» » » Евгения Алфёрова - Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи

Евгения Алфёрова - Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи

Здесь можно купить и скачать "Евгения Алфёрова - Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русское современное, издательство ЛитагентРидеро78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:

Название:
Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи
Издательство:
ЛитагентРидеро78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:
fb2 epub txt doc pdf
Вы автор?
Книга распространяется на условиях партнёрской программы.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи"

Описание и краткое содержание "Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи" читать бесплатно онлайн.



В повествовании – послевоенные детство и юность обыкновенной девчонки. Только время то из наших дней кажется уже необыкновенно жёстким. А тогда, и в сравнении с военными лишениями для детей и взрослых нехватка элементарного воспринималась справедливой ценой за Победу. Также и стихи автора пронизаны переживанием того времени. Когда всё лучшее было впереди.






Повесть трудной поры девичьего счастья

Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи


Евгения Алфёрова

Редактор Сергей Журавлёв


© Евгения Алфёрова, 2017


ISBN 978-5-4485-5696-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Босоногое детство

Семья у нас была большая.

Семеро детей: Александр, Николай, Павел, Иван, Нина, Дина и я, самая младшая.

Отец мой Кирилл Иванович Алфёров был старше матери, Анны Яковлевны (в девичестве Вьюхиной), на 17 лет. Когда я родилась, в Архангельске в 1940 году, отцу было 56 лет. Старшие братья, Александр и Николай были сродными нам по отцу.

Я росла самым хилым ребёнком. В трёхлетнем возрасте, а шёл 1943 год, заболела золотухой. Только вылечилась, и схватила селитёра. Страшная болезнь войны. Целый год мать меня, с огромным животом, таскала по больницам. И лишь в 1945 году за один месяц в шенкурском госпитале меня спасли, хотя до того многие врачи уже отказались лечить. Спасли же меня парным молоком, на горшок с которым меня усаживали. И весь селитёр вышел! Но дошла я до стадии скелета, и ещё год выхаживали меня в санатории при посёлке Исакогорке. А в школу и вовсе пошла в 8 лет, когда смогла.

В 1943 году умер отец. Сгорел за 40 часов после того как в ноябрьской ледяной Северной Двине конопатил деревянную баржу, чтобы зерно, в ней перевозимое, не промокло и дошло до фронта.

На руках у матери осталось пятеро детей. Александр с Николаем воевали с 1941-го. В 1943 году и Павел пошёл на войну. Иван остался «на брони», т.к. нас троих девчонок надо было поднимать, а мама одна не могла. После смерти мужа она стала шкипером на той же барже с номером 2192. Мама с Иваном плавали, и весь плавательный сезон мы, три сестры, проводили на барже. Сухогрузная баржа, на которой перевозили продукты питания, позволяла выживать, но не благодаря грузам, а потому, что с неё ловили рыбу, и после разгрузки удавалось соскребать с деревянного пола трюма кое какие остатки.

К сентябрю моего 8-летия судно стало на зимовку в затон Кузино города Великий Устюг. Там я и пошла в первый класс. До школы всё лето бегала босиком, т.к. никакой обуви не было. А для школы мне, наконец, купили брезентовые туфельки, которые предстояло беречь, ибо иных не предвиделось, и пока совсем не замёрзло, шла до школы босиком, а в школе надевала. В октябре и туфельки перестали спасать от холода, потому до школы ходила в драных маминых валенках, а в школе – щеголяла в туфлях.

В апреле 1949 года мама, Иван и Нина 18-ти лет ушли в навигацию, а нас с Диной, 14-ти лет оставили в Устюге на съемной квартире бывшего священника Дьякова.

Дине было не до меня. Никто никогда не стирал за меня, потому ходила за дом на ручей и полоскала свои одежки. Заела меня вошь. Приду в школу, сяду в угол и реву. Чешусь до царапин. И боюсь кому сказать. Приметила это, наконец, учительница, Зинаида Викторовна.

– Ты это чего? Все играют, а ты сидишь?

Сквозь слёзы созналась. Стыдно.

Учительница в тот сентябрьский вечер увела меня к себе. Раздела, выжарила в печи и постирала бельё, обрила мои слипшиеся длинные кишащие нечистью волосы, и сожгла их. Три дня держала мою голову в дусте под повязкой. Избавила таки от несчастья. Мыло то в те времена было драгоценностью, и у нас с сестрой его не водилось вовсе. Учительница на каждый вечер с той поры забирала меня к себе и весь второй класс я у неё вечерничала. И мылась, и стиралась, и чаем забавлялась. Ну и уроки учила, конечно, прилежно. Но ночевала у сестры.

Я настолько была благодарна своей спасительнице, что за реку по весеннему льду сходила за распустившейся вербой, и подарила букет. Обе наплакались. И до сих пор при этом воспоминании плачу.

У Дьяковых были две дочки (не помню уже как их звали), близкие мне по возрасту, которые и ещё одна соседская девочка Галя Подволоцкая стали закадычными подружками. Где мы с ними только не бедокурили. Шастали по соседним деревням, прыгали с сараек, играли с мальчишками в войну.

У Гали Подволоцкой отец от войны дезертировал, прятался около Устюга. Мы, дети, видели, бывало в гостях, как мама Гали собиралась, и с узелком уходила куда-то. И в деревне Кузино, что у Великоустюжского порта, все, похоже, об этом знали, да помалкивали. И так до смерти Сталина. Потом уж я узнала, что сумел этот человек легализоваться, и работал до конца дней там же, в порту. А Галя всю жизнь испытывала жгучий стыд за своих родителей. И когда, лет десять спустя, я узнала Галю, будучи в Устюге, та не откликнулась, и ушла, склонив голову. Не хотела видно знаться с живым свидетелем её позора. А ведь, когда дружили, она мне доверяла, т.к. я не разбалтывала их тайну, и потому часто гостила в их доме.

Училась я хорошо, только вот на физкультуру сил не было. Учительница всё говорила, мол не в сестру, т. к. Дина была очень спортивной и сильной. Жалела меня Зинаида Викторовна, говорила «как же ты учиться то будешь, без сил», и подкармливала, чем могла. Голодно сильно было. Всем.

На зимы 1948 и 1949 годов к нам присоединялись мама, младший брат и старшая сестра. Привозили одежду, еду, и первые месяцы зимы мы жили вполне сносно. Братья, Павел, Николай и Александр пропали без вести.

Зимой при маме было хорошо. Ни о чём заботиться не надо! Хозяин дома, живший во второй половине пятистенка, частенько с нами играл. Был он хорошим артистом, чудаком и выдумщиком. Разыгрывал нас чёртиками, устраивал хороводы, переодевался в чудища и смешил нас до колик. Рассказывал стихи, пел песни. Пустил нас на чердак. Где мы любили играться. И нашли как-то чемоданчик. Полный пластинок сусального золота! Понимали бы тогда, что это. А так, эти тончайшие блестящие плёнки лепили куда попало, клеили на зубы и хвалились друг дружке. Что стало с тем золотом, не знаю. Много его было. Капитал. Которым Дьяков, бывший священник, совсем не дорожил. А потому и тратил на наши игры. Хохотал, когда мы хвастались золотыми зубами. Не боялся, что найдут. Что донесут. Что отберут и накажут. Беспечный человек!

К весне в затоне запахло смолой. И мы, детишки, как время позволяло, мчались туда, дышать смоляным дымом, смотреть, как флот готовился к плаваньям. Просмолённые мужики конопатили щели, смолили корпуса судов, в основном деревянные. И вся наша компания тоже, не столько помогала, сколько мешала, мазалась той смолой.

За месяц до окончания учебного года я уплыла с семьёй. Осталась только Дина заканчивать школу, седьмой класс. Простилась с Зинаидой Викторовной и подружками навзрыд. Долго переживала. В то лето пристрастилась к книгам. По слогам вычитывала «Хижину дяди Тома». И очень жалела негров. Плакала. А караван судов шёл из Устюга в Котлас, а оттуда в Архангельск. И обратно до Котласа. У меня было много времени, и чтобы не слоняться по палубе, читала, переживала, плакала. Доставала родственников вопросами. И удивлялась, что мама никогда не смеялась, тоже плакала, в свободное время.

В июне 1949 года всё поменялось. Однажды на нашу баржу взошёл измождённый, худющий, с белым как полотно лицом, дядька. Мама, увидев его, закричала, бросилась встреч. Мама, Ванька его обнимать, а я стою в сторонке, не понимаю. Наконец, мама подвела его ко мне и сказала, «Женя, это твой брат, Павел!». Нина в то время ходила на пароходе «Шеговары» маслёнщиком. Смазывала детали движителя, на равных с мужчинами заготавливала дрова. И до зимы про брата ничего не знала.

А у меня к Павлу возникла неприязнь. Ведь я его совсем не помнила. Мама, Ванька, Павел ликовали. Взахлёб делились прошедшим и произошедшим. Впервые я увидела маму весёлой, словно с крыльями за спиной. От Павла многое узнали. Оказалось, он приехал от брата Николая, который был ранен жестоко в 1941 году под Ленинградом, и, лишившись поллица, перенёс всю блокаду, отработал на Кировском заводе, а сразу после войны уехал с женой «на хлеба» её родины в Рязанскую глубинку. Туда, после контузии, в 1948 году добрался и Павел. Там же и узнал, что брат Александр за войну дослужился на Северном Флоте до капитана 1 ранга, и продолжил службу в Северодвинске. А маму с братом и сёстрами потеряли потому, что семья нигде не была прописана, и после смерти отца перемещалась по Северной Двине, без приюта и адреса. Александр семь раз тонул, спасали. Был неоднажды ранен, выжил. У Николая и Александра родились дети. Много война порвала. Жизней, судеб, связей, семей. Покорёжила, покуражилась.

Всё лето Павла выхаживали. Добыли двух овец, откармливали мясом, отпаивали травами. Привыкла, прониклась. Подружились. Ожил. Порозовел. Повеселел.

В августе стало известно, что баржу в Кузино на зиму не поведут. И мама решила, что в школу я впредь ходить буду там, где семья и баржа зимуют. Третий класс начался в деревне Березники. Я ведь второй класс не закончила, и в третий пришла лишь в октябре. Только разлиновала тетради, привыкла к распорядку и урокам, как баржу повели в село Емецк, на другую сторону Северной Двины. В этой школе стало труднее, т.к. в Березниках ребят было мало и учительнице хватало времени, чтобы подтянуть меня до уровня. В Емецке же я стала отставать, появились двойки.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи"

Книги похожие на "Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Евгения Алфёрова

Евгения Алфёрова - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Евгения Алфёрова - Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи"

Отзывы читателей о книге "Повесть трудной поры девичьего счастья. Автобиографическая повесть. Рассказы. Стихи", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.