Барбара Сигел - Сага о копье: Омнибус. Том III

• Название: Сага о копье: Омнибус. Том III
• Автор: Барбара Сигел
• Издательство: Кузница книг InterWorld'a
• Жанр: Фэнтези
• Год: 2017

Затерянный во Времени и Пространстве волшебный мир Кринн…

Много веков назад Боги отвернулись от людей и на земле воцарился хаос. Никто уже не верил в то, что Боги существовали и только некоторые продолжали искать подтверждения, что Боги существуют и они вернутся. Злая сила, во главе с темной королевой Такхизис, стремится завоевать мир, и только вера в Богов может спасти людей от темных сил…

Книга производства Кузницы книг InterWorld'a.

https://vk.com/bookforge — Следите за новинками!

https://www.facebook.com/pages/Кузница-книг-InterWorldа/816942508355261?ref=aymt_homepage_panel — группа Кузницы книг в Facebook.

---

Ноздри Голгрина затрепетали под напором необыкновенно сильного запаха, к которому примешивался аромат разложения. Вдоль стен были расставлены большие клетки личного зверинца Кхана. В ближайшей, высотой три фута, сидел мерзкий голый гном, один из тех, что водятся в холмах. Он казался мёртвым, но грудь его иногда вздымалась и опадала. Узкая клетка заставляла его сидеть вытянув ноги и не давала шевелиться. В соседней большой клетке сидело ужасающее существо, очень сильно напоминавшее пропавшего некогда лорда, который как-то был приглашён на высочайшую аудиенцию. Дальше в широкой клетке сидела огромная красная птица с размахом крыльев в два гномских роста, но, в отличие от остальных, она чувствовала себя прекрасно и косилась на подошедшего голодным глазом.

Заранг явно любил эту птичку, судя по крупным костям, усеивающим днище клетки, и часто кормил.

Чёрные шары глаз птицы воззрились на Голгрина, а затем поспешно прикрылись плёнкой век, когда Великий Лорд оскалил клыки — хищник узнал хищника.

Дальше тянулся длинный ряд клеток, в которых содержались самые разнообразные животные, в том числе редкие и смертельно-опасные. Но Голгрин больше не обращал на клетки внимания, ибо впереди заметил своего повелителя Заранга.

Великий Кхан был не один — почти сотня людоедов разного возраста и пола сидела вокруг него на цветных, украшенных орнаментом подушках. Большинство подушек было запачкано винными пятнами и усеяно кусками пищи, сыплющимися на них из жующих пастей. Сами участники пира мало обращали внимание на подобные мелочи, торопливо раздирая зубами мясо, подаваемое на подносах рабами, в которых с большим трудом можно было опознать человеческих женщин. Один людоед проявил хорошие манеры и, проглотив кусок козлятины с кровью, вытер руки о тунику склонившейся рабыни.

Музыка теперь слышалась ясно: на большой лире играло худое бледное существо с редкими пучками волос, в котором, если долго приглядываться, можно было узнать эльфа. Его лицо было покрыто свежими синяками — когда Кхану не нравилась песня, он в доходчивой форме выражал своё неудовольствие.

Раздался взрыв хохота. В маленьком кругу посередине залы дрались небольшие рептилии, подзуживаемые хозяевами под крики о ставках и пари. Они шипели и плевались, как большие, стараясь вцепиться в глотку друг другу. Их передние когти, до поры прятавшиеся в кожистых чехлах лап, вылетали к противнику, чтобы вырвать клочья мяса. В обычной жизни бараки были хищниками-одиночками, не терпящими вторжения в собственные угодья и нападающими на любое существо, независимо от размеров.

Хотя Голгрин ощутил на себе хмурые взгляды, он постарался изогнуть губы в самой тёплой и приветливой улыбке, на которую только был способен, — Великий Кхан ожидал его уже много дней.

Рядом с Зарангом воздух был плотен от ароматического дыма грмина, вокруг повелителя возлежали его любимчики, чьи клыки были подточены так же, как у Голгрина. Они вдыхали благовоние сквозь длинные тростниковые трубки, украшенные серебром. Позади грелись чаны на горячих угольях, а рабы-людоеды нервно носились взад и вперёд с медными горшками, наполненными холодной водой. Дело в том, что фиолетовые цветы грмина становились наиболее ароматными, если их сначала увлажнить горячей, но не кипящей водой.

Голгрин махнул рукой, приказывая своей свите остановиться, и шагнул вперёд, приблизившись к дальнему концу залы, где стоял высокий, увенчанный звездой каменный трон Великого Кхана. Навстречу ему рванулось крылатое животное, гневно выпуская когти и щёлкая клювом — казалось, ожил один из барельефов столицы. Крылья грифона были подрезаны, и он не мог подняться в воздух, но, по крайней мере, он громким клёкотом оповестил о приближении Голгрина. Надсмотрщик немедленно хлестнул его, заставляя замолчать, и поклонился великому лорду.

Выпустив последнее колечко ароматного дыма, Великий Кхан Керна, Заранг И'Уркарун Драгон — Заранг Великий Дракон, — опёрся на подушки и посмотрел на своего верного слугу. В его налитых кровью глазах плескалась ярость, и, ощутив изменения в атмосфере пира, эльф-лирник смолк, постаравшись отступить в угол на всю длину цепи. Хозяева бараки прыгнули в круг и, надев стальные перчатки Рыцарей Нераки, спешно загнали своих питомцев в клетки, прекратив писк и шипение.

Зал впервые обратил на Голгрина внимание, глядя со смесью интереса, презрения и опасливого уважения.

Тот опустился на одно колено, но не отвёл глаз под пронзительным взглядом Великого Кхана. Заранг не выдержал первым, дрогнув и заморгав водянистыми глазами. И только тогда Голгрин начал зачитывать официальные поздравления и восхваления повелителю Керна. Закончив, он немедленно вскочил на ноги, чем нарушил ещё одну древнюю традицию.

Заранг снова затянулся ароматным дымом и широко улыбнулся; его клыки были не только подточены, но и заострены так, что он легко мог перекусывать любую кость — Великий Кхан любил откусывать у провинившихся пальцы, чтобы затем накормить ими любимую птичку.

— Юроок ки ифана и'Голгрени, — произнёс Заранг, откладывая трубку и снова небрежно откидываясь на подушки, — Голгрин мог сколько угодно стоять в его присутствии, но Великий Кхан легко докажет, насколько он презирает подобную неучтивость.

Великий Лорд в свою очередь не произнёс никаких слов благодарности в ответ на похвалу Заранга, лишь щёлкнул пальцами, и свита немедленно подтащила тяжёлые сундуки с добычей. Пирующие вынуждены были разойтись подальше, уступая место шести огромным ящикам, тяжело бухнувшимся на пол.

Жадность победила страх и ненависть. Заранг, блеснув золотом на своей драгоценной мантии, вырвал палку погонщика у одного из хозяев бараки и нетерпеливо ударил по крышке ближайшего сундука. Людоед из его личной стражи выступил вперёд с поднятым топором, но Голгрин в мгновение ока выхватил оружие и сам обрушил сильный удар на крепкие запоры.

Заранг алчно распахнул крышку — светлая сталь жарко заблестела в свете факелов. В сундуке лежали драгоценные кубки и оружие, переливались монеты и сверкали искрящиеся камни. Голгрин одну за другой откинул остальные крышки, являя всем невиданное богатство, плод его хитроумной политики. Почти все сундуки были забиты сталью, но попадались и драгоценные ткани вперемешку с редкими металлами.

С жадным хрюканьем наклонившись вперёд, пузатый Заранг вытащил одно из лезвий, высоко подняв, чтобы все могли оценить мастерство кузнеца.

— Игран ки верата и'Нераки? — спросил Кхан. — Ф'хан?

Великий Лорд медленно повернулся к своим воинам и сделал знак тем, кто наблюдал за заключёнными. Стражи немедленно вытолкнули вперёд рыцаря с тонкими чертами лица и аккуратно подстриженными волосами, лишившегося уже одного глаза, когда он пробовал показать характер. Голгрин ударил раба по спине, так что мужчина кубарем влетел в круг, где недавно бились, бараки, прямо под ноги Великому Кхану.

Свита немедленно взорвалась возбуждёнными азартными криками.

— Ф'хан! Ф'хан! — неслось отовсюду.

Заранг медленно шагнул вперёд, тряся двойным подбородком. Он усмехался, подбадривая кричащих резкими жестами. Рыцарь же безучастно стоял в круге, ёжась от криков, но не обращая ни на кого внимания.

Почуявший кровь грифон забился на возвышении и хрипло заорал. Его крик подхватила красная птица, любительница пальцев. Но их хищные вопли бледнели по сравнению с рёвом, вырвавшимся из десятков людоедских глоток. В круг полетели разные монеты, ставки делались с ужасающей скоростью. Подражая эрдам, людоеды предпочитали заключать пари с большим количеством оговорок, таких как: на каком ударе падёт жертва, в какое именно место, на что именно будет похож предсмертный крик… Ставки принимались любые.

Когда возбуждение достигло апогея, Заранг вскинул стальное лезвие над головой, нежась в льстивых словах, льющихся со всех сторон. Голгрин стоял рядом с бесстрастным лицом, лишь прикрывая веками горящие глаза.

Великий Кхан широко размахнулся.

— Ф'хан! Ф'хан! Ф'хан не Нераки! — вопили, надрываясь, кутилы.

Лезвие вошло ровно между лопаток — одетый в грязные лохмотья рыцарь не имел никакой защиты, кроме собственной кожи.

Широкой струёй брызнула кровь, мужчина, закричав, рухнул на пол, извиваясь на мраморных плитах, но не умирая.

Заранг снова размахнулся и ударил изо всех сил.

Меч рассёк плечо рыцаря, почти отрубив левую руку и глубоко уйдя в тело. Человек перестал извиваться, но грудь его судорожно вздымалась, не оставляя сомнений в том, что рыцарь жив.

Снова зазвенели монеты — спешно заключались новые ставки. Заранг, Великий Кхан Керна, посмотрел на Голгрина почти с детской обидой, а затем ударил вновь, перерубив рыцарю шею.

Теперь раб дёрнулся и наконец-то умер, и пока подхалимы со всех сторон восхищались мастерством повелителя, тот отряхнул капли крови с мантии и высокомерно отказался от меча.