Влада Крапицкая - Видеть, не глядя (СИ)

• Название: Видеть, не глядя (СИ)
• Автор: Влада Крапицкая
• Издательство: СИ
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2017

У Вас случалось такое — находясь в одиночестве, Вы вдруг периферийным зрением замечаете движение, а поворачиваясь, никого не видите? Лета с детства видела такое и боялась этого. Да ещё и мать усиливала эти страхи, водя её по всевозможным врачам и пытаясь вылечить дочь от таких видений, и почему-то не желала надолго задерживаться в одном месте. Не выдержав этого и боясь попасть в психиатрическую лечебницу, девочка попыталась покончить жизнь самоубийством. Однако её спасли, а вслед за этим прекратились и видения. Следующие тринадцать лет прошли относительно спокойно. Лета вышла замуж, и казалось, что жизнь спокойна и налажена, и они с мужем во всех вопросах солидарны, но однажды она узнаёт, что их счастливая семейная жизнь лишь фикция. Пережив потрясение от предательства того, кому она доверяла, Лета вдруг снова начинает периферийным зрением видеть необъяснимое, а вслед за этим появляются голоса, которые что-то настойчиво нашёптывают. Вот тут и начинается то, что перевернёт её жизнь раз и навсегда. Она узнаёт, что она вовсе не Виолетта, или Лета, как её называла мать, а также — почему они часто переезжали, и что родные на самом деле не так ей близки, как она считала. А затем и узнаёт, какая судьба ей уготована… Быть слепой Пифией и во всём полагаться на своего Поводыря, который вызывает ненависть, ну никак не входило в её планы… Да и видения вызывают страх и ужас, потому что общаться с потусторонним миром совсем не просто. Но необходимо либо смириться, либо умереть. (Без вычитки!)

---

Обведя взглядом комнату, я попыталась представить себе — каково это, но ничего не получилось.

— Всё равно не понимаю, — пробормотала я. — И опять же, если видите лишь цвет ауры, как определили, что я похожа на мать?

— Цветом ауры и похожа. Чуть позже ты обязательно меня поймёшь и научишься различать малейшие нюансы в оттенках различных цветов, — ответила она. — И потом, пальцы тоже дают много информации. Тактильные ощущения у нас, как и у любых слепых обострены. У тебя такой же овал лица, изгиб бровей, очертания губ, как и у твоей мамы. Её, кстати, звали Ханкара, или Хана.

— Ханкара — Канхар, Велес — Левеса, Сурияна — Янсур, — пробормотала я. — У всех имена похожи…

— Да, — она кивнула. — Это наш обычай, чтобы имена звучали созвучно. Это тоже помогает установить связь между парой.

— Просто имена какие-то необычные.

— Ну, это всё относительно. Сейчас они необычные, а раньше считались нормальными. Мода на имена постоянно меняется, но нашего Ордена это не касается. Традиции складывались не одну сотню лет, и мы стараемся придерживаться их.

— Не одну сотню? Вы давно существуете? — я снова удивилась.

— Конечно. История уходит ещё вглубь язычества. Как бы не называли богов, суть не меняется — есть добро и зло, и мы стоим на страже добра. У нас есть свои правила, особенности, традиции и обряды. Есть верховные Пифии, и Совет. Первые ведают делами в потустороннем мире, вторые — в человеческом. Например, твой отец входит в Совет и играет там немаловажную роль. А вообще наш Орден насчитывает немалое количество людей. Пифии и их Поводыри занимаются своими делами и спасают людей, а Совет занимается обеспечением нормальной жизнедеятельности первых. Ведь нам же нужно ездить по городам, на что-то жить, питаться и одеваться. Правда, большая часть людей и не понимают, на кого конкретно работают, но это уже не столь важно для нас.

— Ясно, — ответила я, хотя мало что поняла.

— Не забивай себе голову такими вещами, — добродушно сказала женщина. — Это я рассказала, чтобы ты поняла — нужды ты ни в чём испытывать не будешь. Остальное пусть тебя не волнует. Тебе нужно сосредоточиться на способностях. У нас мало времени, чтобы ввести тебя в наш мир. И ещё, пока ты способна видеть, я хочу тебе кое-что показать.

Произнеся это, она посмотрела на своего Поводыря и тот, кивнув головой, достал что-то из кармана, а женщина тем временем перевела взгляда на отца и Яна, и они моментально встали и вышли из комнаты.

— Не знаю, что ты помнишь из своего детства. Поэтому хочу показать тебе некоторые фотографии, — добавила она. — Велес оцифровал их и сбросил на флешку. На большом экране телевизора ты ещё сможешь рассмотреть детали.

Поводырь тётки тем временем подошёл к большой плазменной панели, висящей над каминной полкой и, включив телевизор, вставил в разъём флешку. Найдя нужную папку, он открыл её, и на экране появилась фотография двух девушек, стоящих в обнимку.

— Здесь мы с твоей мамой. Мне здесь одиннадцать, а ей двадцать, и она уже носит тебя под сердцем, — сказала тётка и, встав перед телевизором, я приникла к нему взглядом, силясь рассмотреть всё до мелких подробностей.

Резкость зрения заставляла желать лучшего, но всё же я ещё могла видеть основные детали и сердце учащённо забилось в груди, потому что старшая девушка имела во внешности много схожего со мной. «Мама…» — с болью подумала я, глядя на экран и спросила:

— Отчего она умерла?

— После родов открылось кровотечение, — отрывисто ответила тётя. — Вообще, у нас крепкое здоровье и мы редко жалуемся на недомогания. Даже выглядим моложе, чем люди нашего возраста. Единственное, что нас резко отличает, мы седеем намного раньше. Как правило, к тридцати пяти годам волосы полностью становятся седыми… Но в этом случае никто не смог помочь и твоя мама умерла.

— Получается, я убила её, — прошептала я и ощутила боль. — Поэтому отец готов был пропустить меня через пекло. Он ненавидит меня за смерть мамы…

— Неправда! — грубо прервала меня женщина. — Отец любит тебя! И всегда любил! Ты для него частичка любимой Ханы и всё, что он делал, только ради тебя. Поверь, если бы можно было вытащить из тебя дар по-другому, он не пошёл на такой ужасный шаг. Нам всем нелегко пришлось. Такой выбор — это самое ужасное, но твоя жизнь важнее. Поставь себя на наше место. Представь, что ты потеряла ребёнка и после долгих поисков нашла его, но знаешь, что ему осталось жить недолго, и есть лишь один шанс, пусть и жестокий, спасти жизнь. Что бы ты выбрала — смерть, или всё же постаралась использовать единственный шанс?

— Н-не знаю, — запнувшись, пробормотала я, хотя в глубине души поняла, что поступила так же, надеясь, что потом смогу залечить эту душевную травму.

— Знаешь. Любой бы выбрал жизнь, поэтому даже не допускай мысли, что тебя кто-то из нас не любит. Наоборот, мы бесконечно дорожим тобой, — произнесла женщина, а потом обратилась к своему Поводырю: — Велес, давай вторую фотографию.

— Подождите! Хочу более подробно всё рассмотреть, — попросила я и, подойдя ещё ближе к экрану, принялась рассматривать фотографию, а потом спросила: — А почему вокруг глаз у вас нанесены красные тени и какие-то линии?

— Это наш обычай. Глаза девочек, набирающих силу, всегда так оттеняли, — голос тётки опять стал мягким и доброжелательным. — И с тобой так же происходило бы, останься ты с нами. Лишь как только мы слепнем, упор на глаза уже не делается.

— Значит, здесь мама уже слепа?

— Да. Она в восемнадцать лет стала полноправной Пифией.

— Понятно, — прошептала я, стараясь запечатлеть образ матери в памяти.

Тётка немного подождала, давая мне на это время, а потом на экране появилась новая фотография — мужчина с младенцем на руках.

— А это уже отец с тобой. Канхар тяжело переживал смерть Ханы и боготворил тебя, — вставила она, хотя это и не требовалось, потому что то чувство тепла, что исходило от фотографии, описать словами было невозможно.

Через некоторое время фото опять сменилось, и я увидела мальчика лет шести. Он также держал младенца, и чувствовалось, что он счастлив, как никогда.

— А это уже ты с Яном. Обычно разница в возрасте между Пифией и Поводырём составляет года три-четыре. Но Яну пришлось ждать тебя шесть лет. Все даже начали думать, что он останется без пары. А потом родилась ты… Ян не помнил себя от счастья и любую свободную минуту посвящал тебе. Учителя даже жаловались на него, — в голосе женщина проявилась нежность. — Бедный мальчик, он столько ждал и потом долго страдал, когда тебя выкрали.

«А найдя, заставил страдать меня», — подумала я, и вспомнилось всё то, что пришлось пережить, из-за чего внутри поднялась волна злости и ненависти.

— А вы уверены, что он предназначен для меня? — нерешительно просила я. — Как вообще это определяется? Может в нашем случае это ошибка? Кроме ненависти я ничего к нему не испытываю. Да и он, похоже, не сильно обрадовался моему появлению…

— Ооо, ты даже не представляешь, как он рад вашей встрече, — тётка широко улыбнулась. — Когда ты ослепнешь, то поймёшь меня. Сейчас ты видишь лишь его внешнее проявление эмоций, а потом увидишь суть. Все эти годы его аура была тусклой и блёклой, а сейчас она играет и переливается. Просто он осознаёт, что после случившегося нет смысла показывать всю силу его чувств. Ты же не поверишь ему. Плюс, ему самому больно и стыдно от произошедшего. И сейчас он испытывает чувство вины за насилие над тобой. Но однажды, когда ты привыкнешь к нему, он откроется, и вот тогда всё поймёшь и увидишь его настоящим. И сразу могу заверить — ошибки быть не может. Вы предназначены друг другу. У вас одинаковый цвет ауры и когда она соприкасается, то начинает сиять и искриться. Так происходит лишь, когда встречаются предназначенные друг другу свыше. Такие чувства не меркнут всю жизнь. А то, что ты пока ничего притягательного не испытываешь к нему, это нормально. Ненависть плохое чувство, оно перекрывает всё. Вот когда ты её отпустишь, узнаешь Яна ближе, тогда всё встанет на свои места.

Тяжело вздохнув, я снова внимательно посмотрела на фотографию, а потом отвернулась, не зная — смогу я простить насилие или нет, а когда снова посмотрела на экран, там уже была другая фотография. На ней маленькая девочка сидела перед тортом, на котором горела свеча в виде цифры один. Справа от ребёнка стоял смеющийся Канхар и женщина, в которой я узнала Марину, а слева — мальчик с каштановыми волосами.

— Это твой первый день рождения, — с мягкой улыбкой сказала тётка. — Ты была смешным ребёнком и очень добрым. Мы в тебе души не чаяли. Старшие Пифии говорили, что ты лучишься добром. Я, к сожалению, на тот момент ещё видела и не могла оценить твою ауру, но она многих завораживала светом добра, исходящим от тебя…

— Светом добра… — пробормотала я и закрыла глазам. — Если я и была доброй, то всё изменилось. Сейчас я стала другой.