Александр Дюма - Джузеппе Бальзамо (Записки врача). Том 1

• Название: Джузеппе Бальзамо (Записки врача). Том 1
• Автор: Александр Дюма
• Жанр: История

---

– Я с ними уже знаком.

– И каково ваше мнение, монсеньер? – затрепетав, спросила старуха.

– Вы спрашиваете мое мнение об этом деле?

– Да.

– Я считаю, что оно не вызывает никаких сомнений.

– Так я его выиграю?

– Да нет же, напротив, проиграете.

– Вы, ваше высокопревосходительство, считаете, что я должна проиграть свою тяжбу?

– Несомненно. Я позволю себе дать вам один совет.

– Какой? – с надеждой в голосе спросила графиня.

– Так как вы будете обязаны оплатить судебные издержки…

– Что??

–..Я советую вам приготовить деньги заранее!

– Ваше высокопревосходительство! Да ведь нас ждет разорение!

– Увы, графиня, вы должны понять, что суд не может принимать во внимание это обстоятельство.

– Да ведь должны же судьи иметь сострадание…

– Нет, вот именно из этих соображений богиня правосудия надевает на глаза повязку.

– Ваше высокопревосходительство! Позвольте попросить у вас совета.

– Пожалуйста! О чем идет речь?

– Скажите, может быть, существует способ добиться смягчения приговора?

– Вы знакомы с кем-нибудь из ваших судей? – спросил вице-канцлер.

– Нет, никого из судей я не знаю, ваше высокопревосходительство.

– Какая досада! Ведь господа Салюсы поддерживают дружеские отношения почти со всеми членами Парламента!

Графиня содрогнулась.

– Разумеется, – продолжал канцлер, – не это является решающим обстоятельством, потому что судьи не руководствуются личной симпатией.

Это было приблизительно так же бесспорно, как то, что канцлер справедлив, а Дюбуа – добродетелен. Графиня почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

– Однако когда обе стороны имеют одинаковые шансы, – продолжал канцлер, – судья скорее отдаст свое предпочтение другу, нежели незнакомому лицу. Это так же верно, как то, что вы проиграете свой процесс, вот почему вам следует приготовиться к самым неблагоприятным последствиям.

– Какие ужасные вещи я слышу от вашего высокопревосходительства!

– Я надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь давать какие бы то ни было рекомендации господам судьям. Так как сам я не принимаю участия в голосовании, я имею право лишь высказать свое мнение.

– Увы, монсеньер, у меня были некоторые подозрения…

Вице-канцлер пристально взглянул на старуху.

–..господа Салюсы живут в Париже, конечно, они знакомы со всеми судьями, вот почему они всемогущи.

– Они всемогущи прежде всего потому, что правы.

– Как мне больно слышать эти слова из уст столь несгибаемого человека, как вы, ваше высокопревосходительство!

– Я говорю вам это потому, – с притворной доброжелательностью прибавил г-н де Монеу, – что хочу быть вам полезен, даю вам честное слово!

Графиня вздрогнула: ей померещилось нечто неясное не столько в словах, сколько в скрывавшихся за словами мыслях вице-канцлера. Стоило только устранить это нечто, и она могла бы надеяться на благоприятный исход.

– Кстати сказать, – продолжал г-н де Монеу, – ваше имя – одно из самых известных во Франции, оно для меня – лучшая рекомендация.

– Что не помешает мне проиграть процесс, монсеньер!

– Ничего не поделаешь! Я ничем не могу вам помочь.

– Ах, ваше высокопревосходительство, – качая головой, проговорила графиня, – неудачно складываются мои дела!

– Не хотите ли вы сказать, сударыня, – с улыбкой подхватил г-н де Монеу, – что во времена нашей молодости дела шли лучше?

– Увы, да, монсеньер, – так мне по крайней мере представляется: я с удовольствием вспоминаю время, когда вы еще были рядовым адвокатом в Парламенте и произносили блестящие речи, а я, будучи молоденькой девушкой, от души вам рукоплескала. Какой был задор! Какое красноречие! А как вы были добродетельны! Ах, господин канцлер, в те времена не было ни интриг, ни поблажек! Уж в былое время я выиграла бы тяжбу!

– Тогда всем заправляла госпожа де Фалари, по крайней мере в те минуты, когда регент закрывал на это глаза, а Мышка тем временем шарила по углам, вынюхивая, чем бы поживиться.

– Знаете, монсеньер, госпожа де Фалари была все-таки знатная дама, а Мышка была покорной дочерью.

– До такой степени, что им обеим ни в чем не было отказа.

– Вернее, они ни в чем не отказывали.

– Ах, графиня, не заставляйте меня говорить гадости о начальстве из любви к моей молодости! – отвечал канцлер со смехом, который все больше удивлял старую графиню искренностью и естественностью.

– Однако вы, ваше высокопревосходительство, не можете помешать мне оплакивать потерянное состояние, мой навеки разоренный дом.

– Вот что значит отстать от времени, графиня! Надо принести жертву кумирам сегодняшнего дня!

– Увы, монсеньер, кумиры не признают тех, кто приходит к ним с пустыми руками.

– Ведь вы же этого не знаете.

– Я?

– Ну да, вы же не пробовали, как мне кажется?

– О, монсеньер, вы так добры, что по-дружески со мной говорите! Поверьте, я это очень ценю!

– Мы с вами ровесники, графиня.

– Как жаль, что мне сейчас не двадцать лет, а вы не рядовой адвокат! Вы были бы моим защитником, и тогда никакие Салюсы не устояли бы!..

– К сожалению, нам уже давно не двадцать лет, дорогая графиня, – вздохнув из вежливости, заметил вице-канцлер, – и мы должны взывать к тем, кто еще находится в этом счастливом возрасте: признайтесь, что в двадцать лет можно оказывать некоторое влияние… Вы что же, никого не знаете при дворе?

– Я знакома лишь со старыми сеньорами, давно вышедшими в отставку, да и то, если бы они меня усидели, они покраснели бы со стыда.., такая я теперь бедная и жалкая. Знаете, монсеньер, при желании я могла бы, конечно, проникнуть в Версаль, да к чему мне это? Ах, если бы я могла вернуть свои двести тысяч ливров, духу моего не было бы в столице. Совершите это чудо, монсеньер!

Канцлер пропустил последние слова мимо ушей.

– Будь я на вашем месте, – сказал он, – я забыл бы старых придворных, раз они забыли вас, и обратился бы к молодым, которые рады привлечь к себе новых сторонников. Знакомы ли вы с их высочествами?

– Они меня позабыли.

– Да, наверное. Кроме того, они не имеют влияния при дворе. Знаете ли вы дофина?

– Нет.

– Ну, ничего, ведь сейчас все его мысли заняты прибывающей эрцгерцогиней. А не знаете ли вы кого-нибудь среди фаворитов?

– Я даже не знаю, как их зовут.

– Знакомо ли вам имя господина д'Эгийона?

– Ветрогон, о котором ходят немыслимые слухи: якобы он прятался во время сражения на мельнице… Какой позор!

– Графиня! – воскликнул канцлер. – Нельзя полностью доверяться слухам: делите надвое… Давайте еще подумаем.

– Да что тут думать!..

– Ну, а почему нет? Вот, например… Да нет… Ага, придумал!

– Кто же это, монсеньер?

– Почему бы вам не обратиться непосредственно к ее сиятельству?

– К графине Дю Барри? – раскрывая веер, спросила старуха.

– Ну да, у нее доброе сердце.

– Неужели?

– А главное, она всегда рада услужить.

– Я принадлежу к слишком старинному роду, чтобы ей понравиться, монсеньер!

– Мне кажется, вы не правы, графиня. Она стремится завязать отношения с представителями знати.

– Вы так полагаете? – спросила старая графиня, уже начинавшая уступать.

– Так вы с ней знакомы?

– Да нет же, Боже мой!

– Ах, какая жалость! Вот кто мог бы помочь!

– Да, уж она-то могла бы помочь, да беда в том, что я ее и в глаза никогда не видала!

– А ее сестру Шон знаете?

– Нет.

– А другую ее сестру – Биши?

– Нет.

– Может, вы знаете ее брата Жана?

– Нет.

– А ее негра Замора?

– При чем здесь негр?

– О, ее негр – влиятельная фигура!

– Не его ли портреты продаются на Новом мосту? Это тот, который похож на гадкую собачонку во фраке?

– Он самый.

– Да как же вы можете спрашивать, монсеньер, знакома ли я с этим черномазым? – вскричала графиня, оскорбленная в лучших чувствах. – И каким образом, собственно говоря, могла бы я с ним познакомиться?

– Теперь я вижу, что вам наплевать на свои земли, графиня.

– То есть почему же?

– Потому, что вы презираете Замора.

– Да при чем тут Замор?

– Он может помочь вам выиграть процесс, только и всего.

– Чтобы этот мозамбиканец помог мне выиграть процесс? Каким образом, скажите на милость?

– Он возьмет да и скажет своей хозяйке, что ему хочется, чтобы вы выиграли. Это называется – влиятельность… Он веревки вьет из своей госпожи, а она может чего угодно добиться от короля.

– Так значит, Францией управляет Замор?

– Хм… Замор очень влиятелен, – качая головой, заметил г-н де Монеу, – и я предпочел бы скорее поссориться с эрцгерцогиней, например, чем с ним.

– Господи Иисусе! – вскричала г-жа де Беарн. – Как вы можете так говорить, ваше высокопревосходительство?

– Ах, Боже мой! Да вам это кто угодно может повторить. Спросите у герцогов и пэров, и они вам скажет, что, отправляясь в Марли или Люсьенн, они никогда не забывают захватить ни конфет, ни жемчуга в подарок Замору. А я, без пяти минут канцлер Франции, чем занимался, когда вы прибыли, как вы думаете? Я для него готовил приказ о назначении на должность дворецкого королевской резиденции.