Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

В ту ночь и в последующие две я посылал людей вниз по длинному холму к новой крепости. Первые ночи я возглавлял их сам, покидая старую крепость с наступлением темноты.

Люди несли паруса, разрезанные пополам, в каждую половину была вшита пара рангоутов — так что у нас получилось шесть широких веревочных лестниц. Когда мы ринемся в настоящую атаку, нам нужно будет войти в ручей, развернуть эти шесть широких лестниц и положить их на дальний берег, а потом людям придется взобраться по веревочной сетке, неся настоящие, деревянные, лестницы, которые предстоит прислонить к стене.

Но три ночи подряд мы просто имитировали атаки. Мы приближались ко рву, мы кричали, наши лучники — их у нас было чуть больше сотни — пускали стрелы в датчан. Те в ответ отстреливались и метали копья, втыкавшиеся в грязь. А еще они метали головешки, чтобы разогнать ночную тьму. Поняв, что мы не пытаемся перебраться через ров, датчане выкрикнули приказы прекратить метать копья.

Я выяснил, что на стенах полно людей. Хэстен оставил большой гарнизон, такой большой, что некоторые воины, вместо того, чтобы оставаться в крепости, охраняли корабли, вытащенные на берег Канинги.

На третью ночь я не спустился с холма. Я предоставил Стеапе возглавлять ложную атаку, а сам наблюдал за ней с высоты стен крепости. Едва наступила темнота, мои люди доставили из Хочелейи повозку, в которой было восемь ульев. Бран сказал нам, что лучшее время, чтобы запечатать ульи — сумерки, и тем вечером мы закрыли отверстия затычками из ила, смешанного с коровьим навозом. Теперь затычки медленно затвердевали.

Я приложил ухо к одному из ульев и ощутил странную гудящую вибрацию.

— Пчелы доживут до завтрашней ночи? — спросил меня Эдуард.

— Им и не нужно до нее доживать, — ответил я, — потому что мы атакуем завтра на рассвете.

— Завтра! — сказал он, не в силах скрыть своего удивления.

Это порадовало меня. Совершая ложные вылазки каждую ночь, я хотел убедить датчан, что мы ринемся в настоящую атаку вскоре после наступления сумерек. Вместо этого я пойду на них следующим утром, едва займется рассвет. Но я надеялся, что Скади и ее люди так же, как и Эдуард, убеждены, что я собираюсь напасть с наступлением ночи.

— Завтра утром, — сказал я, — и мы уходим сегодня ночью, в темноте.

— Ночью? — все еще удивленно переспросил Эдуард.

— Ночью.

Он перекрестился. Этельфлэд, которая кроме Эдуарда и Стеапы была единственной, кого я посвятил в свой план, подошла и взяла меня под руку. Эдуард, похоже, задрожал при виде нашей взаимной привязанности, но выдавил улыбку.

— Молись за меня, сестра, — сказал он.

— Я всегда это делаю, — ответила она.

Этельфлэд смотрела на него, не сводя глаз, и мгновение он тоже глядел на нее, потом перевел взгляд на меня. Эдуард начал что-то говорить, но волнение превратило его первое слово в нечленораздельный хрип.

Он попытался снова:

— Ты не дашь мне клятву верности, господин Утред, — сказал он.

— Нет, господин.

— Но моей сестре ты ее дал?

Этельфлэд крепче сжала мою руку.

— Я поклялся ей в верности, господин, — ответил я.

— Тогда мне не нужна твоя клятва, — с улыбкой сказал Эдуард.

То было весьма щедро с его стороны, и я поклонился в знак признательности.

— Тебе не нужна моя клятва, господин, но твоим людям нынче ночью понадобится твое одобрение. Поговори с ними. Вдохнови их.

Той ночью мало кто спал. У людей ушло немало времени, чтобы приготовиться к битве.

То было время страха, время, когда воображение рисует врага еще более грозным, чем он есть на самом деле.

Некоторые — немногие — сбежали из крепости и укрылись в лесу, но таких было очень мало. Остальные точили мечи и топоры. Я не позволил подкладывать сучья в костры, потому что не хотел, чтобы датчане увидели, что эта ночь не такая, как предыдущая, поэтому бо́льшая часть оружия точилась в темноте. Люди натягивали сапоги, кольчуги и шлемы, отпускали неудачные шутки. Некоторые просто сидели, понурив головы, но слушали, когда с ними говорил Эдуард.

Он переходил от одной группе к другой, и я вспомнил, насколько скучной была первая речь его отца перед великой победой при Этандуне. Эдуард справлялся не намного лучше, но его серьезность была убедительной, и люди одобряюще забормотали, когда он пообещал, что во время атаки пойдет впереди.

— Ты должен сделать так, чтобы он выжил, — сурово сказал мне отец Коэнвулф.

— Разве за это отвечает не твой Бог? — спросил я.

— Отец Эдуарда никогда не простит тебе, если его сын погибнет.

— У него есть еще один сын, — легкомысленно ответил я.

— Эдуард — хороший человек, — сердито сказал Коэнвулф. — И он будет хорошим королем.

Я согласился с этим. Раньше я так не думал, но мне начал нравиться Эдуард. В нем чувствовалась воля, и я не сомневался, что он окажется храбрым. Конечно, он боялся, как и все остальные, но стиснул зубы и держал своим страхи при себе. Он был полон решимости доказать, что он — достойный наследник трона, а это означало, что ему придется отправиться в бойню. Юноша не дрогнул при мысли об этом, за что я его уважал.

— Он будет хорошим королем, — сказал я Коэнвулфу, — если докажет, на что способен. И ты знаешь, что он может это доказать.

Священник помолчал, потом кивнул.

— Но присмотри за ним, — умоляюще проговорил он.

— Я уже велел присмотреть за ним Стеапе. Большего я сделать не могу.

Отец Пирлиг, одетый в ржавую кольчугу, с мечом на поясе, со свисающими с плеч топором и щитом, вышел из темноты.

— Мои люди готовы, — сказал он.

Я дал ему тридцать человек, их задача заключалась в том, чтобы сперва перенести ульи вниз по темному холму, а потом — через ров.

Я посмотрел на восток. Там не было ни малейшего проблеска света, но я ощущал, что короткая ночь подходит к концу. Я прикоснулся к молоту Тора и сказал:

— Пора.

Люди Стеапы подняли шум у подножия холма, чтобы отвлечь датчан — а тем временем сотни человек, в темноте, под черными облаками, начали спускаться по крутому склону, на этот раз слева от крепости. Впереди люди Эдуарда несли лестницы. Я увидел, как у края рва вспыхнули факелы и мелькнули перья стрел, наспех выпущенных в сторону укреплений.

В воздухе пахло солью и моллюсками. Я подумал о прощальном поцелуе Этельфлэд, о ее внезапном порывистом объятии, и во мне волной поднялся страх.

Все казалось таким простым. Пересечь ров, поставить лестницы на маленький грязный уступ между рвом и стеной, взобраться по этим лестницам. Погибнуть.

Мы продвигались вперед беспорядочно — каждый находил собственный путь вниз по холму; командиры тихо окликали людей, чтобы собрать их там, где сгоревшие руины деревни давали хотя бы маленькое укрытие. Мы были достаточно близко к крепости, чтобы слышать, как датчане издеваются над отступлением людей Стеапы. Факелы, брошенные вверх, чтобы осветить ров, еле тлели.

Я надеялся, что теперь датчане отменили боевую тревогу.

Люди разошлись по постелям и к своим женщинам, а мы ждали в темноте, прикасаясь к своему оружию и к своим амулетам, слушая журчание воды, пока прилив отступал из широких болот.

Веостана с нами не было, он находился на покрытых кочками болотах — я приказал ему показать своих людей к западу от крепости. Я надеялся, что тогда некоторые защитники оттянутся на западную стену.

К востоку у меня имелось две сотни человек, готовых атаковать вытащенные на берег суда на дальнем конце ручья.

Этими людьми командовал Финан. Мне не нравилось оставаться без Финана, без его щита рядом, но мне нужен был воин, который помешал бы датчанам спастись, а другого такого свирепого в битве и такого здравомыслящего человека, как ирландец, у меня не было.

Но ни Веостан, ни Финан не могли показаться до рассвета. До рассвета ничего не могло случиться.

Западный ветер принес с собой холодный мелкий дождик. Священники молились. Люди Осферта, державшие свернутые паруса, присели на корточки среди высокой крапивы у края деревни, всего в сотне шагов от ближайшего к нам края рва. Я ждал вместе с Осфертом, примерно в ярде перед Эдуардом, который не говорил ни слова, а лишь сжимал золотой крест, висевший у него на шее.

Стеапа нашел нас и ждал рядом с Этелингом. Шлем холодил мне уши и шею, кольчуга была влажной.

Я слышал разговоры датчан. После каждой нашей ложной атаки они посылали людей, чтобы собрать копья, и я полагал, что как раз этим они и занимаются сейчас в тусклом свете догорающих факелов. Потом я их увидел — просто тени среди теней — и понял, что рассвет почти наступил. Серый свет смерти расползался позади нас, как пятно на кромке мира.

Я повернулся к Эдуарду.

— Пора, господин.