Мэри Кайе - Далекие Шатры

• Название: Далекие Шатры
• Автор: Мэри Кайе
• Издательство: ЛитагентАттикусb7a005df-f0a9-102b-9810-fbae753fdc93
• Жанр: Современная проза
• Год: 2017
• ISBN: 978-5-389-12617-6

Английский аристократ по рождению, Аштон был воспитан простой индийской женщиной Ситой и считал себя индийцем. Он всегда верил, что счастье ждет его в зеленой долине за заснеженными вершинами гор под названием Дур-Хайма, что означает Далекие Шатры. Однако перед смертью Сита признается, что она не родная его мать и на самом деле он англичанин. Мальчика отправляют в Англию, чтобы он получил достойное образование. Окончив престижную военную академию, Аштон возвращается в Индию в надежде сделать достойную карьеру и встретить старых друзей. Однако через некоторое время молодой человек понимает: он так и не стал англичанином, но и жители Индии не считают его своим.

По долгу службы Аш сопровождает двух индийских принцесс в княжество, где должна состояться их свадьба. И во время этого долгого путешествия он влюбляется в одну из принцесс, Анджали, и хотя та отвечает ему взаимностью, влюбленные понимают, что им никогда не быть вместе. Казалось, они будут разлучены навсегда, но события начинают развиваться самым непредсказуемым образом…

«Далекие Шатры» – одна из величайших литературных саг нашего времени, стоящая в одном ряду с такими шедеврами, как «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл и «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу.

---

Когда через десять минут хозяин дома появился в дверном проеме, Аш был так глубоко погружен в свои мысли, что не услышал тихого стука стеклярусной шторы.

Сарджи вошел с извинениями, что заставил гостя ждать, но, увидев лицо Аша, осекся, не закончив вежливой фразы, и резко спросил:

– Что случилось?

Аш, вздрогнув, вскинул на него взгляд и поднялся на ноги:

– Да ничего не случилось – пока. Но мне необходимо попасть в Бхитхор, и я пришел просить тебя о помощи, так как мне нельзя появляться там в своем обычном обличье. Я должен изменить внешность и выехать по возможности скорее. Нужен проводник, который знает тайные тропы через джунгли и горы. Ты дашь мне на время своего шикари Букту?

– Конечно, – не раздумывая, ответил Сарджи. – Когда мы выступаем?

– Мы? О нет, Сарджи! Это не вылазка на охоту. Это дело серьезное.

– Знаю. Я понял это по твоему лицу, едва вошел. К тому же если тебе нельзя появляться в Бхитхоре иначе, как переменив внешность, значит тебе опасно вообще соваться туда. Очень опасно. – Аш нетерпеливо пожал плечами и ничего не ответил, а Сарджи задумчиво проговорил: – Я никогда не задавал тебе никаких вопросов о Бхитхоре. Мне казалось, что ты не желаешь разговаривать на эту тему. Но с тех пор как ты попросил меня дать Букту в проводники какому-то хакиму, направляющемуся туда, а позже затеял историю с голубиной почтой, признаюсь, я частенько ломал голову над этим делом. Ты можешь ничего не рассказывать, но, если тебе грозит опасность, я отправлюсь с тобой: два меча лучше, чем один. Или ты считаешь, что мне нельзя доверить тайну?

– Не болтай глупости, Сарджи! – рассердился Аш. – Ты прекрасно знаешь, что это не так. Просто… ну, это дело касается только меня одного… и я не хочу ни с кем говорить о нем. Но ты уже здорово помог мне и теперь снова готов помочь, не задавая никаких вопросов. Я очень тебе благодарен, и ты вправе ожидать от меня каких-то объяснений… насчет ситуации.

– Не говори мне ничего, о чем говорить не хочешь, – быстро сказал Сарджи. – Я все равно не передумаю.

– Не знаю. Возможно. Но может, и передумаешь, а потому будет лучше, если ты узнаешь о цели моей поездки, прежде чем решить, помогать мне или нет. Дело касается обычая, который твои соотечественники соблюдали на протяжении многих веков. Нас может кто-нибудь подслушать?

Сарджи удивленно поднял брови, но коротко ответил:

– Нет, если мы выйдем в сад.

Он провел друга в сад, где розы, жасмины и лилии увядали на жаре, и здесь, вне пределов слышимости для любого праздношатающегося слуги, выслушал историю о молодом британском офицере, которому два с лишним года назад поручили эскортировать двух принцесс Каридкота на бракосочетание в Бхитхор, историю о невзгодах и вероломстве, с которыми они столкнулись по прибытии туда, и о страшной участи, ожидающей обеих.

История была неполной и не вполне точной. Аш не счел нужным упоминать о своей прежней связи с княжеством Каридкот, а поскольку он не собирался рассказывать о своих отношениях со старшей принцессой, то привел не главную причину собственного желания возвратиться в Бхитхор, а второстепенную: ему необходимо лично убедиться, что принимаются меры к тому, чтобы жены раджи не стали сати, когда раджа умрет. Сарджи же, будучи индусом, едва ли пожелает участвовать в такой истории, ведь обычай сати свято чтился веками и даже в настоящее время, вероятно, приветствуется жрецами и соплеменниками Сарджи как похвальное деяние.

Кроме упомянутых упущений, поведанная Ашем история ни в чем не отступала от истины и включала рассказ о безуспешном разговоре с полковником Помфретом, комиссаром и начальником полиции, а также о телеграммах, оставшихся без ответа.

– Теперь ты понимаешь, почему я должен сам поехать туда, – в заключение сказал Аш. – Я не могу просто сидеть здесь и надеяться на лучшее, прекрасно зная, как медленно и осторожно порой действует радж и как неохотно в последнее время он вмешивается в дела правящих князей. Представители раджа потребуют доказательств и пальцем о палец не ударят, пока их не получат. Но в данном случае доказательством станет лишь горстка пепла и обугленных костей, а тогда они уже не смогут ничего поправить, ибо даже они не в силах воскресить мертвых… Как только разожгут погребальный костер, будет слишком поздно принимать какие-либо меры – они разве что посадят в тюрьму нескольких человек, наложат штраф на княжество да извинятся за свою нерасторопность, что нисколько не поможет бедным девушкам… Сарджи, ведь это я доставил их в Бхитхор! Ты скажешь, у меня не было выбора, но мне-то от этого не легче, и, если они сгорят заживо, я до конца жизни не избавлюсь от чувства вины. Однако для тебя это не причина вмешиваться в дело, и если ты предпочтешь остаться в стороне… я имею в виду, как индус…

– Вздор! – сказал Сарджи. – Я не фанатик, чтобы желать возвращения жестокого обычая, который был запрещен законом еще до моего рождения. Времена меняются, друг мой, а с ними меняются и люди, даже индусы. Разве твои христиане в Билайте по-прежнему сжигают на кострах ведьм или собратьев-христиан, которые поклоняются тому же самому Богу на другой манер? Я слышал, раньше у вас был такой обычай, но не слышал, чтобы он сохранился до наших дней.

– Конечно нет. Но…

– Но ты думаешь, что мы, жители этой страны, не способны на подобный прогресс? Это не так, хотя на многие вещи мы смотрим иначе, чем твои соплеменники. Я не принудил бы к самосожжению ни одну вдову, если бы только она сама не желала этого больше всего на свете, ибо любила мужа так сильно, что не в силах жить без него и потому предпочитает добровольно последовать за ним. Этому, признаюсь, я не стал бы препятствовать. В отличие от твоих соплеменников я не считаю себя вправе запрещать мужчине или женщине самоубийство, если они хотят расстаться с жизнью. Наверное, здесь дело в том, что мы дорожим жизнью не так сильно, как вы, которые, будучи христианами, живете на земле лишь один раз, тогда как мы – великое множество. Мы умираем и рождаемся сто тысяч или тысячу тысяч раз, а возможно, и больше – кто знает? Поэтому мы не видим ничего страшного в том, чтобы сократить одну из своих жизней по собственному желанию.

– Но самоубийство – преступление, – сказал Аш.

– Для твоего народа, но не для моего. И это моя страна, а не твоя. И моя жизнь тоже принадлежит мне. Но вот замышлять смерть другого человека – значит совершать убийство, которого я не оправдываю. Я виделся и разговаривал с хакимом из Каридкота, он показался мне хорошим человеком, совершенно не склонным ко лжи, и я готов поверить, что двум рани Бхитхора действительно грозит опасность сгореть на погребальном костре против своей воли. Посему я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе и ему, а также рани. Ты только скажи мне, что тебе нужно.

Манилал, прибывший в полдень, был встречен шикари Буктой и отведен к хозяину дома и мужчине, которого он признал не сразу, чему не приходилось удивляться. Сарджи и Букта основательно потрудились над внешностью Аша, а сок грецкого ореха, примененный должным образом, является превосходным красителем, пусть и недолговечным. Аш также сбрил усы, и теперь никому не пришло бы в голову, что он не соотечественник Сарджевана. Спокойный индиец из среднего сословия, чьи родители или предки родом из горной местности, где у людей кожа светлее, чем у жителей более жарких областей страны, и чье платье изобличает в нем человека умственного труда с хорошим положением в обществе. Возможно, вакил (законовед) или хаким из крупного города вроде Бароды или Бомбея.

Манилал, всегда флегматичный и невозмутимый, на сей раз ахнул от удивления и с разинутым ртом уставился на Аша, словно не веря своим глазам.

– Ай-ях! – наконец выдохнул он, потрясенный до глубины души. – Просто замечательно! И все-таки… все-таки дело не только в костюме и бритве. Однако что все это значит, сахиб?

– Ашок, – с ухмылкой поправил Аш. – В этом платье я ношу другое имя, и теперь я не сахиб.

– И что са… что Ашок собирается делать? – спросил Манилал.

Аш рассказал, и Манилал выслушал с явным сомнением, а потом осторожно заметил, что из этого может выйти толк, но сахиб – Ашок – должен принимать в соображение, что бхитхорцы недоброжелательны, недоверчивы и склонны в любом чужаке подозревать шпиона. Особенно в нынешних обстоятельствах.

– Они и в лучшие-то времена недолюбливают чужаков, – сказал Манилал. – А если раджа умрет, они без раздумий перережут глотку всем нам, коли посчитают, что мы мешаем им сделать то, что они хотят.

– То есть устроить праздник. – Последнее слово Аш произнес с таким отвращением, словно оно имело мерзкий вкус. – Ты имеешь в виду, что они с нетерпением ждут чудесного представления с участием двух высокородных красивых женщин, которых приведут с открытыми лицами на площадку для сожжения и сожгут заживо у них на глазах.