Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

А еще я услышал, как над шумом и гамом прозвучал пронзительный голос Уиллиболда:

– Господь ведет нас, сражайтесь за Господа нашего Иисуса Христа, поражение не для нас!

Я расхохотался.

– Давай! – заорал я тем двоим, что помогали монахам. – Давай!

Огромная хоругвь повалилась вперед. Дамы при дворе Альфреда трудились над ней несколько месяцев, крохотными стежками укладывая на полотно дорогую окрашенную шерстяную нить. Несколько месяцев они возносили молитвы и вкладывали в свою работу всю любовь и умение. И вот сейчас фигура Христа повалилась на первые ряды датчан. Полотно упало на атакующих, как рыболовная сеть, ослепило их и сковало. Я отдал приказ, и мы пошли в атаку.

Легко уклониться от копья, когда копейщик не видит тебя. Я велел второй шеренге вырывать копья у противника, чтобы ничто не мешало нам их убивать. Топор Сердика крушил все вокруг, из-под лезвия летели клочья полотна и мозги. Под боевые кличи мы строили новую баррикаду из датчан. Меч Финана рубил руки копейщикам, и датчане тщетно пытались увернуться от его ударов. Мы рубили их и пронзали насквозь, а огонь позади нас разгорался. Я уже стал ощущать его жар. Ситрик вошел в боевой азарт. Оскалившись, он размахивал длинным топором, обрушивая его на головы датчан.

Я швырнул «Жало осы» в сторону нашего берега и подхватил выпавший у кого-то топор. Я никогда не любил сражаться топором. Уж больно это неуклюжее оружие. Если первый удар оказывается неудачным, на новый замах приходится тратить много времени, которое враг может использовать для удара. Однако сейчас наш враг уже был повержен. Полотнище хоругви покраснело от настоящей крови, пропиталось ею насквозь. Ухватившись за топорище, я вгонял лезвие в плоть противника, разрубая кольчуги и кости. Я задыхался от дыма, датчане вопили, мои люди кричали, и солнце превратилось в оранжевый шар на западе, а земля у моста окрасилась в красный.

Мы отступили от этого ужаса. Я увидел, как на удивление радостное лицо Христа исчезает в огне, пожирающем хоругвь. Осферт подбросил еще тростника и досок, и пламя быстро набирало силу. Люди Сигурда получили сполна. Они тоже отступили и теперь стояли на противоположном берегу, наблюдая, как огонь захватывает мост. Мы перетащили на свою сторону четыре вражеских трупа и содрали с них серебряные цепи, браслеты и ремни с эмалевыми пряжками. Сигурд, сидя верхом на своем белом жеребце, пристально смотрел на меня. Его сынок с мрачным видом – юнец был недоволен тем, что ему запретили участвовать в битве, – сплюнул в нашу сторону. Сигурд же молчал.

– Эльфаделль ошиблась, – крикнул я.

Однако она не ошиблась. Наш вождь умер, возможно, во второй раз, и на обуглившихся кусках ткани еще можно было разглядеть то место, где Он был и где на Него набросился огонь.

Я ждал. Стемнело, прежде чем настил моста, рухнув в реку, выбросил в воздух снопы искр. Каменные опоры, сложенные еще римлянами, сильно пострадали от огня, но не разрушились. На них можно будет построить новый мост, только на это уйдет много времени – ведь уцелевшие бревна уплыли вниз по течению.

Мы тронулись в путь. Ночь была холодной. Мы шли пешком, а монахов и священников я усадил на лошадей, потому что они валились с ног от усталости. Все нуждались в отдыхе, но я запретил делать привал, зная, что Сигурд обязательно последует за нами, как только сумеет переправить своих людей через реку. Под яркими холодными звездами мы дошли до Беданфорда, там я нашел лесистый холм, который счел удобной оборонительной позицией, и мы расположились на ночлег. Костры мы не разводили. Я внимательно оглядывал окрестности, поджидая датчан, но они так и не пришли.

А на следующий день мы вернулись домой.

Глава третья

Наступил и закончился Йоль, бури одна за другой несли с Северного моря снег, который плотным ковром устилал мертвую землю. Отец Уиллиболд, священники – западные саксы, близнецы из Мерсии и поющие монахи – все были вынуждены оставаться в Буккингахамме. Когда погода улучшилась, я выдал им Сердика и еще двадцать копейщиков, которым предстояло сопроводить их домой. Они забрали с собой волшебную рыбку и Иванна, пленника. Альфреду, если он все еще жив, обязательно захочется узнать о предательстве Йорика. С Сердиком я передал письмо для Этельфлед, и по возвращении он заверил меня, что передал его одной из ее доверенных камеристок, однако ответа не привез.

– Мне не разрешили увидеться с госпожой, – сказал Сердик. – Ее держат под замком.

– Под замком?

– Во дворце, лорд. Там все рыдают и причитают.

– Но ведь Альфред был жив, когда ты уезжал, так?

– Он все еще жив, лорд, но священники говорили, что только молитва удерживает его на этом свете.

– Меня бы удивило, если бы они говорили другое.

– И лорд Эдуард обручился.

– Обручился?

– Я присутствовал на церемонии, лорд. Он собирается жениться на леди Эльфлед.

– На дочери олдермена?

– Да, лорд. Ее выбрал король.

– Бедняга Эдуард, – сказал я, вспомнив рассказы отца Уиллиболда о том, что наследник Альфреда хотел жениться на какой-то девушке из Сента. Эльфлед была дочерью Этельхельма, олдермена Суморсета, и Альфред, вероятно, этим браком хотел обеспечить Эдуарду поддержку самых могущественных фамилий Уэссекса. Интересно, спросил я себя, а что случилось с той девушкой из Сента?

Сигурд вернулся в свои земли и оттуда, обозленный, рассылал рейдеров в сакскую Мерсию. Его люди жгли, убивали, уводили в рабство и грабили. Это была обычная пограничная война, ничем не отличавшаяся от постоянных стычек между скотами и нортумбрийцами. На мою территорию рейдеры не посягали, но мои поля лежали к югу от обширных земель Беорннота. Сигурд сконцентрировал свой гнев на олдермене Эльфволде, сыне того человека, который пал, сражаясь рядом со мной при Бемфлеоте, а к территории Беорннота не прикасался, и вот это я считал самым интересным. Так что в марте, когда звездчатка выбелила живые изгороди, я взял пятнадцать человек, и мы отправились на север, к Беорнноту, а в качестве новогодних гостинцев прихватили сыр, эль и соленую баранину. Старик встретил меня сидя в кресле и укутавшись в меховой плащ. Он осунулся, его глаза поблекли, нижняя губа все время дрожала. Он умирал. Беортсиг, его сын, угрюмо смотрел на меня.

– Пора, – сказал я, – проучить Сигурда.

Беорннот нахмурился.

– Хватит ходить туда-сюда, – велел он мне. – Из-за тебя я чувствую себя древним стариком.

– Ты и так старик, – сказал я.

Он поморщился.

– Я как Альфред, – заявил он. – Скоро встречусь со своим богом. Я отправлюсь на судилище, чтобы узнать, кому суждено жить дальше, а кому – гореть. Ведь они пустят его в рай, не так ли?

– Они с радостью примут Альфреда, – согласился я. – А тебя?

– В аду хотя бы не холодно, – хмыкнул он и вытер слюну, налипшую на бороду. – Значит, ты хочешь сразиться с Сигурдом?

– Я хочу прикончить этого ублюдка.

– Перед Рождеством у тебя был шанс, – напомнил Беортсиг. Я проигнорировал его.

– Он ждет, – сказал Беорннот, – ждет смерти Альфреда. Он не нападет, пока Альфред жив.

– Он уже нападает, – возразил я.

Беорннот покачал головой.

– Всего лишь совершает набеги, – небрежно произнес он, – да и весь флот свой в Снотенгахаме вытащил на берег.

– В Снотенгахаме? – удивленно спросил я. Этот город был так же далек, как любой остров, до которого добирались лишь мореходные суда.

– Все это говорит о том, что он не планирует ничего, кроме набегов.

– Это говорит только о том, что он не планирует морских набегов, – заявил я. – Но что помешает ему совершить марш-бросок по суше?

– Возможно, он его и совершит, – уступил Беорннот, – но когда умрет Альфред. А пока он будет просто воровать скот, уводить по несколько голов.

– Тогда я хочу увести несколько голов у него, – сказал я.

Беортсиг бросил на меня злобный взгляд, а его отец пожал плечами.

– Зачем будить лихо, когда оно тихо? – спросил старик.

– Эльфволд не считает, что оно тихо, – ответил я.

Беорннот расхохотался.

– Эльфволд молод, – проговорил он, – и амбициозен, он сам напрашивается на неприятности.

Сакских лордов Мерсии можно разделить на два лагеря: на тех, кого возмущает доминирование западных саксов на их земле, и на тех, что его приветствует. Отец Эльфволда поддерживал Альфреда, Беорннот же тосковал по тем временам, когда в Мерсии был свой король, и, как все его единомышленники, отказывался посылать войска и помогать мне бить Хестена. Тогда он предпочел, чтобы его людьми командовал Этельред, и они встали гарнизоном в Глевесестере, готовясь отразить атаку, которая так и не последовала. Эти два лагеря постоянно противостояли друг другу, однако у Беорннота хватило благоразумия – а может, он слишком близко подошел к смерти, – чтобы не усугублять старую вражду: он пригласил нас переночевать.