Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т2.

• Название: Приключения Ричарда Шарпа. т2.
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Исторические приключения

Ричард Шарп (англ. Richard Sharpe) — вымышленный персонаж, английский стрелок, главный герой цикла исторических романов Бернарда Корнуэлла и снятого по нему телесериала с английским актёром Шоном Бином в главной роли.

Время действия серии — начало XIX в. Шарп участвует во всех войнах Британской империи, начиная с завоевания Индии и включая Наполеоновские войны на Пиренейском полуострове и при Ватерлоо. Он проходит всю карьерную лестницу, начиная с простого рядового и заканчивая полковником.

В первых книгах серии ему приходится бороться с презрением офицеров-джентльменов к выскочке. Вопрос присвоения ему очередного чина каждый раз оказывается спорным, внося дополнительное напряжение в сюжет (такой тип подачи Корнуэлл заимствовал из более ранней серии о том же историческом периоде — саги С. С. Форестера о капитане Хорнблауэре, который участвует в тех же войнах, но только на кораблях, и читатель в каждой книге должен был переживать за повышение главного героя). Ричард Шарп пользуется личным покровительством лорда Веллингтона, которому спас жизнь, и подчас получает задания от английской военной разведки, которая ценит его способности. Помимо занимательных сюжетов, популярность серии обеспечил привлекательный и сильный характер главного персонажа, который отличается не только умом и предприимчивостью, но также и расчётливостью, подчас звериной хитростью и непостижимой везучестью.

Первоначально Корнуэлл рассчитывал написать около 10 романов, но права на экранизацию купило британское телевидение, что увеличило популярность цикла и заставило продолжить серию. Случайность стала причиной необыкновенного успеха сразу же первого телефильма: выбранный на роль стрелка Шарпа актёр Пол Макганн сломал ногу, и на роль в срочном порядке был приглашен опытный актер Шон Бин, известный до того как по работе для британского телевидения («Кларисса», «Любовник леди Чаттерлей») и кино («Караваджо» Дерека Джармена, «Поле» Джима Шеридана, «Лорна Дун»), так и в голливудских проектах («Грозовой понедельник» с Томми Ли Джонсом и Мелани Гриффит, «Игры патриотов» с Харрисоном Фордом). Так случайность привела к тому, что в роли Ричарда Шарпа оказался актер, чья внешность и харизма полностью совпали с книжным образом и стали неотделимы от него. Более того, книги, написанные после начала съёмок, в вопросе подачи главного персонажа несут уже не только авторское видение Шарпа, но и явно обыгрывают черты кинообраза (к примеру, по книге Шарп родился в Лондоне, а у Шона Бина имеется йоркширский акцент, поэтому в одном из романов Корнуэлл позже упомянет, что мальчиком Шарп сбежал в Йоркшир и жил там долгое время).

Книги Корнуэлл пишет не в хронологическом порядке, иногда возвращаясь к «дырам» в биографии своего персонажа. Экранизации романов также не следуют им буквально, подчас перетасовывая и перенося время действия. Несколько серий снято не по книгам, а по оригинальным сценариям.

---

– Сэр! – Чарли Веллер выбежал из строя, – Пожалуйста, сэр!

– Слушаю, Чарли. – Шарп настороженно зыркнул на арку ворот, страшась узреть там гонца из Лондона.

– Я хочу с вами, сэр! Пожалуйста! – Чарли умоляюще махнул рукой в сторону красномундирных рядов, – Они же отправятся в Испанию, сэр?

– Однажды ты тоже окажешься там, Чарли.

– Сэр! Пожалуйста! Я не подведу!

– Ты же ещё мушкета в руках не держал. Рано тебе с французами тягаться.

– Я справлюсь, сэр! Честно-пречестно! – парнишка чуть не плакал, – Я умею стрелять, сэр! Могу показать!

– Верю, Чарли. Умеешь. Только французы – не кролики на огороде твоей матушки, они будут палить в ответ.

– Ну, пожалуйста, сэр.

Перед внутренним взором стрелка вдруг ожила картинка из недавнего прошлого: полуодетый Чарли догоняет их рекрутскую партию. Майор смягчился:

– Ладно. Скажи старшине Харперу, что ты в роте лейтенанта Прайса.

Унылая гримаса на лице мальчишки сменилось ликующим выражением:

– Спасибо, сэр!

– Смотри, чтоб тебя не ухлопали в первой же стычке, Чарли!

Эх, если бы все проблемы решались так легко! Не хватало котелков, топоров, множества пустяковин, но пустяковин, без которых не обойтись. К счастью, в конюшнях обнаружились мулы, принадлежащие ополчению, и Шарп с чистой совестью реквизировал их. Надо было спешить, пока в Челмсфорд не добрались посланцы военного министра. Гаверкампа Шарп решил с собой не брать, предоставив тому возможность и дальше делать то, что у сержанта выходило лучше всего: вербовать. Казармы и необученных новобранцев Шарп оставлял на попечение Финча с Брайтвелом, в будущем намереваясь заменить их кем-то более достойным. Линча майор перевёл в одну из красномундирных рот. Доверия ирландец-перевёртыш стрелку не внушал.

Скот батальона ещё волокся где-то по дорогам. Кучер наёмной кареты бузил и клялся, что новой поездки оси не выдержат. Пришлось сунуть ему гинею. Капитан Карлайн, и без того сбитый с толку кутерьмой, окончательно очумел, когда Шарп приказал ему готовиться к маршу.

– Вечером, сэр?!

– Да. А что?

– Меня пригласили на ужин, сэр…

– Шевелитесь, капитан!

У половины солдат ботинки после дневного похода просили каши. Заменить обувь было нечем. Прайс наладил починку силами бывших сапожников из числа рядовых. Вывезенные из Фаулниса бумаги Шарп распорядился выгрузить из экипажа. Исключение составили лишь контракты. В них чёрным по белому указывалось, что солдаты поступили на службу в первый батальон Южно-Эссекского полка. В армии, где бумага с печатью была важнее человека, такой контракт дорогого стоил.

В семь часов, когда мошкара вилась над крышами казарм и ласточки ныряли за добычей, чёрными стрелами пронзая небо, четыре роты построились походным порядком с оружием и снаряжением. Самые смелые предположения нижних чинов и офицеров не простирались далее марш-броска до окраин городка Челмсфорда и обратно. Правду знали, кроме Шарпа, лишь д’Алембор, Прайс и Харпер.

– Батальон! – прогудел Харпер, – Шагом марш!

Следуя за каретой, роты прошли под аркой ворот и пошагали на запад, к Челмсфорду. За городком колонна повернула на север. Когда крыши Челмсфорда скрылись за горизонтом, надежда на благополучное завершение предпринятой авантюры проклюнулась в сердце Шарпа. Шарп разрешил идти не в ногу. Батальон бодро двигался по дороге мимо низких холмов; полей, окаймлённых живыми изгородями; зелёных садов.

Солнце коснулось края земли на западе, и Шарп, выбрав подходящий луг меж рощиц дубов и буков, приказал располагаться на ночлег.

Капитан Карлайн, чья нарядная (а теперь изрядно запылённая) форма указывала на то, что её хозяин час-другой назад ещё надеялся воспользоваться после марш-броска приглашением на ужин, разинул рот:

– Ночлег, сэр? Без палаток?

– Привыкайте, капитан.

И они привыкали.

Следующие два дня Шарп вёл их на запад, понемногу готовя к тому, что ожидало их в Испании. Он учил их не шагистике, а навыкам выживания на войне.

Ночевали в чистом поле, обязательно выставляя пикеты. Двое ротных, Смита и Карлайн, понимали пикеты, как группу нижних чинов, единственное предназначение которых вытягиваться во фрунт и козырять проходящим офицерам. Шарп это заблуждение развеял в первую же ночь способом жестоким, но действенным. Харпер, засевший в зарослях смородины, влепил пулю в ствол дерева рядом с проверяющим дозорных зевающим Смитом. Капитан подскочил, как ужаленный, дико озираясь по сторонам.

Шарп, сидевший с Харпером, поманил Смита к себе:

– Будь на месте старшины французы, и вы, и часовые были бы уже мертвы. Представьте, что вы – француз, откуда вы наступали бы на наш бивуак?

Смит задумался, затем указал на десяток вязов у подножия холма:

– Пожалуй, оттуда, сэр.

– Вот и поставьте там пикеты. А я позже проверю.

На привалах Шарп присаживался к кострам и рассказывал о войне. Он не хвастался, он делился опытом. Как по запаху определить близость кавалерии, как чистить мушкет на поле боя, как находить места для переправы. Харпер делал то же самое. Его ирландское обаяние было таково, что на марше он мог ругмя-ругать своих ночных слушателей, а они виновато ухмылялись и лезли вон из кожи, лишь бы заслужить его одобрение.

– Хорошие ребята, сэр.

Рассказы Шарпа и его боевых товарищей с каждым днём всё более разжигали в «хороших ребятах» воинственный пыл. Хорошие ребята жаждали, наконец, дорваться до настоящего дела, и Шарп обливался холодным потом при мысли о том, что его отчаянная затея сорвётся и поставит на всех надеждах, и его, и этих парней, жирный крест.

Вовсе без муштры обойтись не удалось. Когда позволяла местность, Шарп выкрикивал приказ, и колонна рассыпалась в цепь или строилась в каре, с каждым днём всё увереннее и увереннее. Росло умение, росло и самоуважение. А много ли человеку надо для счастья? Тёплое солнышко над головой да неистраченные шиллинги, приятно позвякивающие в кармане. У Шарпа же в сундуке позвякивало всё меньше и меньше. Полковые средства стремительно таяли, уходя мельникам за муку, трактирщикам за пиво.

На третий день майор устроил полевые учения. По внешнему виду его солдаты ничем не отличались от тех, кого Шарп оставил в Испании: грязные, кое-где рваные мундиры; запылённые физиономии. Хотелось думать, что и боевой дух у солдат не ниже, чем у ветеранов Талаверы и Виттории. Две роты соревновались с двумя другими. Игра на местности, где требовалось застать пикеты противника врасплох, скрытно занять позицию, замаскироваться в лесу. Большая часть этих премудростей едва ли понадобится им (исключая тех, кто попадёт в роту лёгкой пехоты), но и лишним не будет. Вечером, к ужасу офицеров с сержантами, Шарп разрешил рядовым навестить таверну в ближайшем селении, предупредив, что выпорет всякого, кто вздумает буянить там или попытается сделать ноги.

– Грязи. С ними можно распрощаться. Они не вернутся. – презрительно высказался сержант Линч.

Обещанное наказание так и не последовало, и коротышка за последние дни заметно осмелел.

Чарли Веллер метнул в его сторону полный ненависти взгляд. Смерти Пуговки он сержанту не простил.

Шарп холодно произнёс:

– Хотя я не спорщик, сержант, могу предложить пари на сумму, которая тебя не разорит – на один фунт. Спорю, что вернутся все, до единого. А?

Линч пари не принял. Вернулись все.

Дважды колонна встречала старших офицеров, спешащих в свои загородные имения. Офицеры благожелательно кивали проходящим солдатам и без вопросов приняли доклад Шарпа о внеочередных учениях, из чего стрелок сделал вывод, что Феннер шума из-за пропажи полубатальона пока не поднимал, хотя, наверняка, по-тихому обшаривались окрестности Челмсфорда, и были посланы люди в казармы портовых городов, вроде Четэма, откуда отправлялись транспорты в Испанию.

В пятницу утром, повернув колонну на юг, Шарп вызвал к себе лейтенанта Мэттингли. Костлявый и несуразный Мэттингли, подобно Смиту, был готов на что угодно, только бы заслужить прощение. Полный тревожных предчувствий, лейтенант подъехал к командиру. Тот улыбался, и у Мэттингли отлегло от сердца.

– Сэр?

– Сегодня пятница, Мэттингли.

– Да, сэр. Пятница.

– На ужин я хотел бы курицу.

– Курицу, сэр? У нас только говядина, сэр.

– Нет, Мэттингли, нужна курица. – Шарп беззаботно помахал крестьянке, хлёстко осаживающей зубоскалов из числа марширующих мимо солдат, – Обязательно белая, лейтенант, и не одна. Кур мне надо шестьдесят штук.

– Шестьдесят белых кур? Я вас правильно понял, сэр?

– Абсолютно. Белые вкуснее. Купите, а не хватит денег, стяните, но на ужин мне нужно шестьдесят белых кур.

Мэттингли озадаченно взирал на Шарпа:

– Так точно, сэр.

– Перья сохраните. Набью себе перину.