Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

Я преследовал его, ощупью пробираясь сквозь мрак. В небе светила луна, но проезжая часть оказалась в тени. И я, и моя лошадь с трудом разбирали дорогу. Иногда мне казалось, что я вижу свежие отпечатки подков, но уверенности в этом у меня не было. Дорога тянулась между живыми изгородями и высокими деревьями и обычно использовалась для перегонки скота. После речной долины она круто поворачивала на север.

По пути мне попалась деревушка, и в хижине кузнеца я заметил свет. Как оказалось, подмастерье поддерживал огонь в горне. Такова была его работа – всю ночь не давать огню гаснуть. Он ужасно испугался, когда увидел меня в боевом облачении: в шлеме, в кольчуге и с освещенными пламенем ножнами.

Я осадил лошадь и заговорил с мальчишкой.

– Когда я был в твоем возрасте, – зазвучал мой голос из-под нащечных пластин, – я тоже следил за горном. Моя работа состояла в том, чтобы затыкать щели и дыры мхом или влажной землей в тех местах, где просачивался дым. Я занимался этим долгими ночами. Я знаю, как тебе одиноко.

Он лишь кивнул, слишком напуганный, чтобы говорить.

– Но у меня была девочка, которая приходила и наблюдала за горном вместе со мной, – продолжал я, вспомнив Бриду. – А у тебя есть девочка?

– Нет, лорд, – ответил он, упал на колени и подобострастно склонил голову.

– Девочки – это лучшая компания в одинокую ночь, – сказал я, – даже несмотря на то, что они слишком много болтают. Взгляни на меня, парень, и ответь мне на один вопрос, – попросил я. – Здесь проезжали люди? И женщина с ними?

Мальчишка ничего не сказал, лишь молча таращился на меня. Моя лошадь забеспокоилась: то ли ей не нравился жар от горна, то ли раздражал едкий дым. Я похлопал ее по шее.

– Эти люди велели тебе молчать, – сказал я. – Они предупредили, что ты должен хранить тайну. Они угрожали тебе.

– Он сказал, что он король, лорд, – еле слышно прошептал мальчишка.

– Настоящий король здесь, поблизости, – сказал я. – Как называется эта деревня?

– Бланефорд, лорд.

– Похоже, милое местечко. Значит, они поехали на север?

– Да, лорд.

– Давно?

– Не очень, лорд.

– И эта дорога ведет в Сефтесбери? – спросил я, пытаясь вспомнить названия этих важных районов богатого Уэссекса.

– Да, лорд.

– Сколько их было? – спросил я.

– Дик и мимп, лорд, – ответил мальчишка, и я понял, что он считает по-другому, не так, как я. Парень оказался смышленым и тоже догадался об этом, поэтому растопырил все пальцы на обеих руках, а потом поднял вверх только одну руку. Пятнадцать.

– С ними был священник?

– Нет, лорд.

– Ты молодчина, – сказал я, и он действительно был отличным парнем, потому что ему хватило ума сосчитать их. Я бросил ему кусочек серебра. – Утром, – добавил я, – передай своему отцу, что ты виделся с Утредом Беббанбургским и что ты выполнил свой долг перед новым королем.

Его глаза расширились от изумления, а я направил лошадь к броду, где дал ей напиться, а потом послал в галоп.

В ту ночь я вполне мог не дожить до утра. У Этельволда было четырнадцать человек, если не считать Этельфлед, и он наверняка знал, что я брошусь в погоню. Вероятно, он решил, что за ним погонится вся армия Эдуарда. Если бы он знал, что преследовать его будет одинокий всадник, он обязательно устроил бы засаду, и тогда я встретил бы свою смерть под яркой луной. Хотя такая смерть лучше, размышлял я, чем та, которой умер Альфред. Лучше умереть в бою, чем лежать с огромной, как камень, шишкой в брюхе в провонявшей комнате, мучиться от страшной боли и давиться слезами. Но потом, в другой жизни, все равно приходит облегчение, и человек заново рождается к радости. Христиане называют это раем и пытаются загнать нас в его мраморные залы страшными сказками об адском огне, который горячее огня в горне кузнеца. А вот я отправлюсь в снопе света в главный зал Вальхаллы, где меня будут ждать друзья, и не только друзья, но и враги, люди, которых я убил в битвах, и мы будем пировать, и пить, и биться, и развлекаться с женщинами. Такова наша судьба, но ежели мы умираем неправильно, тогда нам предстоит вечно обитать в холодных залах богини Хель.

Как все это странно, думал я, в ночи преследуя Этельволда. Христиане говорят, что наша кара – это преисподняя, а датчане говорят, что те, кто умирает неправильно, отправляются в Хель, где правит богиня с таким же именем. Только преисподняя и Хель не одно и то же. Хель – не преисподняя. Там люди не горят в огне, а лишь влачат жалкое существование. Достаточно умереть с мечом в руке – и ты никогда не увидишь разлагающееся тело Хель, не испытаешь голод в бескрайних ледяных пещерах. Однако во владениях Хель нет наказания. Там человек вечно ведет обычную жизнь. Христиане же обещают кару или вознаграждения, как будто мы малые дети, хотя на самом деле то, что будет потом, – это то же самое, что было раньше. Все изменится, сказала мне Эльфаделль, и все будет по-прежнему, так было и так будет. Воспоминание об Эльфаделль повернуло мои размышления к Эрсе, к ее стройному телу, изгибающемуся на мне, к ее сладостным стонам, к радости соития.

С рассветом окрестности огласил рев оленей. Стоял сезон гона, время, когда стаи скворцов черными тучами застилают небо и опадают листья. Я остановил уставшую лошадь на небольшом подъеме дороги и огляделся, но никого не увидел. Мне казалось, будто я один на всей земле встречаю рассвет, будто в этой золотисто-желтой тишине нет ничего, кроме рева оленей, и даже этот звук быстро стих. Я посмотрел на восток и юг, но людей Эдуарда тоже видно не было. Пришпорив лошадь, я двинулся на север, к едва заметным в небе столбикам дыма, которые обозначали город Сефтесбери за холмом.

Сефтесбери был одним из бургов Альфреда, укрепленным городом, который защищал монетный двор и любимый монастырь Альфреда. Этельволд никогда бы не решился постучать в закрытые ворота и потребовать, чтобы его впустили, и не рискнул бы ждать, когда ворота откроют, чтобы просто въехать в город. Комендант бурга, кем бы он ни был, наверняка соблюдает крайнюю осторожность, и это означает, что Этельволд скорее всего объехал город. Но какой дорогой? Я поискал следы, но ничего не нашел. Меня так и подмывало прекратить погоню, хотя я знал, что это глупая идея. Мне хотелось найти в бурге таверну, поесть, заплатить шлюхе, чтобы она согрела мне постель. В этот момент дорогу мне перебежал заяц, с востока на запад, что я воспринял как знак богов. И свернул с дороги на запад.

Вскоре туман рассеялся, и я увидел лошадей на вершине мелового холма. Между мной и холмом лежала лесистая долина, и я поспешил к зарослям, так как понял, что на холме меня тоже заметили. Один из тех, что были наверху, указывал на меня. В следующее мгновение они сорвались с места и поскакали на север. Я насчитал девять человек, но все равно не сомневался, что это люди Этельволда.

Въехав под сень леса, я уже не мог видеть тех, за кем гнался, к тому же низко нависшие ветки замедлили мое продвижение, так как я был вынужден пригибаться. На земле плотным ковром рос папоротник, весело журчал ручеек. Полусгнивший ствол упавшего дерева порос мхом и грибами. Кусты ежевики, плющ и падуб настойчиво теснили подлесок по обе стороны от тропы. Сама же тропа была испещрена свежими следами. В лесу царила полнейшая тишина, и в этой тишине я вдруг ощутил страх. По спине пробежали мурашки. Откуда-то появилась четкая, порожденная ничем иным, кроме опыта, уверенность, что опасность близко.

Я спешился и привязал лошадь к дереву. Правильнее было бы, сказал я себе, вскочить в седло, доехать до Сефтесбери и поднять тревогу. Правильнее было бы сменить лошадь на свежую и повести за собой гарнизон города. Однако ради этого мне пришлось бы повернуться спиной к тому, что угрожало мне. Я вынул из ножен «Вздох змея». Прикосновение к знакомой рукояти успокаивало.

Я медленно пошел вперед.

Кто кого увидел первым: я – всадников на холме, или они – меня? Вероятнее всего, они. Я был слишком погружен в свои размышления, когда ехал по дороге, полугрезил, полудумал. И что, если они первыми увидели меня? Тогда они поняли, что я один, и наверняка сразу узнали меня. Я насчитал девять человек – значит, остальные остались в лесу, в засаде. Возвращайся, убеждал я себя, возвращайся и поднимай гарнизон. В тот момент, когда я уже почти решил, что именно так и сделаю, потому что в этом заключается мой долг и потому что это просто разумно, в пятидесяти шагах от меня из зарослей выскочили два всадника и понеслись навстречу. Один держал на изготовку копье, другой – меч. Оба были в шлемах с нащечными пластинами, в кольчугах и со щитами, и оба были полными идиотами.

Невозможно биться верхом в густом, старом лесу: слишком много препятствий. Эти два всадника не могли ехать шеренгой, потому что тропа была узкой, а подлесок по обе стороны от нее – густым. Так что копейщик выдвинулся вперед. Он, как и его товарищ, был правшой, следовательно, его копье оказалось слева от меня. Я решил подпустить их к себе. Почему их всего двое, спросил я себя и тут же отказался от поисков ответов на эту загадку: первый всадник был уже так близко, что я видел его глаза в узкой щели над пластинами. Я просто шагнул вправо, в заросли ежевики, за ствол мощного дуба. Как только копейщик на полном скаку пронесся мимо, я вернулся на тропу, замахнулся и рубанул лошадь другого всадника по морде. Во все стороны полетели зубы, брызнула кровь. Животное закричало и, отпрянув, свернуло с тропы, а всадник упал, но его нога застряла в стремени, и лошадь поволокла его через заросли. Тем временем первый всадник пытался развернуться на узкой тропе.