Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

— Шестнадцать, — насчитал Финан.

— Семнадцать, — поправил мой сын.

— Им следовало послать больше, — ответил я им и посмотрел в сторону далекой дороги на тот случай, если там появится больше всадников из дальних лесов. Они там появятся, и скоро, но эти шестнадцать или семнадцать скакали впереди, им не терпелось найти нас и доложить Кнуту.

Мы подпустили их ближе, затем пришпорили лошадей и перескочили через земляной вал. Финан повел двадцать человек на восток, чтобы отрезать датчанам путь, а я взял оставшихся и поскакал прямо на приближавшихся всадников.

Мы убили почти всех. Это было легко. Они были глупы, ехали наобум, не ожидая неприятностей, их было мало, и они умерли. Некоторые ускакали на юг, затем в панике свернули на восток. Я крикнул Финану, чтобы он отпустил их.

— Теперь, Уибрунд, отруби им головы. Быстро, — приказал я.

Топор опустился одиннадцать раз. Мы швырнули обезглавленные трупы в старый крепостной ров, а поперек римской дороги разложили головы с мёртвыми глазами, глядящими на восток.

Эти глаза мертвецов встретят воинов Кнута и, как я полагал, убедят их, что свершилось какое-то жуткое колдовство. Они почуют магическую силу и начнут колебаться.

Просто дай мне время, молился я Тору, просто дай время.

И мы поехали на юг.

Мы догнали остальных моих воинов и встретили рассвет, скача во весь опор. Птицы повсюду распевали веселую песнь нового дня, и меня раздражал этот звук, потому что он приветствовал день, когда мне, как я полагал, придется умереть.

Мы по-прежнему направлялись на юг, в сторону далекого Уэссекса, и вопреки всему надеялись, что западные саксы едут нам навстречу.

А потом просто остановились.

Остановились, потому что устали и лошади, и мы. Мы проехали низкие холмы и мирные угодья, и я нигде не нашел места, где хотел бы сражаться. Что я ожидал найти?

Римский форт, достаточно небольшой, чтобы его могли защитить мои сто шестьдесят девять воинов? Крепость на удобном холме? Выступ на отвесной скале, где можно умереть от старости, пока враги беснуются у подножия?

Но там были только поля со жнивьем, пастбища, на которых паслись овцы, ясеневые леса и дубравы, мелкие ручейки и пологие склоны. Солнце поднялось выше. День был теплым, и лошади хотели пить.

Мы подъехали к реке и просто остановились.

То была не река, а скорее даже ручей, который пытался быть рекой, но ему удалось стать лишь глубокой канавой, но всякий, кто попытался бы пересечь его, столкнулся бы с проблемой. Берега канавы были крутыми и топкими, хотя они становились низкими и пологими в местах, где его пересекала дорога.

Брод был неглубоким. В этом месте река, или ручей, расширялась, и медленно текущая вода в ее центре едва доходила до бедер.

Вдоль западного берега стояли подстриженные ивы, а еще дальше на западе виднелся невысокий кряж, на котором стояло несколько бедных домов, и я отправил Финана разведать ту возвышенность, пока сам прочёсывал берег реки.

Я не смог найти ни форта, ни холма с крутым подъемом, но здесь была вязкая канава, достаточно глубокая и широкая, чтобы замедлить атаку.

И мы остановились здесь, разместили лошадей в каменном загоне на западном берегу и стали ждать.

Мы могли бы и дальше идти на юг, но Кнут рано или поздно поймал бы нас, река, по меньшей мере, задержала бы его. Или я так себя убеждал. На самом деле у меня было мало надежды, и её почти не осталось, когда Финан вернулся с холма.

— Всадники, — резко сказал он, — на западе.

— На западе? — спросил я, думая, что он, должно быть, ошибся.

— На западе, — повторил он. Люди Кнута были к северу и востоку от нас, и я не ожидал никаких врагов с запада. Скорее, надеялся, что с запада враги точно не появятся.

— Сколько?

— Отряд разведчиков. Небольшой.

— Люди Кнута?

— Не могу сказать, — пожал он плечами.

— Ублюдок не мог пересечь эту канаву, — произнес я, думая, конечно, что Кнут именно это бы и сделал.

— Это не канава, — ответил Финан, — а река Там.

Я взглянул на мутные воды.

— Это река Там?

— Так сказали деревенские.

Я горько рассмеялся. Мы проехали весь путь от Тамворсига, чтобы снова оказаться у верховья этой реки? Во всем этом была какая-то тщетность, что-то, что соответствовало тому дню, когда я должен был, по моему мнению, умереть.

— Как называется это место? — спросил я Финана.

— Ублюдки сами, кажется, не знают, — весело ответил он, — один назвал это место Теотанхилом, а его жена сказала, что это Воднесфелд.

Значит, то была долина Теотты или поле Одина, но каким бы ни было название, здесь был конец пути, то место, где я буду ждать мстительного врага. И он уже приближался.

Разведчики уже показались на другой стороне брода, это означало, что всадники окружили нас с северной, восточной и западной стороны. По меньшей мере пятьдесят человек было на дальнем берегу реки Там, а Финан видел еще большее число всадников на западе, и я предположил, что Кнут разделил свое войско, отправив некоторых воинов на западный берег, а некоторых — на восточный.

— Мы все еще можем отправиться на юг, — сказал я.

— Он настигнет нас, — холодно ответил Финан, — и мы будем биться на открытой местности. Здесь мы можем хотя бы отступить к тому кряжу, — он кивнул в сторону лачуг, стоявших на низком холме.

— Сожги их, — велел я.

— Сжечь?

— Сожги дома. Скажи воинам, это знак для Эдуарда.

Вера в то, что Эдуард достаточно близко, чтобы увидеть дым, вселит в моих людей надежду, а воины с надеждой сражаются лучше, а затем я взглянул на загон, где находились лошади.

Я задавался вопросом, стоит ли нам ехать на запад, прорываться через немногочисленных лазутчиков, которые скрывались там, и надеяться достичь более высокого холма. Возможно, это была тщетная надежда, а потом мне показалось странным, что у загона была каменная стена.

Это была страна изгородей, и все же кто-то предпринял громадные усилия, чтобы сложить низкую стену из тяжелых камней.

— Утред! — крикнул я своему сыну.

— Отец? — подбежал он ко мне.

— Разбери эту стену. Позови всех на помощь, принесите мне камни размером с человеческую голову.

Он разинул рот от изумления.

— С человеческую голову?

— Выполняй! Принеси камни сюда и быстрее! Ролла!

— Господин? — неторопливо подошел огромный датчанин.

— Я поскачу к холму, а ты складывай камни в реку.

— Я?

Я расказал ему о своей задумке и увидел ухмылку на его лице.

— Смотри, чтобы те ублюдки, — я указал на лазутчиков Кнута, ожидавших далеко на востоке, — не увидели, что ты делаешь. Если подойдут ближе, прекращай работу. Ситрик!

— Господин?

— Знамена сюда, — я указал на место, где дорога уходила на запад от брода. Я поставлю наши знамена здесь, чтобы показать Кнуту, где мы хотим биться. Показать Кнуту, где я умру. — Моя госпожа! — позвал я Этельфлед.

— Я не уйду, — упрямо сказала она.

— Разве я об этом просил?

— Попросишь.

Мы подошли к невысокому холму, где Финан и еще дюжина воинов требовали, чтобы крестьяне выносили из домов свои пожитки.

— Забирайте всё, что хотите! — говорил им Финан.

— Собак, кошек, даже детей. Свои горшки, вертела, всё. Мы поджигаем дома!

Элдгрим выносил из дома старуху, пока ее дочь пронзительно протестовала.

— Нам обязательно сжигать дома? — поинтересовалась Этельфлед.

— Если Эдуард ведет войско, он должен знать, где мы, — холодно ответил я.

— Думаю, да, — просто сказала она. Затем повернулась, чтобы посмотреть на восток. Лазутчики все еще наблюдали за нами с безопасного расстояния, но войска Кнута не было видно.

— Что будем делать с мальчишкой?

Она говорила о сыне Кнута.

— Мы пригрозили убить его, — пожал я плечами.

— Но ты не убьешь. И Кнут это знает.

— Я могу.

Она мрачно рассмеялась.

— Ты не убьешь его.

— Если я выживу, он останется без отца, — ответил я.

Она нахмурилась в недоумении, потом поняла, к чему я клоню, и рассмеялась.

— Думаешь, сможешь победить Кнута?

— Мы остановились и будем драться, — сказал я. — Может, твой брат придет? А мы еще не будем мертвы.

— Так ты будешь его воспитывать?

— Сына Кнута? — я покачал головой. — Наверное, продам его. Когда он станет рабом, некому будет рассказать ему, кем был его отец. Он и не узнает о том, что он волк, а будет считать себя щенком.

Если я выживу, подумал я, а по правде говоря, я не думал, что переживу этот день.

— А ты, — я прикоснулся к руке Этельфлед, — должна уехать.

— Я…

— Мерсия — это ты! — рявкнул я на нее. — Люди любят тебя и следуют за тобой! Если ты умрешь, Мерсия потеряет свое сердце.