Маркиз де Сад - Жюстина, или Несчастья добродетели

• Название: Жюстина, или Несчастья добродетели
• Автор: Маркиз де Сад
• Издательство: Азбука-классика
• Жанр: Эротика
• ISBN: 5-352-00564-X

Один из самых знаменитых откровенных романов фривольного XVIII века «Жюстина, или Несчастья добродетели» был опубликован в 1797 г. без указания имени автора — маркиза де Сада, человека, провозгласившего культ наслаждения в преддверии грозных социальных бурь.

«Скандальная книга, ибо к ней не очень-то и возможно приблизиться, и никто не в состоянии предать ее гласности. Но и книга, которая к тому же показывает, что нет скандала без уважения и что там, где скандал чрезвычаен, уважение предельно. Кто более уважаем, чем де Сад? Еще и сегодня кто только свято не верит, что достаточно ему подержать в руках проклятое творение это, чтобы сбылось исполненное гордыни высказывание Руссо: „Обречена будет каждая девушка, которая прочтет одну-единственную страницу из этой книги“. Для литературы и цивилизации подобное уважение является, конечно же, сокровищем. Поэтому не удержаться от скромной внятности наказа всем нынешним и грядущим издателям и комментаторам: уважайте в де Саде по крайней мере его скандальность!»

Морис Бланшо о романе Маркиза де Сада «Жюстина, или Несчастья добродетели»

---

Его сестра еще дышала, трудно и прерывисто; Ролан положил Жюстину на живот умирающей в такое положение, чтобы промежность одной прижималась к обеим грудям другой. Экзекуция началась; палач одновременно бил по трепещущей груди своей несчастной сестры и по многострадальным ягодицам нашей героини, которую то и дело тыкал лицом в залитые кровью потроха ее подруги по несчастью.

— Ах, шлюха! — рычал он, нанося неистовые удары. — Я хотел бы засунуть тебя в живот моей сестры, зашить его, законопатить тебя там, как в гробу… Однако погоди, я же совсем забыл! Ну это совершенно непростительно с моей стороны, мой ангел! Одна из твоих подруг еще жива в том жутком подвале, а ведь я собирался прикончить вас вместе… Сейчас я ее приведу.

Монстр поспешно вышел, оставив свою страдающую жертву наедине с умирающей женщиной, чьи стоны раздирали сердце Жюстины. Она хотела воспользоваться передышкой, чтобы оказать хоть какую-то помощь сестре хозяина. Увы, было уже поздно, самое полезное, что можно было для нее сделать, — это прикончить ее, но милосердие такого рода было чуждо нежной душе Жюстины. Все ее старания были бесполезны, впрочем, и времени на это уже не было: вернулся Ролан вместе с Делиль.

— Смотри, какой я заботливый, Жюстина, я хочу, чтобы твоя подруга умерла вместе с тобой.

Жестокостям, как обычно, предшествовали грязные ласки. Потом обезумевший злодей взялся за любимое дело: длинной палкой, утыканной на конце гвоздями, он буквально раскрошил обольстительные ягодицы добрейшей хозяйки гостиницы. Затем привязал ее к двум другим, совершил с ней короткий энергичный акт содомии, после чего расположил все три жертвы таким искусным образом, что смог по очереди сношать распоротый живот одной, рот второй и зад третьей. Наконец он всерьез взялся за Делиль; он ее повесил, забрался ей на плечи и стиснул ногами ее шею, чтобы сильнее сжать шейные позвонки.

— Гляди, Жюстина, — говорил он, изо всех сил массируя себе член, — с тобой будет то же самое, если только меня не прельстит мысль закопать тебя живьем. Эта смерть ужасна… Я готов кончить, стоит только мне представить твои страдания.

С такими словами он схватил несчастную Жюстину, крепко привязал ее к двум трупам и обвязал всю группу толстой веревкой. Открыл яму для трупов, спустил туда лампу и приготовился опустить следом три связанных трупа.

— Пора, Жюстина, — заявил он, не переставая мастурбировать, — пора нам распрощаться навсегда… да, навсегда, мы больше не увидимся. Пожинай теперь плоды твоей добродетельности, глупая дева, и подумай, не лучше ли было бы тебе вообще не помогать мне, когда ты меня встретила, чем давать палачу повод предать тебя ужаснейшей из смертей.

И он спустил груз в яму; почувствовав, что связанные жертвы коснулись дна, распутник сбросил сперму на их головы и сопроводил последний порыв своей ярости грязными ругательствами. На этом все закончилось, камень снова закрыл яму.

Бедная наша Жюстина! Несчастнейшая из смертных! Вот ты и угодила живьем в обитель смерти, привязанная между двух трупов и сама мертвее мертвых, которые тебя окружают!

— Боже всесильный и справедливый! — Так заговорила она, осознав весь ужас своего положения. — Есть ли на свете хоть одно существо, которое бы страдало так же, как я? Боже правый, умоляю, не оставляй меня, дай мне силы уберечься от отчаяния, на которое обрекает твою рабу жестокая судьба. Все, что ты делаешь, имеет свою цель, и я не требую объяснить мне твои декреты, потому что знаю, что они непостижимы так же, как ты сам, но скажи, в чем я провинилась, чтобы со мной поступали подобным образом? Но если не хочешь, не надо: я подчинюсь твоей воле, пусть она свершится, ведь я, быть может, была орудием порока, заслуживающего кары. Я оставляю тебе, Господи, свое тело, измученное болью, истощенное слезами нищеты и отчаяния, но дай устремиться к тебе моей душе, по-прежнему такой же чистой, как в первый день, когда ты мне подарил ее, и пусть твои утешающие руки примут в свои объятия несчастную, которая только для тебя и жила!

Яма была освещена тусклой лампой, и Жюстина воспользовалась этим неверным светом, чтобы освободиться от пут; женщины, между которыми ее привязали, были уже мертвы, и это облегчило ее труды: она скоро освободилась. Первым ее порывом было возблагодарить за это Всевышнего. Затем она бросила полный ужаса взгляд на обстановку, которая ее окружала, и она не смогла даже сосчитать трупы, которыми было завалено дно этой преисподней, но ей показалось, что она узнала среди них женщин, работавших когда-то вместе с ней. Очевидно, последняя, как и сама Жюстина, попала сюда полная жизни и умерла от мук голода. Она стояла прямо, прислонившись к стенке, и держала в руках череп, в котором несчастная думала найти скудную пищу, которой требовал властный закон природы…

— О Господи Боже ты мой! Вот, стало быть, каким будет мой конец! — вскричала Жюстина. — Вот какие муки меня ожидают, вот каким ужасом закончится моя печальная жизнь!

Она провела уже часов пятнадцать в этом отвратительном месте, где недостаток воздуха и зловоние, подавляя в ней всякую способность сопротивляться, до сих пор мешали ей испытывать какую-либо потребность. Лампа давно погасла; сидя между двух свежих трупов, бедняжка покорно ждала, когда Всевышний соблаговолит призвать ее к себе, и ее мысли, как нетрудно представить, были столь же мрачны, как ее положение. И вдруг она услышала шум… Она прислушалась: это не было обманом слуха. Вверху открывались двери…

— Здесь ничего нет, — послышались далекие голоса, которые она с трудом различала.

— Вы ошибаетесь! — закричала она что было сил. — В этой яме умирает несчастная жертва, сжальтесь же над ней, вытащите ее как можно скорее! Она вот-вот умрет…

Вверху наступила тишина. Жюстина снова закричала. Отвалился камень, закрывавший яму, наша пленница опять подала голос и вскочила, размахивая руками.

— Ради всего святого, вытащите меня отсюда!

— Что такое! Никак это Жюстина? — раздался женский голос.

— Это она, надо избавить ее от смерти, на которую обрек ее наш господин.

— Он больше не властвует здесь, — ответил тот же голос, и Жюстина узнала одну из своих подруг-пленниц, — небо избавило нас от него… Теперь мы вместе будем радоваться счастью, которое на нас свалилось!

Сверху опустилась лестница, и Жюстина поднялась в страшный будуар Ролана. Она как будто заново народилась на свет, снова увидев пещеру, спускаясь в которую всегда считала себя далеко-далеко от остального мира. Подруга заключила ее в объятия, двое мужчин, бывших с ней, рассказали, что Ролан наконец уехал и вместо него распоряжался другой человек, Дельвиль, мягкий и сострадательный, который первым делом решил положить конец всем ужасам своего предшественника. По распоряжению этого честного человека обшарили все закоулки замка, благодаря его доброте и его стараниям все успокоилось и устроилось в этой обители, где, как сказал Дельвиль, совершается слишком много серьезных преступлений, чтобы без надобности сопровождать их бессмысленными жестокостями, которые бросают в дрожь природу.

Жюстина поднялась в замок, полная радостных надежд. О ней позаботились, ей промыли и перевязали раны, попросили ее рассказать о последних злоключениях; она все рассказала без утайки, и в тот же вечер ее, вместе с подругами, поселили в удобных комнатах, где они должны были заниматься только чеканкой монет — ремесло, без сомнения, менее обременительное, чем прежний каторжный труд, за которое они наравне с остальными получали хорошее вознаграждение и добрую пищу.

Через два месяца Дельвиль, заменивший Ролана, сообщил обитателям замка о счастливом прибытии своего коллеги в Венецию. Он прекрасно устроился там, обеспечил себе огромное состояние и преспокойно наслаждался покоем и счастьем, о котором может мечтать любой смертный. Однако не такая судьба ожидала его заместителя. Несмотря на свою профессию, Дельвиль, к своему несчастью, был честный и порядочный человек, и разве этого было недостаточно, чтобы погубить его в скором будущем?

Однажды, когда в доме все было тихо и спокойно, когда под руководством доброго господина работа, пусть даже и преступная, шла своим чередом и даже весело, когда несчастная Жюстина, успокоившись совершенно, думала о том, как уйти от этих людей, неожиданно затрещали ворота, через рвы попрыгали вооруженные люди, и в замок, обитатели которого даже не успели оказать сопротивление, ворвались несколько десятков всадников конной полиции. Пришлось сдаться — другого выхода не было. Всех мошенников, как диких зверей, заковали в цепи, привязали к лошадям и препроводили в Гренобль.

— Итак, — сказала себе Жюстина, входя вместе со всеми в город, — выходит, эшафот ждет меня в этом месте, где я имела глупость надеяться встретить счастье! Как же вы обманчивы, наши предчувствия!