Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

• Название: Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I
• Автор: Гэв Торп
• Издательство: Кузница книг InterWorld'а
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2016

Все началось примерно семнадцать тысяч лет назад, когда в мире появились Древние. Неведомые и могучие существа, решившие, что нашли неплохое местечко для жизни. Они повелевали пространством и, возможно, временем. Были способны творить жизнь и вообще больше всего напоминали богов. Освоившись на новом месте, они начали создавать разумных существ себе в помощники.

Однако идиллия созидания была нарушена Силами Хаоса, пожелавшими уничтожить молодой мир. Голодный и алчный, Хаос ринулся в материальный мир, сметая все на своем пути. И когда казалось, что все потеряно, силы порядка все-таки вырвали победу из лап Хаоса, заперев его путь в этот мир.

После этого разумным расам пришлось приспосабливаться к новым реалиям — Хаос, пускай и запертый, продолжал влиять, порабощать и изменять.

Однако столетия сменяли друг друга, старые раны мало-помалу заживали, эльфы, гномы, люди и прочие творения Древних знакомились друг с другом и худо-бедно учились жить вместе.

Это уже не были золотые века под защитой Древних. Войны сменяли одна другую, и кровь щедро лилась на землю, однако после кошмара Хаоса даже такое существование воспринималось, как благо.

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Адельхард Остготский отсалютовал сверкающим мечом Остваратом, убрал его в ножны и склонил перед Зигмаром голову.

Конн Карстен заслужил право стоять рядом с этими героями, несмотря на то что пока официально не удостоился титула графа империи, и его обычно мрачное выражение лица уступило место тонкой улыбке — он вместе со всеми радовался одержанной великой победе. За спинами собравшихся удозские и эндальские волынщики играли торжественную музыку.

Окровавленные и измученные, но от этого не менее величественные, Отвин и Марий помогали друг другу держаться на ногах. Едва ли их можно было назвать похожими на побратимов, но они вместе сражались и проливали кровь, вместе прошли тяжкие испытания.

Не было с ними только одного графа, и сердце Зигмара сжималось от горечи потери.

Аларик, Вольфгарт, Редван и новый граф Мидденхейма стояли над телом Пендрага, своего брата по оружию и лучшего друга. Все четверо были ранены в бою, но не могли не прийти сюда в этот день. Лицо Мирзы было бесстрастным, а Вольфгарт и Редван открыто оплакивали павшего друга. Даже Аларик, представитель расы, для которой жизнь человека — не более чем скоротечный миг, тоже пролил слезы по Пендрагу.

Тело побратима Зигмара завернули в сине-белую ткань, ибо воины Мидденхейма сделали ему саван из знамени города. Император счел их поступок очень правильным. Теперь рунный клинок принадлежал Мирзе, но для того, чтобы почтить Пендрага, он положил меч на грудь погибшего господина.

Зигмар валился с ног от ран и усталости, но заставил себя стоять прямо перед графами. Ибо его долгом было почтить всех тех, кто доблестно сражался и погиб во имя победы.

Он пытался придумать слова, которые смогли бы передать всю ту огромную благодарность, которую он испытывал. Сказать, как ему повезло с такими замечательными друзьями. Но никак не мог найти слов. Зигмар стоял среди своих графов и скорбел о всех тех, кого они потеряли: друзьях, с которыми уже никогда им не посмеяться снова, братьях, отцах и сыновьях, которые никогда не вернутся домой.

Граф Сигурд выступил вперед, его ладонь покоилась на рукояти меча.

— Я не знал, придете ли вы, — наконец произнес Зигмар.

— Ты позвал нас, и мы пришли, — отвечал Сигурд. — Мы всегда явимся на твой зов.

Бог-Король (не переведено)

Не переведено.

Боги плоти и крови (не переведено)

Не переведено.

Да падёт Великий Топор (не переведено)

Не переведено.

Брат меча

Он гнал лошадь слишком быстро, её бока были в мыле, а дыхание с хрипами вырывалось из груди, но Зигмар знал, что он не может позволить себе приехать в Рейкдорф слишком поздно. Деревья, холмы и признаки жилья сменяли друг друга, когда он с грохотом проносился мимо. Дым из отдалённых селений лениво вился в небе. Дым очагов, которые давно угасли и умерли, если бы не его молот.

Зигмар не обращал на них никакого внимания, сосредоточившись на опасной дороге, по которой он мчался сломя голову в град, расположенный в самом сердце Империи. Опрометчиво было гнать вот так: его лошадь могла споткнуться о выступающий корень или угодить в кроличью нору и сломать ногу. А для любого скакуна — даже для такого сильного и смелого, как Таалхорса — это стало бы смертным приговором.

Остальные остались далеко позади: Венильд, Кутвин, Леодан, Теон и Брансуил Аэсландейрский. Они понимали, что это путешествие он должен был совершить в одиночку, поэтому не погоняли своих лошадей, как Зигмар. Их лошади были также изнурены после поездки в Убежища и обратно и, несмотря на то, что они довольно часто их меняли, с последней остановки прошло достаточно много времени. Те звери, что сейчас несли их, прошли довольно большой путь и загнать их в тот момент, когда дом был уже рядом — было явно не самой лучшей идеей.

Рейкдорф лежал за холмистой грядой впереди и Зигмар уже мог слышать звуки и чувствовать запахи большого, процветающего города даже на таком большом расстоянии.

— Я иду, Вольфгард, — проговорил он. — Когда один из Братьев Меча зовёт — остальные откликаются.

Всадник встретил их в деревне, названия которой Зигмар не мог вспомнить: растущее скопление тщательно отстраиваемых очагов, у самого западного брода через Рейк, у одного из рукавов, где реке пришлось сделать ответвление, чтобы обтечь гору. Человек тщательно выбрал место — любой человек, возвращающийся в Рейкдорф с юга, почти наверняка проследовал бы здесь. Весть взбудоражила Зигмара, как немногие с тех пор, как армия Великого Некроманта была разгромлена, и он убрал со своего скакуна каждый грамм ненужного веса, прежде чем отправиться на север со всей скоростью откормленных зерном ног Таалхорсы. Гхал-мараз тяжёлым грузом давил на плечи, покрытый рунами молот был крепко привязан за спиной Зигмара. Леодан предлагал оставить его со Братьями Меча, говоря, что он был слишком тяжёлым, чтобы брать его с собой, но Зигмар предпочел бы лишиться руки, чем оставить свой рунный молот. Лучше опоздать, чем прибыть неготовым. Это было время время великих свершений, а боги не благоволят тем, кто вступает в столь опасное время без должного почтения и осмотрительности.

Он стоял бок о бок с Вольфгардом в такие моменты, и воспоминаний об этом было достаточно, чтобы слёзы навернулись на глаза, и чувство гордости выросло в его груди. Медба никогда не простит его, если он не выполнит клятвы, данной её мужу, но, что было ещё более важно, он сам никогда не простит себя. Его долг, тяжким грузом повисший на его плечах, его бремя, от которого невозможно уклониться, которое не с кем разделить и которое никогда, никогда, никогда не сможет быть забыто.

А Зигмар не был человеком, легко относившимся к данным им клятвам.

Мир раскинулся перед ним, когда он выехал из-под тени деревьев с обрезанными верхушками и, поднявшись на лысый холм, окинул взглядом место своего рождения. За прошедшие годы он изменился до неузнаваемости, превратившись из скопления рыбацких лачуг в крупнейший город Империи. Каменные стены опоясали его сердце, но огромные стройки уже вышли за их пределы, как зёрна, высыпавшиеся из разорванного мешка. Люди, прибывающие в огромных количествах из деревень в поисках работы, жилья и возможностей, требовали всё больше места для своего размещения.

Корабли из таких далёких мест, как запертые во льдах порты северного побережья, расположились у свежесрубленных причалов, усеявших илистые берега. Рейк состоял из множества заболоченных участков, каналов и постоянно расширяющихся притоков и к этому времени уже начались работы по созданию каменной устойчивой набережной и гавани, которая могла бы стать альтернативой прибрежному Марбургу. Зигмару хватило мимолётного взгляда, чтобы увидеть всё это, пока он направлял Таалхорсу вниз по мощёной дороге к мосту Саденрейк и далее, к Южным вратам.

Воины, облачённые в медвежьи и волчьи шкуры, патрулировали бастионы, и утренние лучи солнца блистали на остриях их оружия и пластинах брони. Зигмар достиг Рейкдорфа с первыми лучами серого рассвета. Пронзительный звук рога раздался с его пилообразных стен, когда воины увидели Зигмара во весь опор скачущего к мосту.

Он скакал вдоль ухоженных полей, и мужчины, женщины и дети, работавшие на них, воспряли духом, увидя его. Они не могли знать причины, что привела его обратно, но и у него не было времени, чтобы достойно ответить на их проявления преданности. Его конь шатался, тяжело дышал и Зигмар мог слышать боль в каждом свистящем вздохе верного животного.

— Последний рывок, большое сердце, — сказал Зигмар, когда они скакали по мосту Саденрейк, минуя фрески и резные фигуры героев Унберогенов. Воины у ворот забегали в суматохе, когда он остановил своего измученного коня. Он спрыгнул с седла и сделал паузу, чтобы протереть морду взмыленного скакуна.

— Ты подходящий конь для бога, — произнёс он, прежде чем передать поводья одному из подбежавших воинов.

Зигмар повернулся и побежал по улицам города, задыхаясь и смертельно боясь, что может быть уже слишком поздно. Когда он пересёк открытую площадь на северном берегу реки, то прикоснулся к Камню клятвы у своего сердца, ослабляя перевязь, удерживающую Гхал-мараз на спине. Он резким взмахом освободил оружие, продолжив бег с молотом поперек груди. Магия, связанная с древним звёздным металлом, заблистала в ожидании.

Если повитуха была права, то Гхал-мараз ему пригодится.

В конце концов, он пришёл к дому Вольфгарта, небольшому двухэтажному зданию из вытесанного гномами камня, деревянного бруса, обработанного самим мастером Голтвином, и кованых украшений из металла, выполненных кузнецом Гованноном… Это был прекрасный дом, благословленный для великой любви и обильного смеха.