Наталья Шатрова - Берег любви, море разлуки

• Название: Берег любви, море разлуки
• Автор: Наталья Шатрова
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 2004
• ISBN: 5-699-07978-5

Не напрасно отговаривала Ивлению выходить замуж бабка Ярина – счастья этот брак не принес. Скорее наоборот, скоро все пошло прахом: дом разграбили, муж пропал, а сама Ивления через некоторое время оказалась на… невольничьем судне, которое везет рабов через бескрайнее море. Казалось, тоска и унижение убьют все светлое в юной красавице. Но любовь к Марко, сыну хозяина, воскресила ее душу!

Жаль, что радость эта была так коротка – из-за навета своего брата Марко вынужден скрываться от властей, а Ивлению… продают в новое рабство. И опять корабль везет ее через Русское море. Впереди ждет родина и… муж, который давно вступил в брак с хитрой женщиной, хорошо Ивлении знакомой…

---

Вечером невесту отвели в покои, раздели, уложили в постель. Вскоре пришел Варяжка. Молодых, как принято, заперли до утра. Из-за двери раздался говор пьяных дружков, спускающихся по лестнице во двор, и наступила тишина.

Ивления, с натянутым до самого подбородка покрывалом, с опаской смотрела на мужа. Все, что касалось ночных семейных отношений, до сих пор было для нее тайной. И хотя она испытывала кое-какие приятные ощущения, когда изредка целовалась с Варяжкой, все равно оставалась в совершенном неведении относительно того, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине.

Не подозревая, какие мучения испытывает сейчас его жена, Варяжка быстро стянул с себя одежды, обнажив стройное тело с перекатывающимися мускулами. Ивления только мельком скользнула по нему взглядом и сразу смущенно потупила взор, наткнувшись на нечто внизу его живота.

Варяжка резко откинул покрывало. Девушка ойкнула и попыталась прикрыться, снова натянув покрывало на себя.

– Ивления, ты стыдишься? Я ведь муж твой теперь…

Девушка отодвинулась к стене.

– Варяжка, я боюсь…

– Не бойся, милая, я все сделаю, как надо, тебе не будет больно.

Он осторожно прилег рядом, прижал Ивлению к груди, отбросил покрывало.

– Ты прекрасна, тебе нечего стыдиться. Тело твое нежное и теплое, кожа бархатиста и мягка, ты родилась, чтобы давать наслаждение, – прошептал он, утешая.

Слова его сладко отзывались в душе девушки. Невольно она потянулась губами к мужским губам, руками обхватила шею. Низ живота свело. Груди затвердели.

Варяжка тут же воспользовался податливостью жены, и они слились в любовном порыве.

Утром на обозрение гостям выставили покрывало с явными признаками того, что невеста была девственницей, а жених стал супругом. Варяжка при этом гордо улыбался, а Ивления сгорала со стыда, краснея до кончиков волос.

Свадебный пир продолжался всю седмицу. Гости, в основном воины, гуляли с утра до вечера, наполняя двор пьяными криками, девичьим визгом и смехом. Посетил молодых и князь Ярополк, одарил подарками.

Затем он встал во главе стола, и все замерли, дожидаясь речи. Князь прокашлялся и произнес:

– Вот, Варяжка, ты женился и стал мужем серьезным. Ты знаешь, я давно выделил тебя за храбрость и преданность, и только твои молодые годы мешали мне дать тебе то, что ты заслужил по праву. Сегодня же, посовещавшись со старшими мужами, я решил назначить тебя воеводой.

Пирующие взревели от восторга. Сам Варяжка, ничего подобного не ожидавший, не знал, как угодить любимому князю, подсовывал ему лучшие куски, сам подливал ему в рог хмельное питье.

Но князь долго засиживаться не стал, отбыл в свои хоромы, где его ждала любимая наложница. А гулянка разгорелась с еще большей силой. Гости пили столько, что к вечеру забывали, по какому поводу пьют, валились тут же спать, а утром начиналось все сначала. В общем, гуляли на славу.

Молодые за столом сидели мало. Почти все время они проводили в опочивальне. Никто им не мешал, лишь изредка вызывали к столу, требуя усладить горькое питье. Варяжка с удовольствием обнимал цепенеющую от смущения Ивлению, страстно обхватывал ее рот губами, целуя долго и горячо. Удовлетворенные гости снова отпускали молодых.

Каждый раз, оставаясь наедине, Варяжка быстро раздевал жену и набрасывался на нее с какой-то животной страстью, с упоением наслаждаясь ее упругим юным телом.

Потом они спали или просто лежали, отдыхая, и снова предавались любовным утехам, и снова гости звали их к столу, и опять повторялось все сызнова.

Ивления потеряла счет времени, перепутала день с ночью. Она забыла, когда в последний раз видела солнце, безвылазно находясь в закрытом душном помещении.

Иногда ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Раньше она даже не догадывалась, что надо постоянно удовлетворять мужа. Обязанность эта становилась для Ивлении все болезненней, но признаться в этом мужу она стеснялась и побаивалась. Чувствуя недомогание, она думала, что это в порядке вещей, что так и должно быть, ведь все женщины проходят через это, и ни одна еще не жаловалась.

Варяжка же, проявив сдержанность в первую ночь, теперь не знал удержу. Он был просто ненасытен, требуя от жены выполнения супружеских обязанностей. Он даже не думал о том, что семнадцатилетней девушке такие нагрузки могут навредить.

Неизвестно, чем бы это обернулось для Ивлении, но свадебная пирушка наконец закончилась, гости разъехались, и усадьба погрузилась в обычные будни. Теперь проводить все дни в опочивальне было нельзя, так что Ивления вздохнула свободнее. Дневная передышка помогала ей набраться сил для ночных утех.

Она совсем не думала о Варяжке, а тому вовсе не нравилась такая перемена. Несколько дней он ходил угрюмый, а затем стал подлавливать жену в разных укромных местах: в сенцах, на гумне и на конюшне – всюду, где, казалось, никто не мешал.

Поначалу Ивлению пугала ненасытная похоть мужа, постоянно требующая удовлетворения. Но поговорить об этом было не с кем, и она смирилась со своей участью. К тому же она думала, что так и положено, что все мужья таковы, а значит, она не первая и не последняя, и должна безропотно переносить мужнины ласки.

Но Ивлении грех было жаловаться, она жила, забот не ведая. Всеми хозяйственными делами занимались свекровь и ключница. А от свекра дано было распоряжение дворовым и рабам беспрекословно выполнять все капризы молодой снохи, и они с ног сбивались, угождая ей.

Правда, Ивления не умела бездельничать, поэтому все дни проводила за любимым занятием: она вышивала.

Свекровь, увидев работу снохи, от души похвалила:

– Да ты просто искусница! Твое рукоделье и на праздничный стол стелить не стыдно, и дарить.

– И даже продавать на торжище, – улыбнулась Ивления, зардевшись от приятных слов.

Свекровь же смутилась: подумает еще, что сына специально женили на искуснице, позарившись на ее доходы. На самом деле они с мужем давно мечтали о внуках. Они были горды своей родовитостью, и, конечно, выбор невесты для сына стоял на первом месте. Ивления подходила по всем статьям: из знатной и небедной семьи, здорова, высока, привлекательна, а то, что она при этом отменная мастерица – не так уж и важно. И хорошо еще, что Варяжка любил свою невесту. Его родители женились по любви и не желали сыну жизни с нелюбимой женой.

Старая бабушка Ивлении немного испортила радужные надежды, но ее недовольство не омрачило размеренной жизни Варяжкиной семьи. В конце концов испокон веков так заведено: невеста уходила к мужу, закрывая за собой двери родительского дома. Так кому какое дело до старухиного брюзжания?

– Целыми днями сидишь за вышиванием, так и глаза недолго испортить, – сказала свекровь. – Пойдем-ка лучше обедать.

Ивления поняла: если сама не предложит, свекровь никогда не заговорит с нею о продаже ее полотен.

Свекровь удалилась. Ивления встала, потянулась, выпрямляя спину, застывшую от долгого сидения. Кушать не хотелось, спать тоже. Она прошлась по покоям, вышла в сенцы, затем – во двор. Солнце слепило глаза, в воздухе прозрачной дымкой витал зной.

В обед усадьба будто вымирала, все отдыхали. Считалось, что только шальная полудница[16] бегает в это время по полям и улицам. И горе тому, кого она увидит работающим: хватит такой удар, что не оклемаешься.

Ивления села на лавку и тоскливо взглянула на закрытые ворота, вдруг ощутив какое-то непонятное щемящее чувство одиночества.

Варяжка с утра ушел к князю, и ей показалось, что она не дождется его никогда. Ивления закрыла глаза, чтобы развеять это тревожное чувство, и, наверное, задремала, потому что испуганно встрепенулась, когда услышала над ухом:

– Ждешь меня, красавица?

– Ой, Варяжка, напугал…

И тут же оказалась в объятиях мужа.

– Я соскучился.

– Я тоже. Я сейчас сидела, и так тоскливо стало мне, хоть кричи. Показалось, что нас ожидает разлука. Милый, я так боюсь потерять тебя…

– Что за мысли в твоей голове бродят? Все хорошо, печаль твоя пустая…

– А зачем Ярополк собирал вас? – перебила Ивления.

Варяжка нахмурился, но все же ответил:

– Нехорошие вести принес гонец. Князь Владимир угрожает Киеву. Ярополк велел быть начеку, никуда не уезжать, собирать людей и готовиться к осаде.

– Вот видишь, мое предчувствие не ложно.

– Да не бери ты в голову, – успокоил Варяжка, – чему быть, того не миновать, говорят люди. Я воин, смерть может подстеречь меня где угодно. Но зачем думать об этом постоянно? Надо жить, пока живется. К тому же осень на дворе, кто на зиму в далекие походы ходит? До весны Владимир сюда не сунется. И хватит об этом – пошли лучше в опочивальню, пока все спят. Я так истомился, что мочи нет терпеть…

* * *

Вот он, Киев! Владимир даже не мог предположить, как соскучился по родному городу, пока не увидел его перед собой. Нет, кто хоть раз посетил город на Днепре, не сможет забыть его никогда! А если ты здесь родился и вырос? Если здесь познал и первые радости, и ласку матери, и первые огорчения. Киев снился ночами, вспоминался днем. И не было острее желания, чем снова увидеть его.