Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т2.

• Название: Приключения Ричарда Шарпа. т2.
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Исторические приключения

Ричард Шарп (англ. Richard Sharpe) — вымышленный персонаж, английский стрелок, главный герой цикла исторических романов Бернарда Корнуэлла и снятого по нему телесериала с английским актёром Шоном Бином в главной роли.

Время действия серии — начало XIX в. Шарп участвует во всех войнах Британской империи, начиная с завоевания Индии и включая Наполеоновские войны на Пиренейском полуострове и при Ватерлоо. Он проходит всю карьерную лестницу, начиная с простого рядового и заканчивая полковником.

В первых книгах серии ему приходится бороться с презрением офицеров-джентльменов к выскочке. Вопрос присвоения ему очередного чина каждый раз оказывается спорным, внося дополнительное напряжение в сюжет (такой тип подачи Корнуэлл заимствовал из более ранней серии о том же историческом периоде — саги С. С. Форестера о капитане Хорнблауэре, который участвует в тех же войнах, но только на кораблях, и читатель в каждой книге должен был переживать за повышение главного героя). Ричард Шарп пользуется личным покровительством лорда Веллингтона, которому спас жизнь, и подчас получает задания от английской военной разведки, которая ценит его способности. Помимо занимательных сюжетов, популярность серии обеспечил привлекательный и сильный характер главного персонажа, который отличается не только умом и предприимчивостью, но также и расчётливостью, подчас звериной хитростью и непостижимой везучестью.

Первоначально Корнуэлл рассчитывал написать около 10 романов, но права на экранизацию купило британское телевидение, что увеличило популярность цикла и заставило продолжить серию. Случайность стала причиной необыкновенного успеха сразу же первого телефильма: выбранный на роль стрелка Шарпа актёр Пол Макганн сломал ногу, и на роль в срочном порядке был приглашен опытный актер Шон Бин, известный до того как по работе для британского телевидения («Кларисса», «Любовник леди Чаттерлей») и кино («Караваджо» Дерека Джармена, «Поле» Джима Шеридана, «Лорна Дун»), так и в голливудских проектах («Грозовой понедельник» с Томми Ли Джонсом и Мелани Гриффит, «Игры патриотов» с Харрисоном Фордом). Так случайность привела к тому, что в роли Ричарда Шарпа оказался актер, чья внешность и харизма полностью совпали с книжным образом и стали неотделимы от него. Более того, книги, написанные после начала съёмок, в вопросе подачи главного персонажа несут уже не только авторское видение Шарпа, но и явно обыгрывают черты кинообраза (к примеру, по книге Шарп родился в Лондоне, а у Шона Бина имеется йоркширский акцент, поэтому в одном из романов Корнуэлл позже упомянет, что мальчиком Шарп сбежал в Йоркшир и жил там долгое время).

Книги Корнуэлл пишет не в хронологическом порядке, иногда возвращаясь к «дырам» в биографии своего персонажа. Экранизации романов также не следуют им буквально, подчас перетасовывая и перенося время действия. Несколько серий снято не по книгам, а по оригинальным сценариям.

---

Два британских красномундирника с лицами, замотанными от холода в какие-то лохмотья, позвали своего офицера. Французский лейтенант, видя себя в безопасности, усмехнулся часовым.

— Холодно, да?

— Чертов холод.

— Это для вас, — французский лейтенант протянул солдатам сверток с хлебом и куском колбасы, обычный жест в подобных случаях, затем поприветствовал своего британского визави как своего близкого друга. — Я принес ситец для капитана Сэлмона, — француз расстегнул свой ранец. — Но шелк в Байоне найти не смог. Жена полковника может подождать?

— Она подождет. Британский лейтенант заплатил серебром за ситец и добавил кисет с темным табаком как подарок французу. — Вы можете купить кофе?

— Да этого-то полно. Американская шхуна проскользнула мимо вашей блокады. Француз открыл патронную сумку. — У меня три письма для вас. Как обычно, письма были не запечатаны, как знак того, что их можно прочесть. Многие офицеры британской армии имели друзей и знакомых в "стане врага" и пикеты противных сторон выступали в роли неофициальных почтальонов между двумя армиями. Француз отклонил предложенную чашку чая и пообещал принести назавтра четыре фунта кофе с рынка в Байонне. — Если, конечно, вы завтра еще будете здесь.

— Мы будем здесь.

Вот таким незамысловатым способом, не вызывая подозрений, Пьер Дюко благополучно передал свое сообщение.

— Почему я не могу навещать Майкла? Это совершенно нормально. В конце концов, никто не ожидает от нездорового человека нездорового поведения. — Шарп не уловил каламбура Джейн.

— Я не хочу, чтобы ты подхватила лихорадку. Передай еду слуге.

— Я навещала Майкла ежедневно, — сказала Джейн, — и чувствую себя превосходно. К тому же, ты же сам ходил его навещать.

— Полагаю, — сказал Шарп, — моя конституция покрепче твоей.

— И уж точно грубее, — сказала Джейн.

— Я настаиваю, — весомо заявил Шарп, — чтобы ты избегала инфекции.

— Я и так всячески избегаю, — Джейн села совершенно неподвижно когда ее новая служанка-француженка начала расчесывать ей волосы гребнем. — Но Майкл наш друг и мы не можем оставить его без заботы, — она помолчала, как бы давая время Шарпу возможность вставить слово, но Шарп уже научился, что в брачных баталиях победу приносит отступление. Джейн улыбнулась. — Если я выдержала такую погоду, то значит я такая же сильная, как и любой стрелок.

От морского ветра, дующего с Бискайского залива, в ее жилище грохотали ставни. Шарп видел частокол мачт кораблей, столпившихся в заливе. Один из них привез новые мундиры для его солдат. И вовремя. Ветераны южного Эссекского, которые назывались теперь личными волонтерами Принца Уэльского, не видели новой формы уже три года. Их мундиры истрепались, выцвели на солнце и застирались, были все в заплатках, но теперь эти мундиры, бывавшие во всех сражениях в Испании, должны были быть заменены на новую, яркую форму. Какой-то французский батальон дорого заплатит за свою ошибку, видя свежих, чистеньких солдат и полагая, что это неопытное, необстрелянное подразделение.

Приказ на переобмундирование дал Шарпу возможность провести время с молодой женой, также как и всем остальным женатым солдатам батальона выпал шанс побыть со своими женами. Батальон располагался вдоль реки Нив, близко к французским патрулям, и Шарп приказал женам солдат батальона остаться в Сен-Жан-де-Люз. Эти несколько дней были для Шарпа драгоценными: дни, вырванные у замерзшей реки; дни с Джейн; дни, испорченные только болезнью Хогана.

— Я беру ему еду из клуба, — сказала Джейн.

— Из клуба?

— Там мы обедаем, Ричард, — она отвернулась от зеркала с выражением, свойственным женщине, довольной своим отражением. — У тебя есть парадный мундир?

В каждом городке, занятом британской армией хотя бы на пару дней, один из домов становился клубом для офицеров. Дом не выбирался официально и не назывался так, но каким-то странным образом через день после прибытия армии один из домов с общего согласия становился местом, где джентльмены могли почитать лондонские газеты, выпить вина или сыграть пару партий в вист. В Сен-Жан-де-Люз такой дом стоял фасадом к заливу.

Майор Ричард Шарп, рожденный в публичном доме и доросший до майора из низших рядов британской армии, никогда ранее не посещал такие временные клубы джентльменов, но молодых красивых жен следует развлекать.

— Не предполагал даже, что женщины допускаются в клубы джентльменов, — грустно сказал он Джейн, неохотно застегивая свой новый зеленый мундир.

— Допускаются, — сказала Джейн, — и там подают на обед устричный пирог.

Это решило дело. Майор и миссис Шарп будут ужинать в клубе, и майору Шарп пришлось напялить жесткий, неудобный мундир который он купил на королевский прием и не любил одевать. Все-таки, это мудрый совет, что офицеру не следует брать благовоспитанную жену на грубую войну, подумал Шарп, поднимаясь по широкой лестнице офицерского клуба с Джейн под руку.

Его раздражение прошло, когда они вошли в переполненную залу. Он испытал прилив гордости, как и всегда, когда брал Джейн в общественное место. Она была очень красива, и ее красота усиливалась благодаря живости характера, находящей выражение в ее лице. Она сбежала с Шарпом всего несколько месяцев назад, бросив дядин дом в дремучих болотах графства Эссекс, чтобы пойти на войну. Она притягивала восхищенные взгляды мужчин с каждого стола, пока другие офицерские жены, испытывая неудобство, с завистью глядели на естественную красоту Джейн Шарп. Некоторые, однако, завидовали ей не только из-за красоты, а еще и из-за ее высокого, темноволосого спутника, который казалось, ощущал скованность в непринужденной обстановке клуба. Имя Шарпа шепотом передавалось от стола к столу; имя того, кто захватил вражеского орла, того, кто первым ворвался в пролом в Бадахосе и того, кто, как ходили слухи, составил состояние на запятнанной кровью добыче Витории.

Стюард в белых перчатках отошел от стола старших офицеров и поспешил в сторону Джейн.

— Капитан хотел сесть здесь, мадам, — стюард зачем-то вытер кресло возле широкого окна, — но я сказал, что место уже заказано для особенного посетителя.

Джейн подарила ему улыбку, от которой и женоненавистник стал бы ее рабом.

— Вы очень любезны, Смизерс.

— Он вон там, — Смизерс пренебрежительно кивнул в сторону стола возле камина, где два морских офицера сидели в жаре и духоте. Младший офицер был лейтенантом, а вот эполеты второго были яркие и новенькие, и это говорило о том, что его недавно произвели в капитаны.

Смизерс преданно посмотрел на Джейн.

— Я припас пару бутылок кларета, который вам понравился, мадам.

Шарп, которого стюард игнорировал, провозгласил, что вино хорошее и выразил надежду, что стюард прав. Пирог с устрицами был великолепен. Джейн сказала, что хотела бы отнести немного Хогану в полдень, и Шарп снова потребовал чтобы она не входила в комнату, где лежал больной, и сразу заметил недовольство на ее лице. Недовольство вызвали не слова Шарпа, а тем, что флотский капитан внезапно встал прямо за креслом Шарпа так, что мог слышать разговор Шарпа и его жены.

Флотский офицер не собирался подслушивать, а смотрел через залитое дождем окно. Его интерес вызвала небольшая флотилия судов, появившихся из-за северного мыса. Суда были маленькие, не более пятидесяти футов длиной, но каждое имело большую парусность, благодаря чему они сноровисто входили в залив. Их сопровождал бриг, у которого были закрыты орудийные порты, врагов-то не было.

— Это chasse-mare’es, — сказала Джейн мужу.

— Шоссе Мари?

— Шасс-марэ, каботажные люггеры, Ричард. Перевозят по четыреста тонн груза. Она улыбнулась, довольная демонстрацией своих познаний. — Ты забыл, что я выросла на берегу. Контрабандисты из Дюнкерка использовали их. Флот никогда не мог их поймать, — Джейн произнесла эти слова достаточно громко, чтобы ее услышал назойливый капитан.

Но флотский капитан не заметил ее подначку. Он смотрел на беспорядочный флот шасс-марэ который, показавшийся из-за стены дождя, обогнул песчаную отмель, помеченную грязной пеной.

— Форд! Форд!

Флотский лейтенант, коснулся губ салфеткой, отхлебнул вина и поспешил к своему капитану.

— Сэр!

Капитан достал маленькую подзорную трубу из кармана плаща.

— Один из них очень шустрый, Форд. Отметь его.

Шарп удивился, почему флотские так интересуются французскими каботажниками, но Джейн сказала, что флот целыми днями собирал шасс-маре. Она слышала, что эти суда с французской командой были наняты за английские деньги, но с какой целью — никто не знал.

Этот небольшой флот остановился в четверти мили от залива и, чтобы помочь войти в переполненный залив, каждое судно спустило марсели. Сопровождающий бриг лёг в дрейф, его паруса заполоскали на ветру, но один из французских каботажников, более крупный, чем его остальные собратья, все еще нес все паруса. Он вспарывал воду форштевнем и вспенивал ее позади корпуса, более гладкого, чем у остальных маленьких судов.