Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

Сегодня Генрих Александрович пришел в аккуратном вязаном пуловере, черных брюках с идеально наглаженными стрелками и в новых, чуть затемненных по моде очках. Не говоря ни слова, он принялся писать на доске задания для первого и второго варианта, стараясь к звонку непременно успеть хотя бы половину. Ученики морщились, презрительно фыркали, устало зевали, но открыли тетради и заставили себя думать.

— А я сегодня один на парте, мне какой вариант писать? — спросил Неволин.

— Ты бы какой хотел?

— Тот, что полегче.

— Смотри сам, не знаю.

Класс затих, погрузившись работу: все головы были склонены, лбы наморщены, шариковые ручки, как конькобежцы, виртуозно затанцевали по страницам, оставляя на белой поверхности витиеватые синие следы. Формулы тоже обладали душой, и душа эта полностью состояла из чернил. Хрумичева медленно-медленно принялась доставать из-за рукава приготовленную шпаргалку. Наверное, она сделала уж слишком сосредоточенное лицо, что тут же было замечено Гуцем:

— Хрумичева! Высоко сижу! Далеко гляжу!

Анвольская хихикнула, а шпаргалка-путешественница от неожиданности упала на пол. Галина попыталась подвинуть ее ногой к себе, но суровый взгляд физика уже запеленговал нарушение дисциплины. Где-то к середине урока, когда Гуц отвернулся в окно, Алексей тихонько ткнул в спину впереди сидящую Грельмах и шепотом произнес:

— Танька, во второй задаче ответ 12 или 12,5?

Та показала карманный калькулятор, запрещенное на уроках интеллектуальное оружие. Там стояли цифры: 12, 49999999.

— Офанареть можно.

К слову сказать, Парадов никогда не называл девушек — Таня, Лида, Марина или Света. Зато в его личной вселенной повсюду обитали Таньки, Лидки, Маринки да Светки. Ну, иже им подобные. К людям в целом он обращался либо «приматы», либо «многоклеточные», что с точки зрения биологии вполне справедливо. Тут не поспоришь. Когда же людей было слишком много, и они могли побить, он снисходил и ласково называл их «люди».

Этот день закончился без особых приключений для всех представителей девятого «а». Поздним вечером, когда большая и малая стрелки часов сливались в одну вертикальную линию, Кирилл Танилин записал в своем дневнике:

«Я уже неоднократно пожалел, что родился на земле. Впрочем, родись я на какой-нибудь другой земле, что бы изменилось? Нет здесь ни в чем радости: ни в работе, ни в отдыхе, ни в пустых развлечениях. Кто-то из Библии сказал: все суета и томление духа. Кажется, Соломон — царь такой. Три тысячи лет назад, как и сейчас, некоторые тоже гнили от депрессий.

Кажется, сдохну я скоро… Нет, правда, предчувствие такое, и сны снятся соответствующие. Кладбище — вот самое прекрасное место на планете: там уже никто ни с кем не спорит и не действует никому на нервы. Почему бы сразу не рождаться на кладбище? Младенцы, из года в год растущие в гробах… Вот тема для фильма ужасов.

Контрольную по физике сегодня сделал за полчаса, хотел взяться за второй вариант, потом подумал: оно мне надо? Решил помочь Бомцаеву — он, бедный, является самым неудачным соединением аминокислот в нашем классе. Ни внешности, ни ума, ни спортивных данных. Прости, Боцман, это правда. Физик, кстати, лучше владеет формулами, чем математичка. Это я как специалист говорю.

Земля-матушка, космос-батюшка, простите меня, если нагрешил…

Вот напоследок несколько философских мыслей:

«Безумие — это высшее состояние души» (сказал Конфуций)

«Самый мудрый в мире человек — это Конфуций» (сказал Конфуций)

«Самый мудрый в мире человек — это Конфуций» (сказал Конфуций)

«Мысль, повторенная два раза подряд — это не тавтология, это склероз…» (Догадаетесь? — Конфуций сказал)

Если для кого-то утро вечера мудренее, то у меня утро вечера трезвее…»

Дописав последнюю строчку, Кирилл исполнил ритуал вхождения в ночь. Так красиво он называл принятие внутрь себя волшебной воды, которая грела и успокаивала. Успев привыкнуть к ее вкусу, он каждый раз морщился все меньше, а закусывал обычно свежим помидором. Но сегодня стопки ему показалось уже мало. По-тихому, чтоб родители не услышали предательских бульков, он налил еще и повторил процедуру. Жидкость горчила в горле, но несла сладость измученной душе.

Так прошел день…

Потом еще один…

И еще…

Наступила пятница, а с ней и очередное заседание Великого Триумвирата. Алексей пришел на встречу в черной бабочке, прикрепленной булавкой к воротнику рубашки. И где он ее раздобыл? Члены тайного общества с легким изумлением посмотрели на нее, но словесных комментариев не последовало. Принялись тасовать карты, передавая их по кругу.

— Если мне сегодня третий раз подряд выпадет черный лист, я сожгу эту колоду, — первым подал голос Алексей.

— Ага.

— Не ага, а так точно. — Парадов поправил бабочку и обратился к Литарскому: — А ты че такой хмурый?

— А-а… в этой суете всякой домашнюю работу еще не сделал.

— Нашел из-за чего переживать. Как говорит наша англичанка: «работа не work, в лес не убежит».

В квартире Клетчатого обитал кот Дармоед. Он вдруг задумал помешать совещанию великих особ, запрыгнул на стол и принялся нюхать карты, виляя хвостом. Так как кот был полностью черного цвета, то его определили как представителя темных сил. Клетко посадил его себе на плечо, завершая раскладывать карты:

— Ну что, самый торжественный момент. Вскрываемся!

На этот раз пиковый туз достался Литарскому, он равнодушно посмотрел на черный клин, пробормотал что-то там насчет превратностей судьбы и пожал лапу Дармоеду. Туз червей снова оказался у Клетчатого, его не смываемая с лица улыбка стала еще шире.

— И за что тебя черви так любят? — поинтересовался Алексей.

Клетко написал задание, заклеил его в конверт и отдал Стасу. Квартира его выглядела довольно ухоженной для простых советских тружеников. По стенам — моющиеся обои, слегка позолоченные, с изящным, чуть выпуклым рисунком. На полу модный ныне линолеум, заделанный под паркет. В каждой комнате ковры да паласы, а в зале еще располагалась богатая югославская стенка. И это при том, что его мать работала простой нянечкой в детском саду, а отец…

— Клетчатый, все забываю спросить, кто у тебя отец? — поинтересовался Парадов.

— В бане работает.

— В бане? И кем же он там работает? — Алексей улыбнулся и почесал себе нос. — Умывальников начальник и мочалок командир?

— Ну… что-то типа того.

Когда гости уже собирались уходить, хозяин квартиры, выпустив наконец Дармоеда на волю, неожиданно произнес:

— Здесь и сейчас!

У Литарского брови, одна за другой, полезли на лоб:

— Так быстро? — от распечатал конверт и принялся вслух читать: — «Ты должен завербовать в наш союз еще одного члена из общества людей». Во как!

— Кстати, — легко поддержал Парадов, — эта идея уже давно у меня на уме вертится. В самом деле, чего мы друг над другом только издеваемся, когда есть возможность поиздеваться над сарацинами да неверными? Стас, у тебя имеется кто-нибудь на примете?

Литарский задумался, разглядывая рисунок на обоях: там некоторые подобия растений переплетались в сложном геометрическом узоре. Любовь Михайловна, любительница нелинейных функций, такое бы оценила.

— Ладно, это уже моя проблема. Только как теперь будет называться наш Триумвират? Не Квартет же?

— Триумвират + 1, о какое изящное решение! — Алексей восхитился собственной мысли. — Нет, просто Триумвират +. Вдруг еще другие члены появятся? Вдруг мы станем массовой общесоюзной организацией? Вдруг… — у него перехватило дыхание от грядущих перспектив, — мы власть в мире захватим?

* * *

Один раз в неделю в качестве подарка судьба посылала учащимся воскресное утро: не надо рано вставать, куда-то спешить, суетиться, отсыпайся — хоть до обеда. Кирилл лежал в кровати, потягивался да позевывал, рассматривая побеленный потолок, на котором рельефные неровности создавали абстрактные фигуры вымазанных известкой чудищ. Блаженное ничегонеделанье! Солнечные лучи струились сквозь незашторенное окно, открывая взору, как много в простом воздухе пыли. Стоило чуть тряхнуть одеялом, как пыль серыми снежинками начинала клубиться повсюду. Даже хотелось зажать нос и не дышать. Потом раздался приглушенный звонок в дверь, а через полминуты показалась лохматая голова Костика:

— Там к тебе какой-то друг пришел.

Друг? Кирилл задумался: кстати, сколько у него друзей? Если приблизительно, то ноль. Если же назвать точную цифру… тоже ноль получается. Появился Стас Литарский и, не утруждая себя приветствием, на ходу сказал:

— Бездельничаешь, великий математик?