Бернард Корнуэлл - Столетняя война

• Название: Столетняя война
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

Конфликт между Англией и Францией в XIV веке вылился в Столетнюю войну, в Европе свирепствуют грабежи и насилие. Пасхальным утром 1342 года в английскую деревню Хуктон врываются арбалетчики под предводительством человека, который носит «дьявольское имя» Арлекин, и похищают из храма реликвию – по слухам, это не что иное, как Святой Грааль… Сын погибшего в схватке настоятеля, молодой лучник Томас, не подозревая, что с Арлекином его связывают кровные узы, клянется отомстить за убитых и возвратить пропажу, за которой отправляется во Францию. Однако власти предержащие не намерены уступать простолюдину святыню – она может даровать победу в войне. Скитаясь в поисках сокровища по некогда плодородным, а ныне выжженным землям, герой оказывается в царстве Черной смерти – чумы. Он вступает в схватку с религиозными фанатиками, спасая от костра красавицу Женевьеву, и тем самым наживает новых врагов, которые объявляют на него охоту…

Обаятельный герой и погоня за мистическим мечом - таков замечательный новый роман искусного рассказчика из Британии, действие которого достигает кульминации во время битвы при Пуатье в 1356 г.

Продолжает бушевать Столетняя война и в самых кровавых битвах ещё предстоит сразиться.

По всей Франции закрываются врата городов, горят посевы, страна замерла в тревожном ожидании грозы.

Снова под предводительством Чёрного Принца вторглась английская армия, победившая в битве при Креси, и французы гонятся за ней.

Томасу из Хуктона, английскому лучнику по прозвищу «Бастард» велено разыскать утерянный меч Святого Петра, оружие, которое по слухам дарует любому своему владельцу неизменную победу.

Когда превосходящие силы противника устраивают английской армии ловушку близ города Пуатье, Томас, его люди и его заклятые враги встречаются в небывалом противостоянии, которое перерастает в одну из величайших битв в истории.

Битва при Азенкуре — одна из ярчайших военных побед Англии. Увековеченная Шекспиром в хронике «Генрих V», неравная битва столкнула малочисленное измученное английское войско с полнокровной французской армией. В центре битвы оказывается один из тех простых воинов, чьими силами достигается небывалая победа: лучник Николас Хук сражается за своего короля, страну и любимую женщину…

Захватывающий роман о войне воспринимается одновременно как блестящее историческое исследование и великолепный плод творческой фантазии — лучшее творение Бернарда Корнуэлла, автора признанных мировых бестселлеров «Саксонские хроники», романов о стрелке Ричарде Шарпе и многих других книг.

Перевод: группа “Исторический роман“, 2014 год.

Над переводом работали: Sam1980, gojungle, Oigene, Elena_Panteleeva, madey_tt, ink0909, WorthlessMen, tamika, georgestaunton, Alsenok, musegirl, SpStray и virigor.

Редакция: gojungle, Oigene, Elena_Panteleeva и Sam1980.

Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel

Огромное спасибо gojungle за её незаменимый вклад в развитие проекта! Без неё перевод не был бы реализован.

---

Уцелевшие люди Ги не остались, чтобы сразиться с лучниками на улицах города. Как и бойцы Жослена, они бежали в поисках места, не наполненного смертоносным дыханием чумы, и Томас шел по городу умирающих и мертвых, городу дыма и вони, по юдоли скорби и плача. Стрела его была наложена на тетиву, но никто не бросал ему вызова. Какая-то женщина взывала о помощи, ребенок, стоя на пороге, захлебывался в плаче. Увидев неожиданно воина в кольчуге, Томас наполовину натянул лук, но тут заметил, что оружия у этого человека нет и в руках его лишь ведерко с водой. К тому же он был немолод и сед.

– Ты, должно быть, Томас? – спросил седовласый воин.

– Да.

– А я Анри Куртуа, рыцарь. – Он указал на ближний дом. – Там твой друг. Он болен.

Робби лежал на вонючей постели. Он трясся в лихорадке, и лицо его было темным и опухшим. Томаса шотландец не узнал.

– Эх ты, бедолага, – вздохнул Томас, передавая свой лук Сэму. – И это возьми, – добавил он, указав на лежавший на низеньком табурете рядом с постелью манускрипт.

Сам он поднял бесчувственное тело Робби на руки и понес назад, вверх по склону холма.

– Лучше тебе умереть среди друзей, – сказал он шотландцу, который, впрочем, был без сознания.

Осада наконец закончилась.

* * *

Сэр Гийом умер. Многие умерли. Покойников было слишком много, а живых слишком мало, поэтому Томас распорядился свалить тела на поле, во рву, засыпать валежником и поджечь. Правда, на то, чтобы обратить трупы в пепел, не хватило топлива, и обгоревшие мертвецы стали пищей для волков и тучей слетевшихся на богатое пиршество смерти воронов.

Бежавшие было горожане стали возвращаться в город, ибо там, где они пытались искать спасения, мор свирепствовал с не меньшей силой, чем в Кастийон-д'Арбизоне. Из их слов выходило, что чума распространилась повсюду и Бера был городом мертвых, хотя жив ли Жослен, никто не знал, а Томасу было все равно. Зима принесла мороз, и на Рождество незнакомый монах доставил известие о том, что поветрие теперь свирепствует и на севере.

– Чума повсюду, – говорил он, – от нее нет спасения. Все умирают.

Умирали, однако, не все. Сын Филена, Галдрик, поправился, но вот его отец сразу после Рождества подхватил заразу и умер. Выжил и Робби. Казалось, он лежал уже при смерти, ибо бывали ночи, когда у него не слышно было дыхания, но тем не менее природная крепость взяла свое, и молодой человек медленно пошел на поправку. Женевьева ухаживала за ним, кормила его, когда он был слаб, и мыла его, когда от него воняло, а когда ему вздумалось просить у нее прощения, отмахнулась.

– Говори с Томасом!

Когда Робби, еще едва передвигавший ноги, приплелся к Томасу, ему показалось, что лучник стал гораздо старше. И гораздо тверже.

Шотландец мялся, ибо не знал, что и сказать. Зато Томас, похоже, знал.

– Скажи мне, – промолвил он, – когда ты делал то, что делал, думал ли ты, что твое дело правое?

– Да, – искренне ответил Робби.

– Значит, – спокойно заявил Томас, – ты не сделал ничего плохого. Вот и все, больше тут говорить не о чем.

– Мне не следовало брать это, – сказал Робби, указав на пергамент на коленях у Томаса, заметки о Граале, оставленные отцом Томаса.

Томас пожал плечами.

– Эта книга снова у меня, и я использую ее, чтобы научить Женевьеву читать. Больше она ни на что не годится.

Робби уставился в огонь.

– Прости, – сказал он.

Томас оставил его извинения без ответа.

– Теперь, – промолвил лучник, – нам осталось лишь дождаться, когда все поправятся. И тогда – домой.

Ко Дню святого Бенедикта они были готовы покинуть замок. Одиннадцать человек собрались вернуться домой, в Англию, а оставшемуся сиротой Галдрику предстояло сопровождать Томаса в качестве слуги. Они возвращались разбогатевшие, ибо большая часть добытых грабежом денег оставалась цела, но чем встретит их Англия, лучник не знал.

Последнюю ночь в Кастийон-д'Арбизоне Томас провел, слушая, как Женевьева, запинаясь на каждом слове, читала пергамент его отца. Сам он решил после этой ночи сжечь рукопись, ибо написанное там ни к чему не вело. Французских или английских записей в книге было немного, и он заставлял девушку читать по-латыни, пусть не понимая смысла слов, но практикуясь в расшифровке букв.

– «Virga tua et baculus tuus ipsa consolobuntut me»[38], – медленно прочитала она, и Томас кивнул, ибо, зная, что слова «Calix meus inebrians» не так далеко впереди, он подумал, что преисполненная чаша сия напоила его допьяна, оставив лишь тяжкое похмелье. Аббат Планшар был прав: поиски Грааля сводят людей с ума.

– «Pono coram me mensam, – прочла вслух Женевьева, – ex adverso hostium meorum».

– Там не pono написано, a pones, – указал Томас. – «Pones coram me mensam ex adverso hostium meorum». – Он знал эту фразу наизусть и теперь перевел для нее: – «Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих».

Она нахмурилась и, уставив в пергамент длинный белый палец, упрямо возразила:

– Да нет же! Тут написано «pono».

Чтобы доказать свою правоту, девушка протянула манускрипт. Свет упал на страницу, где действительно было написано: «pono coram me mensam ex adverso hostium meorum». Его отец написал фразу именно так, а Томас, читая эту строчку десятки раз, так и не заметил ошибки. Зная латынь, он быстро пробегал глазами строчки, воспринимая смысл и не обращая внимания на буквы. «Pono». «Я накрываю стол…» Не «ты», а «я».

Томас воззрился на одно-единственное, делающее различие слово и понял, что это не ошибка.

Понял, что он нашел Грааль.

Эпилог ГРААЛЬ

 Волны набегали на гальку, вспенивались кипучим белым кружевом и с шелестом откатывались назад. Снова и снова, раз за разом, серо-зеленое море билось об английское побережье. Мелкий дождик мочил свежую траву, в которой, рядом с живой изгородью, где росли анемоны, резвились ягнята да шмыгали зайцы.

Чума добралась и до Англии. Томас и три его спутника проехали через пустые деревни и слышали, как ревут от боли коровы, которых некому было подоить. В иных деревнях улицы преграждали завалы, и за ними стояли на страже лучники, чтобы не пропускать чужаков, возможных разносчиков заразы: такие места Томас без возражений объезжал. Они видели наспех вырытые рвы, наполненные трупами людей, не сподобившихся отпевания и христианского погребения. Стояла весна, и по краям таких общих могил во множестве росли цветы.

В Дорчестере, прямо посреди улицы, лежал труп, и никому, похоже, не было до этого дела. Некоторые дома стояли заколоченные, и начертанный на них красный крест говорил, что внутри находятся больные, оставленные там на милость Всевышнего: умереть или выздороветь. За городом расстилались невспаханные поля. Зерно, что должно было лечь в борозды, так и осталось в амбарах умерших крестьян, но в небе, под облаками как ни в чем не бывало пели жаворонки и кувыркались ржанки.

Сэр Джайлс Марриот, старый лорд манора, умер еще до прихода чумы, и его могила находилась в деревенской церквушке, но если кто-то из уцелевших селян и видел, как Томас проезжает мимо, приветствовать его никто не вышел. Люди сидели по домам, укрываясь от Божьего гнева. Томас, Женевьева, Робби и Галдрик ехали по пустой дороге, пока не оказались у подножия холма Липп. Впереди расстилалось море, галечный пляж и раскинулась долина, где некогда находился Хук-тон. Он был сожжен сэром Гийомом и Ги Вексием, когда они еще были союзниками, и теперь от селения не осталось ничего, кроме густого колючего терновника на буграх, обозначавших места былых строений. В почерневших стенах оставшейся без крыши церкви вырос лесной орешник, чертополох да крапива.

Томас пробыл в Англии две недели. Он наведался к графу Нортгемптону и преклонил колени перед своим лордом, который допустил лучника к себе лишь после того, как слуги тщательно его осмотрели и удостоверились, что у него нет нарывов или каких-либо иных признаков заразы. Затем Томас передал своему лорду причитавшуюся ему треть тех денег, которые они привезли из Кастийон-д'Арбизона, и вдобавок преподнес ему золотую чашу.

– Она была изготовлена как вместилище для Грааля, милорд, – сказал он, – но сам Грааль пропал.

Граф, пораженный красотой сосуда, любовался им, подняв на свет и поворачивая из стороны в сторону.

– Пропал, говоришь? – спросил он.

– Монахи в монастыре Святого Севера считают, что его унес на небо ангел, тот самый, которому там вылечили крыло, – солгал Томас. – Так или иначе, милорд, он исчез.

Граф вполне удовлетворился этим объяснением, ибо стал обладателем пусть и не Грааля, но редкостного сокровища, и Томас, пообещав ему вернуться, отбыл со своими спутниками в деревушку своего детства, туда, где некогда овладевал навыками стрельбы из лука, и посетил развалины церкви, той самой церкви, где его отец, безумный отец Ральф, проповедовал чайкам и сокрыл свою великую тайну.