Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

– Он думает, что ты нападешь на них, – сказала мне Этельфлед.

– А почему он не атакует? – раздраженно воскликнул я.

– Потому что ему страшно, – ответила она, – потому что вокруг него слишком много тех, кто дает советы, потому что он боится совершить ошибку, потому что ему достаточно одной проигранной битвы, чтобы перестать быть королем.

Мы были на верхнем этаже римского дома, одного из тех великолепных зданий, в которых были сквозные лестницы с первого этажа до последнего. В окно и в дыры в крыше лился лунный свет. Было холодно, и мы кутались в одеяла.

– Королю нельзя бояться, – сказал я.

– Эдуард знает, что люди сравнивают его с отцом. Он все время задается вопросом, что на его месте сделал бы отец.

– Альфред вызвал бы меня, – сказал я, – прочитал бы мне десятиминутное наставление и выдал бы мне армию.

Этельфлед замерла в моих объятиях, размышляя и глядя вверх, на дырявую крышу.

– Как ты считаешь, у нас когда-нибудь установится мир? – спросила она.

– Нет.

– А я мечтаю о том дне, когда мы сможем жить в просторном доме, ходить на охоту, слушать песни, гулять у реки и не бояться врагов.

– Ты и я?

– Только ты и я, – сказала она и повернулась так, что я перестал видеть ее глаза. – Только ты и я.

На следующее утро Эдуард приказал Этельфлед возвращаться в Сирренсестер, однако она проигнорировала приказ.

– Я сказала ему, чтобы он дал тебе армию, – сообщила она.

– И что он ответил?

– Что он король и сам поведет армию.

Ее муж приказал Меревалю возвращаться в Глевесестер, но Этельфлед убедила мерсийца остаться.

– Мы нуждаемся в достойных людях, – сказала она ему, и это было правдой.

Только люди были нам нужны не для того, чтобы прозябать в Лундене. В нашем распоряжении имелась целая армия, более четырех с половиной тысяч человек, а мы занимались лишь тем, что охраняли стены да и оглядывали неменяющийся пейзаж.

Мы ничего не делали, датчане разоряли Уэссекс, однако попыток взять какой-нибудь бург не предпринимали. Осенние дни стали короче, а мы все сидели в Лундене. Архиепископ Плегмунд вернулся в Контварабург, и я подумал было, что в его отсутствие Эдуард осмелеет. Но я забыл о епископе Эркенвальде: тот остался с королем и советовал проявлять осторожность. То же самое советовал и отец Коэнвульф, духовник Эдуарда и его первый советник.

– Я бы не утверждал, что датчане совсем уж пассивны, – говорил он Эдуарду, – поэтому я опасаюсь ловушки. Пусть они сделают первый шаг, лорд король. Не могут же они вечно сидеть на одном месте.

Хотя бы в этом он был прав. Когда осень уступила место зиме с ее холодами, датчане наконец-то задвигались.

Раньше они проявляли такую же нерешительность, как и мы, а сейчас просто переправились через реку возле Кракгелада и вернулись тем же путем, что пришли. Об их уходе сообщила разведка Стипы, а потом каждый день к нам поступали донесения о том, что датчане движутся к Восточной Англии, уводя с собой рабов и домашний скот и увозя награбленное.

– И когда они доберутся туда, – обратился я к совету, – нортумбрийские датчане отправятся домой на своих кораблях. Они ничего не достигли, если не считать того, что теперь у них есть множество рабов и скота. Мы тоже ничего не достигли.

– Король Йорик нарушил условия договора, – с негодованием заявил епископ Эркенвальд, правда, я так и не понял, какое отношение это замечание имело к обсуждаемой теме.

– Он обещал хранить мир с нами, – сказал Эдуард.

– Его следует наказать, лорд король, – настойчиво продолжал Эркенвальд. – Договор был освящен церковью!

Эдуард бросил на меня быстрый взгляд.

– А если нортумбрийцы отправятся домой, – сказал он, – Йорик будет очень уязвим.

– Когда они отправятся домой, лорд король, – произнес я, сделав ударение на слове «когда». – Не исключено, что они будут ждать весны.

– Йорик не сможет прокормить такую ораву, – сказал олдермен Этельхельм. – Они быстро покинут его королевство! Вы взгляните на наши проблемы с питанием армии!

– Значит, вы вторгнетесь зимой? – насмешливо осведомился я. – Когда реки полны воды, когда льют дожди? И мы будем замерзать в жидкой грязи?

– Господь на нашей стороне! – объявил Эркенвальд.

К этому моменту армия находилась в Лундене уже почти три месяца, и запасы продовольствия в городе были на исходе. Так как враг у ворот не стоял, склады постоянно пополнялись, но для этого требовалось множество повозок, волов, лошадей и людей. Что же до воинов, то они устали от безделья. Некоторые обвиняли сентийцев в том, что они опоздали со своим приходом, то и дело, несмотря на устроенную мною показательную казнь, происходили драки, в которых уже погибло несколько десятков человек. Армия Эдуарда проявляла недовольство, мучимая скукой и голодом, но негодование епископа Эркенвальда на Йорика, предавшего нерушимую веру в него, каким-то образом вдохнуло жизнь в совет и убедило короля принять решение. Долгие недели датчане были в нашей власти, и мы их помиловали, сейчас же, когда они ушли из Уэссекса, у совета вдруг откуда-то взялась отвага.

– Мы будем преследовать врага, – объявил Эдуард, – заберем у него все, что он украл у нас, и отомстим королю Йорику за предательство.

– Если мы намерены преследовать их, – сказал я, глядя на Сигельфа, – нам понадобятся лошади.

– У нас есть лошади, – сказал Эдуард.

– Они есть не у всех сентийцев, – напомнил я.

Сигельф тут же возмутился. У меня сложилось впечатление, что он принадлежит к тем людям, которые любую критику воспринимают как оскорбление. Однако он знал, что я прав. Датчане всегда передвигались верхом, и армия с пешими подразделениями, которые замедляли ее продвижение, никогда не смогла бы догнать их или быстро отреагировать на их маневр. Сигельф мрачно уставился на меня, но не поддался искушению огрызнуться.

– Ты мог бы одолжить лошадей? – спросил он, поворачиваясь к Эдуарду. – Что насчет лошадей здешнего гарнизона?

– Веостану это не понравится, – уныло ответил Эдуард.

Любой человек считал лошадь своей главной ценностью, и мало у кого было желание отдавать ее чужаку, тем более отправляющемуся воевать.

На мгновение воцарилась тишина, затем Сигельф пожал плечами.

– Тогда пусть сотня моих людей останется здесь в качестве войска гарнизона, а ваш – как его зовут, Веостан? – пошлет вместо них свою сотню.

Так и порешили. Гарнизон Лундена отдаст армии сотню верховых, а на стенах города их заменит сотня людей Сигельфа. На следующее утро армия покинула Лунден через Епископские и Старые ворота. Мы шли по римским дорогам на север и восток, но едва ли это передвижение можно было назвать преследованием. Некоторые, самые опытные, отправились в путь налегке, однако слишком многие прихватили с собой повозки, слуг и запасных лошадей, поэтому день считался удачным, если мы за час проходили три мили. Стипа вел авангард, состоявший из половины королевских гвардейцев. У него был приказ не уходить далеко и постоянно быть в пределах видимости, и он ворчал, сетуя на медлительность. Мне Эдуард приказал держаться с арьергардом, но я ослушался и проехал далеко вперед, обогнав людей Стипы. Со мной поехали Этельфлед и ее мерсийцы.

– Я думал, твой брат будет настаивать, чтобы ты осталась в Лундене, – сказал я.

– Нет, – покачала она головой, – он приказал мне ехать в Сирренсестер.

– И почему ты не подчинилась ему?

– Я подчинилась, – ответила она. – Он же не уточнил, какой именно дорогой. – Она с вызовом улыбнулась мне, ожидая, что я попытаюсь прогнать ее.

– Просто останься в живых, женщина, – буркнул я.

– Да, лорд, – с наигранной покорностью произнесла она.

Я послал своих разведчиков вперед, но они нашли лишь отпечатки копыт датских лошадей. Какая-то бессмыслица, подумал я. Ведь датчане собрали целую армию, более пяти тысяч человек, они прошли через всю Британию, вторглись в Уэссекс и не занимались ничем, кроме грабежа. А сейчас они отступают. Едва ли это лето можно считать прибыльным для них. Бурги Альфреда выполнили свою задачу, обеспечив защиту большей части богатств Уэссекса, но предотвратить нападение датчан – это совсем не то же самое, что разгромить их.

– Так почему они не напали на Уинтансестер? – спросила Этельфлед.

– Он слишком хорошо укреплен.

– Они просто взяли и ушли?

– У них слишком много вождей, – сказал я. – Наверное, они, как и мы, постоянно проводят военные советы. У всех свое мнение, они их обсуждают, а сейчас возвращаются домой, потому что не смогли принять решение.

Лунден был расположен на границе Восточной Англии, поэтому на второй день нашего похода мы углубились в территорию Йорика, и Эдуард разрешил армии мстить. Войска рассредоточились и принялись грабить фермы, уводить скот и сжигать деревни. Наше продвижение замедлилось до скорости улитки, а о нашем присутствии свидетельствовали столбы дыма, поднимавшиеся над сгоревшими домами. Датчане ничего не предпринимали. Они отошли далеко за границу, и мы шли вслед за ними, переваливая через пологие холмы. Наконец мы спустились на широкие равнины Восточной Англии. Это была территория залитых водой полей, бескрайних болот, глубоких и длинных оврагов и медленных рек; территория тростника и пернатой дичи, утренних туманов и непролазной грязи, дождя и злобных холодных ветров с моря. Дорог здесь было мало, а направления таили в себе множество опасностей. Я снова и снова повторял Эдуарду, что нужно собрать армию в ударный кулак, но его желание отомстить Йорику было слишком велико, поэтому наши войска разбредались все шире и шире, и моим людям, продолжавшим вести разведку, было трудно взаимодействовать с флангами. Дни укорачивались, ночи становились холоднее, нам не хватало дров для бивачных костров, поэтому мы использовали тростник и бревна от разрушенных хижин. По ночам костры горели на огромной территории, однако датчане ничего не предпринимали, чтобы воспользоваться преимуществом. Мы все дальше углублялись в королевство воды и грязи, но датчан не видели. Мы обошли Грантасестер и взяли направление на Элег. На невысоких возвышенностях нам попадались огромные дома для празднеств с толстыми крышами из тростника, который горел ярко и с громким треском. Обитателей в этих домах не было – они уже давно ушли прочь, зная о подходе нашей армии.