Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

— Неважно, приготовишься ты заранее или нет, я все равно тебя убью.

— Нет, — поправил я, — ты попытаешься меня убить. Тот долго размышлял, прежде чем покачать головой.

— Нет. Я тебя убью.

Он в самом деле так поступил бы.

Мы выступили в черноте ночи под небом, затянутым облаками. Наблюдавшие за нами вражеские всадники с наступлением сумерек вернулись в город, но я не сомневался — в темноте Зигфрид вышлет разведчиков. Поэтому час или больше мы держались тропы, которая вела на север через болота. Было трудно придерживаться этого пути, но спустя некоторое время почва стала тверже и пошла вверх, к маленькой деревне, где в слепленных из ила домишках, увенчанных огромными грудами соломы, горели огоньки.

Я открыл дверь одного из таких домов и увидел семью, в ужасе сжавшуюся возле очага. Те были перепуганы, потому что слышали, как мы приближаемся, и знали — в ночи движутся только недобрые создания, зловещие и смертельно опасные.

— Как называется эта деревня? — спросил я.

Мгновение никто не отвечал, потом мужчина покорно склонил голову и сказал, что, кажется, это селение зовется Падинтун.

— Падинтун? — переспросил я. — «Имение Падды»? Падда здесь?

— Он умер, господин, — ответил этот человек, — несколько лет назад, господин. Никто здесь не знал его, господин.

— Мы — друзья, — сказал я, — но если кто-нибудь выйдет из своих домов, мы перестанем быть друзьями.

Я не хотел, чтобы какой-нибудь селянин побежал в Лунден и предупредил Зигфрида, что мы остановились в Падинтуне.

— Ты понял меня? — спросил я мужчину.

— Да, господин.

— Только выйди из дома, и ты умрешь, — пообещал я.

Я собрал своих людей на маленькой улочке и велел Финану выставить стражу у каждой хижины.

— Никто отсюда не выйдет, — сказал я ему. — Они могут спокойно спать в своих постелях, но никто не покинет деревню.

В темноте обрисовался силуэт Стеапы.

— Разве нам не полагается маршировать на север? — спросил он.

— Да, полагается. А мы этого не делаем, — резко ответил я. — Поэтому тебе пора меня убить. Я нарушаю приказы.

— А, — крякнул он и присел на корточки.

Я услышал, как скрипнула кожа его доспехов и звякнули звенья кольчуги.

— Теперь ты можешь вытащить свой «сакс», — предложил я, — и выпотрошить меня одним движением, всего одним ударом в живот. Только сделай это быстро, Стеапа. Вспори мне живот, и пусть твой клинок не останавливается, пока не пронзит мне сердце. Но сперва дай мне обнажить свой меч, ладно? Я обещаю, что не пущу его в ход против тебя. Я просто хочу отправиться в чертоги Одина, когда умру.

Тот рассмеялся.

— Я никогда не пойму тебя, Утред.

— Я очень простая душа, — сказал я. — Просто я хочу домой.

— Не в чертоги Одина?

— Рано или поздно — да, но сперва домой.

— В Нортумбрию?

— Туда, где у меня есть крепость возле моря, — печально проговорил я.

И подумал о Беббанбурге на высокой скале, о широком сером море, без устали катящем свои волны, чтобы разбить их о скалы, о холодном ветре, дующем с севера, о белых чайках, кричащих в брызгах пены.

— Домой, — проговорил я.

— В тот дом, который украл у тебя твой дядя? — спросил Стеапа.

— Эльфрик, — мстительно проговорил я и снова подумал о судьбе.

Эльфрик был младшим братом моего отца. Он остался в Беббанбурге, в то время как я сопровождал отца в Эофервик. Я был тогда ребенком. Мой отец погиб при Эофервике, сраженный клинком датчанина, и я попал в рабство к Рагнару Старшему, который вырастил меня как сына. А мой дядя пренебрег желанием моего отца и присвоил Беббанбург. Память об этом предательстве всегда жила в моем сердце и жгла гневом. И когда-нибудь я отомщу ему.

— Когда-нибудь, — сказал я Стеапе, — я вспорю Эльфрика от паха до грудины и буду смотреть, как он умирает. Но сделаю это медленно. Я не проткну его сердце. А буду смотреть, как тот умирает, и мочиться на него, пока он будет дергаться. А потом убью его сыновей.

— А сегодня ночью? — спросил Стеапа. — Кого ты убьешь сегодня ночью?

— Сегодня ночью мы возьмем Лунден, — сказал я.

Я не видел в темноте его лица, но чувствовал, что тот Улыбается.

— Я сказал Альфреду, что он может тебе доверять, — проговорил Стеапа.

Пришел мой черед улыбнуться.

Где-то в Падинтуне завыла собака, потом все стихло.

— Но я не уверен, что Альфред может мне доверять, — после долгой паузы сказал я.

— Почему? — озадаченно спросил Стеапа.

— Потому что в одном отношении я очень хороший христианин, — ответил я.

— Ты? Христианин?

— Я люблю своих врагов, — пояснил я.

— Датчан?

— Да.

— А я — нет, — безрадостно проговорил Стеапа.

Его родители были убиты датчанами.

Я не ответил, думая о предназначении. Если трем пряхам известна наша судьба, тогда зачем мы даем клятвы? Ведь если потом мы их нарушаем, разве это не предательство? Или тоже судьба?

— Итак, завтра ты будешь сражаться с ними? — спросил Стеапа.

— Конечно. Но не так, как ожидает Этельред. Поэтому я ослушаюсь приказа, а тебе велено убить меня, если я так поступлю.

— Я убью тебя позже, — сказал Стеапа.

Этельред изменил наш план, с которым раньше все согласились, даже не подозревая, что я никогда и не собирался следовать ему. Этот план был слишком очевиден. Разве когда-нибудь армия нападала на город по-другому — не пытаясь отвлечь защитников от намеченных для штурма укреплений? Зигфрид поймет, что наша первая атака — фальшивка, и не сдвинет с места гарнизон, пока не убедится наверняка, что распознал настоящую угрозу. И тогда мы погибнем под стенами, а Лунден останется оплотом норвежцев.

Поэтому существовал единственный способ взять город — с помощью хитрости, уловок и отчаянного риска.

— Вот что я собираюсь сделать, — сказал я Стеапе. — Подождать, пока Этельред не покинет остров. Тогда мы вернемся сюда и возьмем два корабля. Это будет опасно, очень опасно, потому что нам придется миновать брешь в мосту в темноте, а корабли разбиваются там даже при свете дня. Но если мы сможем преодолеть эту брешь, то легко попадем в старый город.

— Я думал, вдоль реки стоит речная стена?

— Стоит, — сказал я. — Но в одном месте там есть пролом.

Римлянин построил у реки огромное здание и подвел к нему маленький канал. Тот проходил сквозь стену, там-то в ней и была брешь. Я решил, что римлянин был богачом и ему требовалось место, где мог бы причаливать его корабль. Вот потому он и сделал брешь в речной стене, прорыв канал, — и то был мой путь в Лунден.

— Почему ты не сказал об этом Альфреду? — спросил Стеапа.

— Альфред умеет хранить секреты, — ответил я, — но Этельред — нет. Он бы разболтал всем и каждому, и не прошло бы и двух дней, как датчане узнали бы, что мы собираемся сделать.

Это было правдой. У нас имелись шпионы, но и у наших врагов тоже, и, если бы я раскрыл, что собираюсь предпринять, Зигфрид и Эрик перекрыли бы канал судами и оставили своих людей в большом римском доме у реки. Тогда бы мы погибли еще на причалах.

Мы и сейчас могли погибнуть, потому что я не знал, сможем ли мы отыскать разрыв в обвалившемся мосту, а если отыщем, сумеем ли через него проскочить, там, где Уровень воды понижается и река бурлит. Если мы промахнемся и одно из судов отклонится всего на полвесла к югу или к северу, его снесет на зубья свай, а людей вышвырнет в реку. И я даже не услышу, как они тонут, потому что оружие и доспехи мигом утянут их на дно.

Стеапа все это время размышлял, как всегда неспешно, но теперь задал весьма умный вопрос:

— Почему бы не высадиться перед мостом? — предложил он. — Там ведь должны быть ворота в стене?

— Там есть дюжина ворот, — ответил я, — ну, может, десяток, и Зигфрид все их перекрыл. Но меньше всего он ожидает, что суда попытаются проскользнуть через брешь в мосту.

— Потому что они там разбиваются? — спросил Стеапа.

— Именно, — подтвердил я.

Однажды я сам видел, как такое случилось: торговый корабль плыл через разрыв в мосту между приливом и отливом, и рулевой отклонился слишком далеко в сторону, так что сломанные сваи сорвали обшивку со дна корпуса. Брешь в обвалившемся мосту была всего в сорок шагов шириной и, когда река казалась спокойной — ни прилив, ни ветер не пенили воду, — выглядела безобидной. Но она никогда не была безобидной. Лунденский мост был убийцей, но чтобы захватить город, мне придется миновать мост.

А если мы выживем? Если сможем найти римскую пристань и высадиться на берег? Тогда нас будет немного, а врагов — великое множество, и некоторые из нас погибнут на улицах раньше, чем войско Этельреда сумеет перебраться через стену.

Я прикоснулся к рукояти Вздоха Змея и ощутил под пальцами маленький серебряный крест, вставленный в рукоять. Подарок Хильды, моей любовницы.