Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

И тут я увидел Скади. Я так никогда и не узнал, возглавляла ли она всадников у дома, что горел теперь в Тунреслиме, но она командовала людьми в старой крепости и вопила, чтобы те на нас напали. Но нас теперь было гораздо больше. В «стене» Стеапы стояло не меньше четырехсот бойцов, и появлялось все больше всадников-саксов. Над нами развевалось гордое знамя Уэссекса, вышитый на нем дракон был забрызган кровью.

Скади орала на нас. Она была верхом, в кольчуге, с непокрытой головой, ее длинные черные волосы развевались на ветру, когда она размахивала мечом. Она погнала коня к «стене щитов», но у нее хватило здравого смысла сдержать скакуна, когда круглые щиты разом поднялись и на нее нацелились длинные копья.

Веостан привел еще всадников; он объехал правый фланг «стены» Стеапы и приказал своим людям напасть. Стеапа закричал, чтобы «стена» двинулась вперед, и мы зашагали по солнечному склону к большим домам, венчавшим холм. Люди Веостана неслись перед нами, и датчане, поняв, какая их ожидает судьба, бежали.

Вот так мы захватили старую крепость. Враги бежали вниз по склону холма, один человек тащил за узду лошадь Скади. Она повернулась в седле, глядя на нас.

Мы не преследовали бегущих. Мы устали, были покрыты кровью и синяками, были изранены и потрясены. Кроме того, мост, ведущий к новой крепости, охраняла датская «стена щитов». Не все беглецы направились к этому мосту, некоторые заставили своих коней переплыть глубокий узкий ручей и добрались до Канинги.

Дракон развевался над стенами старой крепости, а рядом с ним — крест Элфволда. Флаги знаменовали победу, но наша победа ничего не будет значить, если мы не захватим новую крепость.

Впервые я увидел ее так ясно. И выругался.

5

Этельфлэд присоединилась ко мне на укреплениях. Сперва она ничего не говорила, но, не заботясь о том, кто за нами наблюдает, просто обхватила меня руками. Мой помятый щит, все еще висевший на моей левой руке, прикрыл Этельфлэд, когда я притянул ее ближе.

— Я думала, ты погиб, — спустя некоторое время проговорила Этельфлэд.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто, — ответила она. — Я наблюдала.

— Наблюдала? Откуда?

— С края лагеря, — спокойно проговорила она.

— Ты с ума сошла? — сердито спросил я и оттолкнул ее, чтобы на нее посмотреть. — Ты хотела, чтобы датчане захватили тебя в плен?

— У тебя все лицо в крови, — сказала Этельфлэд, прикоснувшись пальцем к моей щеке. — Она высохла. Все было плохо?

— Да, но это будет куда хуже, — отозвался я, кивнув на новую крепость.

Твердыня стояла у подножия холма, там, где крутой поросший травой откос переходил в более покатый склон, кончавшийся у низкого длинного пригорка — извиваясь, тот убегал в болота рядом с ручьем. Приближался отлив, и я видел путаницу илистых отмелей там, где ручей исчезал в болоте. Я видел, что Хэстен построил свою новую крепость на этом последнем выступе твердой земли, а потом выкопал глубокий ров, чтобы защитить восточную стену от атаки в лоб. Он превратил крепость в остров. Ее длина трижды превышала ее ширину.

Южные укрепления тянулись вдоль ручья, их защищала его глубокая вода; западные и северные стены выходили на затопляемые в прилив бухточки и бесконечные терзаемые приливом болота. Обращенный же к нам восточный палисад с главными воротами находился под защитой недавно выкопанного рва. Через ров был перекинут деревянный мост, но сейчас, когда последние беглецы благополучно через него перебрались, люди разбирали его и несли широкие доски обратно в крепость. Некоторые работали, стоя в воде, которая посередине рва доходила им только до пояса.

Итак, ров можно было пересечь во время отлива, хотя это служило невеликим утешением, потому что разница между приливом и отливом здесь была по крайней мере в два роста высокого человека — значит, в те часы, когда ров можно перейти вброд, его дальняя сторона превращается в крутой склон, покрытый липкой грязью.

Внутри крепости было полно строений, некоторые имели крыши из досок, другие — из парусины, но не из тростника: Хэстен позаботился о том, чтобы его твердыню не подожгли горящие стрелы. Я догадывался, что многие балки и столбы этих домов взяты из разоренной и сожженной деревни, чьи руины лежали к востоку от новой крепости, где нижняя часть склона холма была шире всего.

В длинной крепости было множество датчан, но явно еще больше жили на своих судах. Более двухсот боевых кораблей с высокими носами вытащили высоко на дальний берег ручья, с большинства из них сняли мачты, на некоторых между подпорками мачт натянули навесы. На навесах сохла выстиранная одежда, в тени корпусов дети играли в грязи или глазели на нас.

Я также насчитал двадцать три корабля, стоящих на якорях, все с мачтами и свернутыми на реях парусами. На борту каждого из них находились люди, значит, они в любой момент готовы были отплыть в море. Я подумывал о том, чтобы привести суда из Лундена, но, поскольку стоящие на якорях суда явно приготовились мгновенно отплыть, любой маленький флот, который мы смогли бы развернуть, был бы быстро разбит.

Тяжело ступая, к нам сзади подошел Стеапа. Его лицо, такое устрашающее, с туго натянутой кожей и хищными глазами, выглядело непривычно тревожным, когда он опустился на колени перед Этельфлэд и стащил с головы шлем, обнажив спутанные волосы.

— Моя госпожа, — моргая, сказал он.

— Встань, Стеапа, — отозвалась Этельфлэд.

Этот человек в одиночку уложил бы дюжину датчан, меча его боялись в трех королевствах, но перед Этельфлэд он трепетал. Она была членом королевской семьи, а он — сыном рабыни.

— Госпожа Этельфлэд, — властно проговорил я, — хочет, чтобы ты спустился с холма, пересек ров, свалил ворота и вывел датчан из крепости.

На мгновение он мне поверил. Лицо Стеапы стало встревоженным, потом он, нахмурившись, посмотрел на меня, но все еще не знал, что сказать.

— Спасибо тебе, Стеапа, — тепло проговорила Этельфлэд, чем спасла его от замешательства. — Ты одержал великолепную победу! Я позабочусь о том, чтобы мой отец узнал о твоем триумфе.

Лицо Стеапы прояснилось, но все равно он запинался.

— Нам повезло, моя госпожа.

— Похоже, нам всегда везет, когда сражаешься ты. Как Хедда?

— С ней все хорошо!

Стеапа просиял, удивленный, что Этельфлэд снизошла до такого вопроса. Сам я не мог припомнить имя жены Стеапы, крошечного создания, но Этельфлэд его помнила, даже знала, как зовут их сына.

— Мой брат поблизости? — спросила Этельфлэд.

— Во время сражения он был с нами, поэтому должен быть неподалеку, моя госпожа.

— Я найду его, — объявила она.

— Не без телохранителей, — прорычал я.

Я подозревал, что некоторые из беглецов-датчан все еще скрываются в лесах.

— Господин Утред думает, что я — ребенок, которого нужно защищать, — сказала Стеапе Этельфлэд.

— Ему видней, леди, — преданно проговорил Стеапа.

Этельфлэд привели лошадь, и я подставил сложенные ладони, чтобы помочь ей сесть в седло. Я приказал Веостану и его всадникам ее сопровождать, и она поехала обратно, туда, где над старым горящим домом поднимался дым. Тогда я стукнул Стеапу по спине. Это было все равно, что стукнуть дуб.

— Спасибо тебе, — сказал я.

— За что?

— Благодаря тебе я все еще жив.

— Похоже, ты и сам хорошо справлялся, — пробормотал он.

— Я просто медленно погибал, пока не явился ты.

Стеапа фыркнул, повернулся и посмотрел вниз, на крепость.

— Это будет дьявольски трудно, — сказал он. — Как мы ее возьмем?

— Хотел бы я знать.

— Но это надо сделать, — его слова прозвучали полувопросительно.

— Причем быстро, — подчеркнул я.

Это должно было быть сделано быстро, потому что мы держали врага за горло, но у него все еще оставались свободными обе руки.

Этими руками служили жестокие воины, опустошавшие Мерсию, оставившие в Бемфлеоте свои семьи и корабли. А многие из датских воинов дорожили своими кораблями больше, чем семьями.

Датчане умели приспосабливаться. Они атаковали там, где чуяли слабость, но, как только бой становился слишком жестоким, грузились на корабли и отплывали в поисках более слабой жертвы.

Если я уничтожу огромный флот, тогда команды застрянут в Британии и, если Уэссекс выживет, на оставшихся здесь датчан можно будет открыть охоту и истребить их.

Хэстен, может, и не сомневался, что новая крепость Бемфлеота неприступна, но его сподвижники скоро станут нажимать на него, требуя снять нашу осаду. Короче говоря, как только опустошающие Мерсию датчане узнают, что мы представляем собой настоящую угрозу и что нас тут немало, они вернутся, чтобы защитить свои корабли и семьи.

— Очень быстро, — добавил я.