Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т2.

• Название: Приключения Ричарда Шарпа. т2.
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Исторические приключения

Ричард Шарп (англ. Richard Sharpe) — вымышленный персонаж, английский стрелок, главный герой цикла исторических романов Бернарда Корнуэлла и снятого по нему телесериала с английским актёром Шоном Бином в главной роли.

Время действия серии — начало XIX в. Шарп участвует во всех войнах Британской империи, начиная с завоевания Индии и включая Наполеоновские войны на Пиренейском полуострове и при Ватерлоо. Он проходит всю карьерную лестницу, начиная с простого рядового и заканчивая полковником.

В первых книгах серии ему приходится бороться с презрением офицеров-джентльменов к выскочке. Вопрос присвоения ему очередного чина каждый раз оказывается спорным, внося дополнительное напряжение в сюжет (такой тип подачи Корнуэлл заимствовал из более ранней серии о том же историческом периоде — саги С. С. Форестера о капитане Хорнблауэре, который участвует в тех же войнах, но только на кораблях, и читатель в каждой книге должен был переживать за повышение главного героя). Ричард Шарп пользуется личным покровительством лорда Веллингтона, которому спас жизнь, и подчас получает задания от английской военной разведки, которая ценит его способности. Помимо занимательных сюжетов, популярность серии обеспечил привлекательный и сильный характер главного персонажа, который отличается не только умом и предприимчивостью, но также и расчётливостью, подчас звериной хитростью и непостижимой везучестью.

Первоначально Корнуэлл рассчитывал написать около 10 романов, но права на экранизацию купило британское телевидение, что увеличило популярность цикла и заставило продолжить серию. Случайность стала причиной необыкновенного успеха сразу же первого телефильма: выбранный на роль стрелка Шарпа актёр Пол Макганн сломал ногу, и на роль в срочном порядке был приглашен опытный актер Шон Бин, известный до того как по работе для британского телевидения («Кларисса», «Любовник леди Чаттерлей») и кино («Караваджо» Дерека Джармена, «Поле» Джима Шеридана, «Лорна Дун»), так и в голливудских проектах («Грозовой понедельник» с Томми Ли Джонсом и Мелани Гриффит, «Игры патриотов» с Харрисоном Фордом). Так случайность привела к тому, что в роли Ричарда Шарпа оказался актер, чья внешность и харизма полностью совпали с книжным образом и стали неотделимы от него. Более того, книги, написанные после начала съёмок, в вопросе подачи главного персонажа несут уже не только авторское видение Шарпа, но и явно обыгрывают черты кинообраза (к примеру, по книге Шарп родился в Лондоне, а у Шона Бина имеется йоркширский акцент, поэтому в одном из романов Корнуэлл позже упомянет, что мальчиком Шарп сбежал в Йоркшир и жил там долгое время).

Книги Корнуэлл пишет не в хронологическом порядке, иногда возвращаясь к «дырам» в биографии своего персонажа. Экранизации романов также не следуют им буквально, подчас перетасовывая и перенося время действия. Несколько серий снято не по книгам, а по оригинальным сценариям.

---

– Если так, сэр, они боятся до чёртиков! – заметил Прайс, вызвав улыбки офицеров.

– Так и есть. – подтвердил Шарп с усмешкой, – Ведь им выпало помериться силами не с кем-нибудь, а с нами!

Шарп верил в свои слова. Они будут драться, как черти. И д’Алембор с Прайсом, знающие, почём фунт лиха. И Карлайн со Смитом, мечтающие зачеркнуть подпачканное прошлое. Будут драться и победят.

Два часа потребовалось, чтоб взобраться по склону и догнать атакующие батальоны. Чарли Веллер, бредущий в задних рядах Лёгкой роты, увидел первых мёртвых врагов. Убитый француз распластался на камнях. Лужа крови под ним замёрзла. Борода второго покойника была седой от инея. Далее лежали британцы. Одному ядро вырвало руку, другому – размотало сизые внутренности. Хуже мёртвых были раненые. Смутившись, Чарли отвернулся от надрывно воющего француза с выбитыми глазами, но наткнулся взором на бедолагу, живот которого был вспорот штыком. Солдат-британец вливал умирающему в рот вино.

Английский сержант весело щерился, хотя из его растрощенного бедра, перетянутого в паху ремнём, продолжала течь кровь, пятная торчащий обломок кости:

– Задай им, парень!

Чарли затошнило. Юноша остановился, глубоко вдохнул и побежал догонять роту, стараясь думать о чём-то нейтральном, например, о необходимости вынимать шомпол из ствола перед выстрелом, чтоб не стать предметом насмешек. Пушки гремели всё ближе.

Подполковник Гирдвуд шагал рядом с Шарпом. Усы он больше не смолил, кончики их поникли, и даже форма сидела на нём, как с чужого плеча. Чёрные буркалы настороженно рыскали по сторонам. В Ирландии он привык к убитым. Впрочем, там не было пушек, и жертв артиллерии подполковник видел впервые. Они выглядели… неряшливо, что ли. Словно пьяный вдрызг мясник поработал. Подполковник брезгливо поджимал губы, а когда одна из собак перебежала ему дорогу, вздрогнул.

Солнце то выглядывало, то вновь пряталось за тучи. Пушечный дым, опускался на батальон, забивая нос и глотку кислой пороховой вонью. Где-то душераздирающе кричал раненый.

Подполковник нахмурился. Смысл происходящего от него ускользал. Где вражеские позиции? Как далеко продвинулись атаковавшие первыми батальоны? Вдали справа торчало затянутое дымом главное укрепление, однако подступы к нему мешала разглядеть скальная гряда. В разрыве дымной пелены мелькнули красные мундиры. Они наступали не стройными рядами, как должно, а возмутительной гурьбой. На миг подполковнику почудился воинственный клич. Впереди трусил сержант Линч. Страха он не выказывал, и подполковник вдруг остро позавидовал его храбрости.

Завидовал Гирдвуд зря. Линч боялся. Он чуял, что его неспроста прикомандировали к соотечественникам, и оттого, что не мог понять зачем, ему становилось ещё страшнее. Ирландский акцент, столько лет загоняемый вглубь, не помогал. Земляки не скрывали презрения к Линчу.

Сержант знал, что в английской армии полно ирландцев; забитых крестьян, как он полагал. Пушечное мясо, годное лишь умирать во славу британской короны. У этих же была гордость. Они не сомневались, что майор Шарп собрал их вместе, потому что  хотел иметь лучших, а кто лучше ирландцев? Они хулили английского короля, плевали на кумиров Линча – офицеров и шли в бой под чужим флагом с яростью, которой Линч в земляках даже заподозрить не мог.

– Кумекаешь, почему Господь сотворил Ирландию такой крохотной? – подмигнул сержанту один из них, затачивая штык.

– Почему? – неуверенно спросил Линч.

– Будь Ирландия больше, мы бы завоевали свет и остались одни, – он ногтем попробовал остроту клинка, – Что тогда делать мужчине?

Они переговаривались по-гэльски, смеялись. Линч понимал, что смеются над ним. За смерть Мариотта его до сих пор не наказали, и сержант терзался мрачными предчувствиями.

Д’Алембор вёл левую колонну. Это была его вторая в жизни битва. Правый фланг прикрывали ирландцы Харпера. Лихие ребята, бесспорно, однако никто бы не разубедил капитана в том, что его Лёгкая рота – самая отчаянная в целом мире. Жаль вот, Харпера пришлось отдать. Капитан поднял саблю. В морозном воздухе, пронизываемом ядрами и пулями, узкая полоска металла казалась смешной и беспомощной. Хакфилд, рассудительный уроженец северной Англии, назначенный ротным старшиной, крикнул капитану:

– Майор командует остановку, сэр!

Батальон замер. За спиной Шарпа развевались знамёна. Пусть французы видят, кто пришёл их бить! Стрелок потянул палаш из ножен. Лезвие, заботливо подточенное поутру, тоненько звякнуло.

– Примкнуть штыки!

Сорокасантиметровые лезвия защёлкнулись на стволах. Несколько стрелков из роты д’Алембора примкнули к винтовкам тесаки. Среди зелёных курток был и юный испанец, «Ангел». В батальоне он не числился, но в меткости мог бы посостязаться с Хэгменом и сражался так ожесточённо, что любой из Лёгкой роты побожился бы, что парнишка на свете не заживётся.

Считанные минуты отделяли полк от сумятицы боя. Начальник штаба бригады, взмокший после заполошного бега вгору, принёс Шарпу те немногие новости о сражении, какими обладал, и приказ начинать. Стрелок напряг лёгкие:

– Батальон! Наша цель – форт на высоте!

Задание было ясным, и палаш указал путь:

– Вперёд!

Прибыв в Пасахес, Шарп расформировал четыре фаулнисских роты, влив новичков в существующие подразделения полка, перемешав опытных с необстрелянными. Сознавая, что примерно половина личного состава о войне знает, в лучшем случае, по рассказам, майор предпочёл бы дать им боевое крещение в условиях обороны, когда, перезаряжая мушкет, солдат надёжно укрыт в траншее и не боится шальной пули. Вместо этого Шарпу приходилось бросать их в лоб на штурм укреплённых вражеских позиций, которые даже с фланга не обойдёшь, ибо дно долины было слишком топким, и единственная дорога шла по-над самой грядой и оканчивалась фортом.

Правая колонна, ведомая гренадёрами, нырнула в лабиринт окопов и стен, очищенный от врага первой волной атакующих. Левой укрыться особо было негде, и на неё обрушили огонь французские пушки. Ядра размером с кулак сеяли смерть в рядах красномундирников.

– Сомкнуться! Сомкнуться! – привычно кудахтали сержанты.

Подполковник Гирдвуд не мог оторвать взгляд от четверых солдат, поражённых ядрами. Трое не двигались. Четвёртый, истекая кровью и хрипя, пытался встать и вернуться в строй.

Вспышки мушкетов подсветили дымную полосу, застилавшую каменную стенку впереди. Свинец жужжал над головой Шарпа, дёргал шёлк знамён. Майор одобрительно следил, как д’Алембор обходит стену справа. Ирландский взвод произвёл по её защитникам залп. Крики. Французы заметили манёвр д’Алембора и сочли за благо отступить к следующей преграде на пути атакующих. А таких преград ещё много, подумал Шарп.

– Эй, а где клич, увальни? Ну-ка, дайте лягушатникам понять, что мы уже здесь!

Шарп перевалился через стенку, следуя за ирландцами. Мелкая траншея, укреплённая кладкой, уходила вглубь обороны. На дне умирал француз. Его мундир был расстёгнут: хваты Харпера обыскали беднягу на предмет ценностей. Впереди хлопнул мушкет, кто-то заорал, как резаный. Майор выбрался из траншеи, глядя вправо в поисках восточной колонны.

Знаменосцы остановились за спиной Шарпа. В мушкетной трескотне ухо различило характерный звук винтовочных выстрелов. Лёгкая рота. Пули крошили камни у ног Шарпа, с визгом рикошетили, но он не обращал на них внимания. На правом фланге тоже стояла пальба, которую вдруг перекрыли взрывы гранат.

– Харпер! Вправо! Вправо!

Кто-то передал указание Харперу. Шарп уже мчался по голой скале, высматривая гренадёров. Ветер чуть рассеял пороховой дым, и Шарп, наконец, увидел их, притаившихся в узком желобе.

Две французских роты расстреливали гренадёров со стены вдоль рва и скатывали вниз гранаты. Брызгая искрами с горящих фитилей, заряды прыгали по уступам, рвались в гуще перепуганных красномундирников, заставляя их пятиться.

– Вперёд, шкуры! Вперёд!

Шарп рванулся вперёд сам, во фланг линии французов. Дула мушкетов колыхнулась к стрелку. Он успел подумать, что вот сейчас залп разорвёт его в куски, но слева сверкнули сквозь пороховую гарь штыки, и на французов навалились ребята Харпера.

Линия сломалась. Ирландцы с рычанием работали штыками, кровь пятнала их серые штаны.

– Вперёд! Живо!

Гренадёры лезли на стену. Сержант Линч с чистым лезвием штыка пробежал мимо Шарпа, и майор рявкнул ему догонять земляков.

Прапорщик, нёсший Королевский стяг, был сражён наповал. Знамя подобрал сержант. Люди Харпера перезаряжали оружие, и Шарп подгонял криками гренадёров. Французы отошли глубже. Пока они в смятении, надо дожимать.

– Вперёд! Вперёд!

Теперь Шарп потерял из поля зрения левую колонну, но там, наверняка, происходило то же, что здесь.