Лэрри Бонд - Котел

• Название: Котел
• Автор: Лэрри Бонд
• Издательство: Эксмо
• Жанр: Боевик
• Год: 1994
• ISBN: 5-85498-132-Х, 5-85585-134-6

Американский прозаик Ларри Бонд – один из создателей нового жанра литературы – технотриллера. Его романы неизменно занимают первые позиции в списках бестселлеров этого жанра.

Роман "Котел" – о будущем (на момент написания книги). В нем автор предлагает собственную модель развития событий на европейском континенте в ближайшие десятилетия.

---

Десо молча проглотил эту неутешительную новость. Не будучи профессиональным стратегом, он понимал военные термины и знал, что такое "количество штыков" и "стволов" и сколько их в дивизии или в бригаде. С подходом подкреплений союзники будут иметь на линии фронта восемь с половиной дивизий – шесть польских, две американских и одну британскую бригаду. Даже пустив в дело свой главный стратегический резерв – 5-й корпус, Франция и Германия выставят против врага всего одиннадцать дивизий.

Он понимал, что можно было снять некоторые части с чешского и венгерского фронтов, но это был бы смертельно рискованный шаг. Французы и немцы уже начали уставать от нарастающих трудностей и порядком подрастеряли иллюзии и надежды на быстрое и победоносное окончание войны. Им надоело жить в суровых условиях военного положения. Если сейчас объявить дополнительную мобилизацию, может произойти социальный взрыв и вообще все кончится крахом.

Чтобы как-то скрыть от собеседников свое удрученное настроение, Десо поднял бокал, сделал глоток и подержал вино во рту, смакуя его аромат и вкус. Вино всегда расковывало мысль, будоражило фантазию. Вот и сейчас он вроде бы нашел выход из мрачного лабиринта, луч света блеснул в сгустившемся мраке. Он аккуратно поставил бокал на поднос, полюбовался бликами его хрустальных граней и улыбнулся.

– Что вас так развеселило, Никола? – поинтересовался несколько раздраженно Гюши.

Десо перевел торжествующий взгляд с одного своего собеседника на другого.

– Я смеюсь над тем, какие мы глупцы, друзья мои! Залезли в туннель и мечемся в поисках выхода. А он впереди! Как во всяком туннеле! Переброска польских войск это для нас не катастрофа, а наоборот, благо. Если мы достаточно быстро устремимся вперед, то добьемся решительной победы!

И Гюши и Морин – оба озадаченно уставились на него. Они ничего не понимали. Десо буквально в двух словах пояснил им свою идею. Гюши в изумлении раскрыл глаза.

– А как же боши?! Они будут в ярости. Они никогда не одобрят подобный шаг!

– Согласен, Мишель. Но мы и не будем спрашивать. Обо всем они узнают, когда будет уже слишком поздно что-нибудь переделывать.

* * *

23 ИЮНЯ, АЭРОПОРТ ВНУКОВО, МОСКВА

Крупнейший из аэропортов Москвы, Внуково, находился в двадцати километрах от центра города, вблизи шоссе, ведущего на Киев. До развала бывшего СССР Внуково использовалось только для внутренних рейсов. Иностранные самолеты садились в Шереметьево-1 или Шереметьево-2, севернее Москвы. Непредусмотренное появление четырехмоторного аэробуса А-340 с эмблемой "Эйр Франс" взбудоражило внуковских диспетчеров, механиков, весь обслуживающий персонал. Однако на глазах у сотен агентов ФСК и военных, заполнивших все коридоры, вестибюли и служебные помещения, они делали вид, что это событие их мало волнует. Под автократическим руководством маршала Каминова это было необходимо. Каждый работник аэропорта помнил еще со времен СССР мудрое изречение: "Хочешь жить – держи рот на замке". Они и следовали этой весьма полезной истине. Направляемый инструкциями, поступающими из диспетчерской вышки, аэробус плавно свернул с главной посадочной полосы Внуково и остановился возле строя почетного караула. Там же расположился военный оркестр и вытянулась вереница длинных черных лимузинов. Служащие поспешно подкатили трап и остановили его возле передней двери воздушного гиганта. Сотни рук, облаченных в белые нитяные перчатки, обхватили приклады карабинов, и вскинутые вверх штыки сверкнули в ярких лучах летнего солнца. Два флага затрепетали под небом Внуково – русский флаг и флаг Франции. Открылась дверь аэробуса, и группа мужчин стала медленно спускаться по трапу навстречу собравшимся русским военным. Некоторые из французов были одеты в темные элегантные, великолепно пошитые костюмы, другие были в военной форме, представляющей все три различных рода войск.

Военные оркестранты исполняли знакомую всему миру "Марсельезу". После длинного окружного перелета над территорией Конфедерации и нейтральных стран полномочный посланец Никола Десо и сопровождающие его лица наконец очутились на гостеприимной российской земле.

Майор Поль Дюрок держался на положенной дистанции от полномочного посла Сорэ. Одетый в скромный гражданский костюм, он затерялся в толпе помощников, переводчиков и прочего младшего персонала делегации. Его рука прижималась к груди в том месте, где было сердце, но на самом деле он просто ощупывал плечевую кобуру своего пистолета, спрятанного под пиджаком. Ему нравилось прикасаться к этому твердому небольшому, но внушающему уверенность предмету. Это было единственное что-то надежное, что никогда не предавало его среди бурь и волнений извилистой карьеры. Он пережил падение с вершины в пропасть, с поста независимого руководителя специальными секретными операциями до должности телохранителя при высокой персоне французского посланника.

Справедливо или несправедливо, но он был обвинен в провале будапештской операции. Даже то, что ему удалось захватить лидера венгерских демократов Кушина и доставить его в Париж, не снискало ему лавров победителя. Отношение к нему в правительственных кругах резко изменилось к худшему. Бюрократам нужен был козел отпущения, и они его нашли в лице Дюрока. Важно было на кого-то взвалить вину за неуклюжую попытку вмешательства в ход политических событий, а самим умыть руки.

И вот теперь он, бывший старший офицер секретной службы, выполняет роль телохранителя. Париж, отправляя его в Москву, снабдил Дюрока строжайшими инструкциями: держать язык за зубами, смотреть в оба, но, главное, не предпринимать ничего, что могло как-то побеспокоить гостеприимных хозяев. Ему разрешили налаживать контакты с русскими секретными службами, но ни в коем случае не сотрудничать с ними. А в общем-то – майор это хорошо понял, его поставили "стоять на часах".

Каждый раз, когда он вспоминал об отданных ему приказах, он стискивал зубы, чтобы не дать своему возмущению вырваться на волю. "Хорошо, я буду часовым на посту. Буду выполнять все пункты инструкции от "а" до "я", но если появится шанс восстановить свою репутацию, нарушив эти унизительные приказы – как тогда поступить?" Он мысленно принял решение – послать тогда этих засранцев-бюрократов к чертям собачьим!

* * *

24 ИЮНЯ, ПОСОЛЬСТВО США, МОСКВА

Эрин Маккена задержалась в дверях в ожидании, когда объявят ее фамилию. Она взглядом окинула приемный зал посольства. Там бурлило море смокингов, военных мундиров и вечерних платьев. Половина московской элиты толпилась вокруг столов с закусками, вином и крепкими напитками. Часть зала была заполнена пустыми стульями и нотными пюпитрами, предназначавшимися для большого оркестра, приглашенного послом США. По мере того, как разгоралось пламя военного пожара, американские дипломаты предпринимали все больше усилий, чтобы завоевать расположение русских политических и военных лидеров – особенно тех, кто был близок к маршалу Юрию Каминову.

С этой целью и был организован прием "для укрепления мира и взаимопонимания между великими народами России и Соединенных Штатов Америки". "Ура, ура, ура!" – иронически подумала про себя Эрин. Увиденное в Москве за последнее время утвердило ее окончательно в суждении, что излюбленным методом достижения маршалом Каминовым "мирного взаимопонимания" была пуля, пущенная партнеру в затылок.

Эрин надеялась, что Алекс Банич будет ее спутником в этот вечер. Но он, проглядев список гостей, сразу же отрицательно покачал головой.

– Там будет слишком много персон, знающих меня под псевдонимом Николая Юшенко, – он хитро улыбнулся. – Зачем ставить их в неловкое положение?

Его доводы были, разумеется, убедительны, но зато она лишилась его общества.

Она прошлась по залу, в глубине души получая удовольствие от восхищенных взглядов мужской половины гостей и работников посольства. Благоразумие подсказывало ей одеться на этот прием поскромнее, во что-нибудь эдакое серенькое, незаметное. Подозреваемая в связях и даже тесном сотрудничестве с ЦРУ, она практически стала узницей в здании посольства и представляла своим существованием проблему для дипломатических функционеров. В таких обстоятельствах ей вообще бы было лучше совсем не показываться на публике. Несколько часов тому назад она почти так и решила – провести вечер в одиночестве. Но вдруг в ее душе что-то взорвалось, подобно вулкану. Черт побери! Почему она должна обрекать себя на затворничество? Почему бы не показать себя во всем блеске? Это желание произвести на окружающих впечатление материализовалось в виде изумрудно-зеленого шелкового платья с открытой спиной, туфель на шпильках, изумрудных серег и элегантной прически. Улавливая перешептывания и откровенно восхищенные взгляды, она поняла, что цель произвести своим появлением эффект в зале достигнута. Да, это не дипломатично, не скромно, не профессионально, но зато она доставила радость себе и другим. Эрин взяла двумя пальцами узкий высокий бокал шампанского с подноса у проходящего официанта, отхлебнула глоток и стала разглядывать толпу.