Барбара Сигел - Сага о копье: Омнибус. Том III

• Название: Сага о копье: Омнибус. Том III
• Автор: Барбара Сигел
• Издательство: Кузница книг InterWorld'a
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2017

Затерянный во Времени и Пространстве волшебный мир Кринн…

Много веков назад Боги отвернулись от людей и на земле воцарился хаос. Никто уже не верил в то, что Боги существовали и только некоторые продолжали искать подтверждения, что Боги существуют и они вернутся. Злая сила, во главе с темной королевой Такхизис, стремится завоевать мир, и только вера в Богов может спасти людей от темных сил…

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

— С какой стати? Зачем им умирать ради нас?

— Но ведь мы идем вместе с ними на штурм их города.

— А вы бы сделали это, если бы за его стенами не томился ваш сын?

Лицо Эльханы сразу потемнело. Лишь глаза выдавали в ней живое существо, но и они стали какими-то чужими.

— Сильванестийцы продолжат наступление на Оплот, — заявила она, глядя мимо Гилтаса на юг, словно могла видеть сквозь горы свою покинутую родину. — Квалинестийцы же пусть поступают, как считают нужным. — И, отвернувшись, Эльхана крикнула Самару: — Собери всех. Я хочу поговорить со своим народом.

Она выпрямила спину, расправила плечи и ушла. Гилтас задумчиво посмотрел ей вслед.

— Вы согласны с ней? — спросил он Самара.

Тот бросил на него взгляд, равносильный пощечине, и Гилтас понял, что задал неуместный вопрос. Эльхана была для Самара и королевой, и командиром, и он бы скорее умер, чем выступил против нее.

Никогда еще Гилтас не чувствовал себя таким раздавленным и беспомощным. Внутри него поднимался гнев, не находивший выхода.

— У нас больше нет родины, — сказал он подошедшему Планкету. — И вообще ничего нет. Мы изгнанники. Почему Эльхана этого не видит? Почему она не понимает этого?

— И видит, и понимает, — вздохнул Планкет. — Штурм Оплота — это и есть ее ответ врагам.

— Неверный ответ, — заметил Гилтас.

Тем временем бегуньей занялись эльфийские целители с травами и настойками, и Львица смогла подойти к мужу.

— Какие планы?

— Двигаемся на Оплот. Эта вестница принесла какие-нибудь новости о наших эльфах, оставшихся в Сильванести?

— По слухам, они бежали обратно в Пыльные Равнины.

— Где им, вне всякого сомнения, никто не обрадуется, — покачал головой Гилтас. — Ведь жители Равнин предупреждали нас об этом.

Он был на грани отчаяния. Его неумолимо тянуло назад, и он вдруг отчетливо осознал, что гнев, закипавший у него внутри, был направлен на него самого: ему следовало слушаться голоса своего сердца и остаться с квалинестийцами, а не втягиваться в какую-то сомнительную кампанию.

— Я заблуждалась не меньше тебя, муж мой. Я противостояла тебе и теперь горько раскаиваюсь в этом, — призналась Львица. — А ты не казни себя. Ты все равно не смог бы предотвратить вторжение минотавров.

— Да, но, по крайней мере, я был бы вместе с моим народом, — возразил он, — и мог бы разделить его горе.

Гилтас мучительно размышлял о том, что ему делать. Отправиться назад? Но дорога была трудной и очень опасной. В одиночку он ее не преодолел бы, а забрав с собой квалинестийских воинов, ослабил бы силы Эльханы. К тому же этим он мог вызвать настоящее смятение в ее рядах, так как многие сильванестийцы, глядя на него, тоже загорелись бы желанием вернуться домой. А ведь сейчас эльфам было как никогда необходимо держаться вместе.

И вдруг сзади раздался рык, потом другой и третий, вдоль всей линии эльфийского войска. Эльхана прервала свою речь и обернулась. Рык доносился уже отовсюду, сыплясь на эльфов, словно камнепад.

— Великаны-людоеды!

— С какой стороны? — крикнула Львица одному из своих разведчиков.

— Со всех!

Дорога привела эльфов в маленькую, узкую долину, окруженную высокими утесами, которые, казалось, внезапно ожили: тысячи огромных фигур зашевелились на их фоне, глядя на пришельцев в ожидании приказа убивать.

26. Приговор

Боги Кринна снова собрались на совет. Боги Света стояли напротив Богов Тьмы, подобно тому как день стоит против ночи, а между ними находились Боги Равновесия. Боги Магии держались вместе, и среди них находился Рейстлин Маджере.

Паладайн кивнул, и маг выступил вперед. Поклонившись, он просто сказал:

— Я справился.

Боги посмотрели на него в немом недоумении — все, кроме Богов Магии, которые обменялись многозначительными улыбками.

— Как это было? — спросил наконец Паладайн.

— Мне выпала нелегкая задача. По Вселенной носятся потоки хаоса. Магия стала груба и непокорна: стоит мне протянуть к ней руку, как она ускользает, словно песок сквозь пальцы. Когда кендер использовал устройство, я сумел уцепиться за него и отправить его туда, где вихрь хаоса не так силен. Я удерживал Таса в прошлом достаточно долго для того, чтобы он смог осознать произошедшее, но затем магия покинула меня, и я потерял кендера из виду. Впрочем, мне уже было известно, где его искать, и оставалось лишь подождать, когда он снова запустит артефакт в действие. Тогда я перенес Тассельхофа во время, знакомое нам обоим, а потом наконец вернул его в настоящее. Теперь настоящее и прошлое связаны неразрывной нитью. Следуя за одним, вы неизменно найдете и другое.

— Что ты видишь? — обратился Паладайн к Зивилину.

— Я вижу мир, — тихо ответил Зивилин, и на глазах у него выступили слезы. — Я вижу прошлое, настоящее и будущее.

— Какое будущее? — поинтересовалась Мишакаль.

— То, к которому сейчас устремлен мир.

— И его уже нельзя изменить?

— Конечно, можно, — усмехнулся Рейстлин. — И изменить, и окончательно разрушить.

— Ты имеешь в виду, что треклятый кендер все еще жив? — прорычал Саргоннас.

— Я имею в виду возросшую силу Владычицы Тьмы. Если вы надеетесь разгромить ее, то Тассельхофу придется слетать еще кое-куда. После того как он сделает это…

— Мы сразу же отправим кендера к моменту его смерти, — закончил Саргоннас.

— Мы дадим ему шанс, — поправил минотавра Паладайн. — Никто не станет отсылать кендера в прошлое насильно. У него есть свобода выбора, как и у всех других живых существ на Кринне, и мы не можем отказать ему в этом только потому, что нам так удобно.

— Удобно! — взревел Саргоннас. — Да он же уничтожит всех нас!

— Если такова цена за наши убеждения, то мы заплатим ее. Твоя супруга отвергла понятие свободы воли, Саргоннас. Она предпочла править рабами. Ты сам всегда выступал против этого. Скажи-ка, заслуживают ли минотавры Бога, который делает их рабами? Бога, который не позволяет им самостоятельно избирать свой жизненный путь и свободно идти по нему к чести и славе?

— Нет, но мои минотавры не имеют ничего общего с каким-то безмозглым кендером, — пробормотал Саргоннас, однако при этом уткнулся носом в свою шерсть. — Впрочем, теперь возникает следующий вопрос. При условии, что окаянный кендер всех нас не погубит, — он бросил выразительный взгляд на Паладайна, — какому наказанию мы должны будем подвергнуть Богиню, чье имя я не желаю даже произносить? Богиню-отступницу?

— Для нее может быть только одно наказание, — сурово заявил Гилеан, кладя руку на Книгу.

Паладайн огляделся.

— Все согласны?

— Да, во имя Равновесия в мире, — подтвердил Хиддукель, Хранитель Весов.

Паладайн поочередно обратился к каждому из Богов, и каждый утвердительно кивнул. Наконец он взглянул на свою возлюбленную супругу Мишакаль. Она стояла, низко опустив голову.

— Это неизбежно, — мягко произнес Паладайн.

Мишакаль подняла свои заплаканные глаза и долго-долго смотрела на Бога Света. В конце концов и она кивнула.

Паладайн положил руку на Книгу.

— Да будет так, — сказал он.

27. Тассельхоф Непоседа

Жизнь Тассельхофа состояла из героических моментов. Скверные моменты в ней, конечно, тоже присутствовали, но первые сияли так ярко, что заслоняли своим светом все невзгоды, задвигая их на задворки памяти, откуда те периодически напоминали о себе, но боли причинить уже не могли.

Этот момент был, пожалуй, самым героическим, и героичность его с каждой минутой возрастала.

Тас уже начал привыкать к путешествиям сквозь время и пространство и даже нашел, что сопровождающие их головокружение и потеря ориентации, казалось бы, враждебные повседневной жизни, тем не менее вносят в нее приятное разнообразие.

Впрочем, на этот раз головокружение прошло сразу же после приземления, и Тассельхоф принялся осматриваться, пытаясь понять, где он находится.

Прежде всего он увидел огромного серебряного дракона. Его морду на уровне глаз пересекал ужасный рваный шрам, и Тас понял, что это тот самый слепой, который явился на Совет Рыцарей. По-видимому, перелет не слишком утомил его, ибо он спокойно помахивал крыльями, вертел головой, поводил носом и прислушивался. Тас подумал, что либо путешествия во времени никак не сказываются на самочувствии драконов, либо слепота дает Мирроару определенные преимущества, и решил обязательно поинтересоваться позднее, какая версия правильна.

Двое других чувствовали себя не так хорошо. Герард и первое-то свое путешествие перенес неважно, а после нынешнего вообще с трудом держался на ногах.

Глаза Одилы были широко раскрыты. Она задыхалась, жадно ловя воздух ртом, и, глядя на нее, Тассельхоф вспомнил одну несчастную рыбку, которую однажды обнаружил у себя в кармане. Он понятия не имел, каким образом она туда попала, и по привычке пришел к заключению, что ее кто-то потерял. Ему удалось быстро доставить рыбку к воде. Полежав немного на боку, она очнулась и уплыла. Да, определенно Одила была похожа на нее.