штатъ служащихъ — помощникъ управляющаго — П. Дм. Хмѣльковъ, бухгалтеръ Г. В. Богдановъ, лѣсничій и др.

Значительную и типичную во всѣхъ отношеніяхъ фигуру представлялъ собой нѣкій Евгеній Яковлевичъ Титовъ, довѣренный богатаго Самарскаго купца Н. Ф. Дунаева, завѣдывавшій, арендуемымъ его довѣрителемъ у Ушковыхъ, въ Новомъ Буянѣ винокуреннымъ заводомъ. Жилъ онъ въ особомъ помѣстительномъ флигелѣ внизу подъ горой, недалеко отъ центра села, совершенно одиноко, будучи старымъ холостякомъ. Евгеній Яковлевичъ („Явлентій” Яковлевичъ, какъ звало его простонародье.) былъ человѣкъ умный, сообразительный и хозяйственный. Дѣло свое онъ зналъ превосходно и пользовался у своего хозяина исключительнымъ довѣріемъ, жилъ особнякомъ, нигдѣ не показываясь, но вмѣстѣ съ тѣмъ, любилъ принимать у себя гостей, отличаясь такимъ радушіемъ и хлѣбосольствомъ, что невольно вспоминалась извѣстная басня дѣдушки Крылова!

Рядомъ съ Титовымъ, въ томъ ж? флигелѣ была квартира для винокура, которымъ былъ въ то время Аполонъ Николаевичъ Матвѣевъ, почтенный человѣкъ преклонныхъ лѣтъ, европейски-образовакный, съ университетскимъ стажемъ, когда-то за крайнія свои политическія убѣжденія подвергшійся кратковременной уголовной карѣ и прожившій затѣмъ нѣкоторое время за границей. Въ общемъ, о немъ у меня осталось впечатлѣніе чего-то скрытнаго, недосказаннаго, и бесѣды наши съ нимъ какъ-то не клеились.

Проживали въ Буянѣ въ квартирѣ, особо отводимой въ господской усадьбѣ, также и чины акцизнаго вѣдомства, т. наз. контролеры. Вспоминается мнѣ изъ нихъ одинъ — молодой, принадлежавшій къ старинной помѣщичьей семьѣ Симбипской губерніи — кн. М. В. Волконскій, маленькій, черненькій, скуластый, съ заросшей почти сплошь волосатой головой, съ длинными руками и огромными ладонями, онъ обладалъ, особенно въ своихъ длиннѣйшихъ пальцахъ, исключительной силой.