Маркиз де Сад - Жюстина, или Несчастья добродетели

• Название: Жюстина, или Несчастья добродетели
• Автор: Маркиз де Сад
• Издательство: Азбука-классика
• Жанр: Эротика
• ISBN: 5-352-00564-X

Один из самых знаменитых откровенных романов фривольного XVIII века «Жюстина, или Несчастья добродетели» был опубликован в 1797 г. без указания имени автора — маркиза де Сада, человека, провозгласившего культ наслаждения в преддверии грозных социальных бурь.

«Скандальная книга, ибо к ней не очень-то и возможно приблизиться, и никто не в состоянии предать ее гласности. Но и книга, которая к тому же показывает, что нет скандала без уважения и что там, где скандал чрезвычаен, уважение предельно. Кто более уважаем, чем де Сад? Еще и сегодня кто только свято не верит, что достаточно ему подержать в руках проклятое творение это, чтобы сбылось исполненное гордыни высказывание Руссо: „Обречена будет каждая девушка, которая прочтет одну-единственную страницу из этой книги“. Для литературы и цивилизации подобное уважение является, конечно же, сокровищем. Поэтому не удержаться от скромной внятности наказа всем нынешним и грядущим издателям и комментаторам: уважайте в де Саде по крайней мере его скандальность!»

Морис Бланшо о романе Маркиза де Сада «Жюстина, или Несчастья добродетели»

---

— Замолчите, замолчите, Жюстина! Мне все расскажет этот господин, потом я решу, как поступить с вами. Теперь убирайтесь.

Сконфуженной Жюстине не оставалось ничего другого, как удалиться, а господин де Брессак, как легко себе представить, продолжал обвинять ее в глазах своего родственника. Спустя час Жюстину позвали, и она, как обычно, получила распоряжение проводить гостя в ту же комнату. Она повиновалась, но не сказав Брессаку ни слова, тотчас вернулась к хозяину.

— Сударь, — торопливо спросила она, — как я должна вести себя с господином де Брессак? Дело в том, что он — ваш родственник, и конечно…

— Жюстина, — сухо ответил Сомбревиль, которого мы по-прежнему будем называть Д'Эстерваль, — странно, что после всех благодеяний, которые мы с женой постоянно вам оказываем, вы до сих пор не рассказали нам этот случай из вашей жизни, который делает вас преступницей в глазах обычных людей. Мне кажется, зная наше отношение к таким шалостям, вы могли бы быть более откровенной.

— О сударь, клянусь вам, — ответила Жюстина с благородным негодованием, присущим только добродетели, — да, клянусь, что я не виновна в преступлении, в котором обвиняет меня этот господин. Ему не надо искать далеко убийцу его матери — он слишком хорошо знает, где он.

— Как? Объяснитесь яснее, Жюстина.

— Он сам, сударь, своими руками совершил это ужасное злодейство и имеет наглость валить его на меня.

— Вы уверены в том, что говорите?

— У меня нет никаких сомнений, и в любое время я готова рассказать о всех подробностях той жуткой ночи.

— Сейчас у меня нет времени выслушать вас, — сказал Д'Эстерваль. Затем, обращаясь к жене: — Что ты решила, Доротея?

— Мне жаль, — ответила эта женщина-монстр, — предавать смерти такого же злодея, как мы, но этот красавчик страшно меня возбуждает, и я хочу, чтобы все было, как обычно.

— Я согласен, — кивнул Д'Эстерваль. — Никаких объяснений с ним, Жюстина, выполняйте свою задачу. Кстати, ничего не бойтесь: даже если вы и совершили преступление, в котором он вас обвиняет, от этого мы будем уважать вас не меньше, напротив, в наших глазах это будет заслуга, поэтому не стесняйтесь в этом признаться.

— Поверьте, что после таких слов я бы созналась, будь виновна, но моей вины здесь нет, еще раз клянусь вам.

— Ладно, идите к нему, дитя мое, и ведите себя как ни в чем не бывало: помните, что я рядом.

Так просто было нашей героине сыграть свою роль: какой радостью это было бы для нее, если бы она обладала мстительностью! Мы хорошо понимаем, что независимо от ее стараний клеветник был обречен, но кто бы мог поверить! — из одной этой уверенности Жюстина извлекла новые средства, которые спасли жизнь человеку, так жестоко поступившему с ней. Она спешила, она знала, что у нее есть несколько мгновений поговорить с маркизом, прежде чем Д'Эстерваль начнет подслушивать.

— Сударь, начала она, вытирая слезы, — несмотря на все, что вы со мной сделали, я пришла спасти вас, если только смогу. Хотя он и ваш родственник, это чудовище, к которому вы попали, замышляет убить вас. Быстро спускайтесь, ни минуты не оставайтесь в этой комнате, где вас со всех сторон ожидают ловушки; попытайтесь утихомирить его ярость, особенно надо успокоить эту мегеру: она опаснее, чем ее муж, и уже вынесла вам приговор. Спускайтесь, сударь, спускайтесь! Пусть ваши пистолеты будут при вас, через две секунды будет поздно.

Брессак, который в глубине души достаточно уважал эту девушку, чтобы не проникнуться самым большим доверием к ее словам, бросился к двери и встретил на лестнице Д'Эстерваля.

— Пойдемте, сударь, — твердо сказал он хозяину, — я должен поговорить с вами.

— Но послушайте…

— Пойдемте, прошу вас.

С этими словами он втолкнул его в гостиную, запер за собой дверь, оттолкнув Жюстину, которая шла следом. Там, разумеется, произошел нелицеприятный разговор: подробности нам неизвестны, но результатом было то, что Брессак, очевидно, раскрывшись перед своим кузеном, легко убедил его в том, что злодеи не должны вредить друг другу; мы знаем, что Доротею убедили любезность и соблазнительная внешность маркиза, и было решено всем вместе отправиться к дядюшке Брессака.

— Мой дядя, — закоренелый распутник, — сказал Брессак. — Он и ваш родственник, раз мы двоюродные братья; поедем к нему, и я обещаю вам восхитительнейшие забавы.

Ужинали все вместе, не забыли пригласить и Жюстину.

— Поцелуй меня, — обратился к ней Брессак, — не стесняйся: я хочу оказать тебе честь в присутствии своего родственника. Друг мой, коль скоро ты такой же злодей, как и я, не буду скрывать, что я — единственный автор и исполнитель этого преступления, в котором недавно обвинил эту девушку: она ни в чем не виновна. Пусть она едет с нами: мой дядя поручил мне найти ему горничную, ему нужна надежная женщина, которая будет присматривать за его супругой. И я полагаю, что лучше всего для этого подойдет Жюстина. Ей предлагается очень хорошее место: завоевав доверие моего дядюшки, она сможет наконец осуществить свою химерическую мечту, за которой так долго гоняется… Да, Жюстина, прими этот залог моей признательности, и пусть отныне между нами будут мир и согласие. Вы не против, кузен? Вы согласны уступить Жюстину?

— От всего сердца, — отвечал Д'Эстерваль, — тем более, что я уже начал тяготиться ею, и последствия моего неудовольствия могли оказаться для нее фатальными.

— Нисколько не сомневаюсь, — заметил Брессак, — ведь у нас много общего, мой дорогой: как только какой-нибудь предмет утомит мое сладострастие, я стремлюсь отправить его в преисподню.

— Выходит, Жюстиной вы так и не насладились? — поинтересовалась Доротея.

— Нет, сударыня, кроме вас на свете нет женщины, которая могла бы заставить меня отречься от моих принципов: я люблю только мужчин.

— Друг мой, — сказал поспешно Д'Эстерваль, — моя жена готова услужить тебе в любое время; у нее прекраснейший зад, и она всегда пылает желанием вставить туда член… Ее клитор больше твоего пальца, и этим инструментом она доставит тебе немало сладостных моментов.

— Ах, разрази меня гром! Тогда прямо сейчас! — заволновался Брессак. — У меня нет привычки откладывать удовольствия.

Он уже собирался овладеть Доротеей, которая, опьянев от вина и вожделения, раскрыла перед ним свои прелести, как вдруг послышался лай собак, после которого обычно стучали в дверь. Действительно, раздался стук: хотя близилась полночь, какие-то люди просили впустить их в дом. Это оказались стражники конной полиции, которые, узнав о нападении на Брессака и убийстве его лакея, искали следы нападавших и решили проверить уединенный постоялый двор. Вышел сам Брессак, рассказал обо всем, что с ним приключилось, и добавил, что не знает, куда скрылись разбойники. Стражников угостили вином, предложили им ночлег; они отказались. Как только они уехали, началось общее ликование, и остаток ночи прошел в самых скандальных оргиях.

Поскольку обычного совокупления между разными полами не получилось и все усилия Брессака привели к тому, что он два раза совершил содомию с Доротеей, мужчины уединились вместе, то же самое сделали женщины. Пылкая Доротея замучила Жюстину, Д'Эстерваль истощил Брессака, и на рассвете все легли спать, порешив отправиться в дорогу после завтрака.

— Человека, к которому мы едем, — начал Брессак, усаживаясь за стол, — зовут граф де Жернанд.

— Жернанд! Ну конечно! Он тоже мой родственник, — сказал Д'Эстерваль. — Он приходится братом вашей матери, и, следовательно, моим кузеном.

— Вы его знаете?

— Ни разу его не видел, только слышал, что это весьма странный господин, чьи вкусы…

— Погодите, погодите! — остановил его Брессак. — Я сейчас его опишу, раз вы его не знаете. Граф де Жернанд — пятидесятилетний мужчина мощного телосложения. Я не встречал лиц страшнее, чем у него: длинный нос, густые сросшиеся брови, черные злые глаза, кривой рот, мрачный лоб и голый череп, хриплый угрожающий голос, огромные руки — короче, гигант, с первого взгляда внушающий ужас. Вы сами увидите, насколько отвечают такой карикатурной внешности его мысли и поступки. Он обладает и умом и знаниями, но совершенно лишен религиозности и нравственных принципов, это один из величайших злодеев, которые когда-либо существовали, и —самый отъявленный гурман, каких вы встречали. Но самое удивительное — это его развлечения. Первым объектом его жестокости служит его жена, к обычным ужасам он прибавляет содомитские эпизоды, настолько извращенные, что я уверен, что через неделю вы оба будете благодарить меня за возможность познакомиться с ним.

— И для этой женщины, несчастного предмета утех жестокого супруга, вы меня предназначаете, сударь? — спросила Жюстина.

— Разумеется; говорят, это очень добропорядочная дама. Правда, я ее не знаю, но слышал, что она честная и чувствительная женщина, которая нуждается, чтобы рядом был кто-нибудь, похожий на нее — кроткое существо, которое будет ее утешать. Мне кажется, Жюстина, это, как нельзя лучше, отвечает вашим принципам.