А. Сахаров (редактор) - Елизавета Петровна

• Название: Елизавета Петровна
• Автор: А. Сахаров (редактор)
• Издательство: АРМАДА
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1994
• ISBN: 5-87994-059-4

Восемнадцатый век, полный таинств, секретности, и по сию пору остаётся во многом загадкой для современного человека. Особенно мало изучен период «царства Женщин».

Понять, глубже разобраться в этом далёком от нас времени помогают замечательные русские романисты Николай Гейнце и Евгений Маурин.

Под их пером оживают события давно минувших лет.

Живая картина давних событий в романе Н. Гейнце захватывает читателя с первых страниц.

Маурин, скрупулёзный в отборе исторических фактов, скорее историк, нежели писатель, по-новому заставляет современного читателя посмотреть на главные события, происходившие в сороковых годах XVIII века.

Оба романа весьма полно раскрывают время царствования дочери Петра Первого – Елизаветы Петровны.

В книгу входят романы:

Е. И. Mayрин

ЛЮДОВИК И ЕЛИЗАВЕТА

Н. Э. Гейнце

ДОЧЬ ВЕЛИКОГО ПЕТРА

---

Кривой вполне одобрил расправу Ваньки с женой – по его мнению, было бы небезопасно терпеть подле себя женщину, которая способна таить самую подлую измену. Конечно, всякую другую можно было бы заставить заманить Столбина в западню, но Алёна представляла собой сущую змею, которая тридцать раз перекинется из стороны в сторону. Ну и отлично – «баба с возу, кобыле легче»!

Немалое впечатление произвела на Семёна передача рассказа Жана. Он тоже заподозрил в Шмидте Столбина, но наведённая Брульяром справка уничтожила это подозрение.

– Конечно, очень возможно, что твой малый ошибается, – сказал он. – Там, в посольстве-то, тоже не дураки сидят, и если они дали Столбину ложное имя, то не выдумали его, а взяли заимообразно. Я постараюсь сам повидать Шмидта и тогда распознаю, не Столбин ли он. Но сейчас это нам совершенно неважно. Столбин для нас тьфу. Самое важное – держать в своих руках нити заговора, который сплетётся вокруг Брауншвейгского дома. Наше дело очень трудное: принц Антон, которому постоянно пишут из-за границы, чтобы он опасался цесаревны, лишён всякой власти, а правительница только отмахивается – она верить не хочет, чтобы что-нибудь затевалось…

– Да может, и правда, что у них одни глупости идут?

– Нет, брат, эти глупости нам же с тобой могут дорого стоить! Если мы недосмотрим, так мы же в первую голову пострадаем. Правда, говорят, на миру и смерть красна, а компания у нас будет большущая. Да только нам с тобой, чай, до других особливо дела нет – свои бы головы сносить, и то ладно!

– Это уж как есть! – согласился Ванька.

– Вот видишь! А потому мы должны зорко смотреть. Я тебе повторяю: денег ещё мало у царевны, а как только получит она деньги, так её дело совсем на другую ногу станет.

– Да не свалятся же на неё деньги с неба!

– Эх, Ванька, Ванька! Хорошо ты мелких жуликов ловишь, а как дойдёт дело до чего повыше, так ни синь-пороха ты не понимаешь! Что же, ты думаешь, Шмидт этот самый куда из шведского посольства через потайной ход французского ходит? К царевне, простофиля, только к ней! А зачем? Да затем, что торгуются они, а как сторгуются, так и крышка! Вот за чем нам следить надо.

«Так-с, выходит, что, служа правительнице, я своей головой гораздо более рискую, чем заговорщики?» – подумал Ванька, а затем сказал вслух.

– Вот какое дело ещё. Я дал лакею за рассказ задаток… пять червонцев…

– Это хорошо, – одобрительно кивнул головой Кривой. – За всякую малость платить надо, иначе ничего доносить не будут!

– Да обещал ещё потом пятнадцать червонцев…

– Дорогонько. Очень дорогонько!

– Так вот заплатить бы надо…

– А как же не заплатить? Раз обещал, платить надо!

– Так вот деньжонок мне пожалуйте…

– Каких деньжонок?

– Тех самых, что, по-вашему, платить надо.

– Чудак! Да разве мне надо платить? Кто обещал, тот пусть и платит!

– Да не из своих же я на государские дела тратиться буду! – с отчаянием воскликнул Ванька.

– И не траться: зачем свои тратить? Вот поживился за счёт Алёны, так и удели малую толику…

– Ну уж нет! – крикнул озлобленный Каин. – Этак у нас, Семён Никанорович, дела не пойдут, этак я служить не буду! Кому охота даром служить, да ещё свои кровные деньги тратить?..

– Да, брат, – выразительно сказал Кривой, – с «кровными» деньгами вообще шутки плохи, а у тебя деньги уж очень кровные… Ежели тебя сейчас на дыбу вздёрнуть да плетями пощекотать, много чего ты расскажешь: о купце Тюфяеве, которого ты убил и ограбил, об отставном полковнике Черкасове, об Алёне, которую убил да сжёг…

Ванька мрачно исподлобья посмотрел на Кривого и с угрозой в голосе ответил:

– Ты меня этим лучше не пугай, Семён!.. Ведь на дыбе-то я много чего другого сказать могу, от чего, пожалуй, кое-кому другому не поздоровится!

– Дурашка! – ласково ответил Семён. – Да ежели тебя пытать я буду, так уж не мне ли ты на меня жаловаться будешь? Нет, брат, ты со мной не фордыбачься! Зла я тебе не желаю, без нужды под плети подводить не буду, и ты пойми, что у меня не монетный двор. Ты у меня много денег перебрал, а толку не было. Устроишь настоящее дело, я тебя прямо к принцу сведу, тогда сразу за всё с лихвой получишь, а теперь пока делись!

Ванька, у которого внутри всё кипело и бушевало, постарался сверхчеловеческим усилием совладать с собой и наружно повеселеть.

– Да ты бы так и сказал сразу, Семён Никанорович! – совсем весёлым голосом ответил он. – А то ты страсть какие заковырки загибаешь! Конечно, ежели потом мне все мои расходы вернут, так отчего бы мне сейчас и своих не выложить?

– Как только Столбина изловишь, так двести червонцев в руки не в счёт!

– Ну так чего же лучше? А пока, Семён Никанорович, попрошу я тебя мне одно дельце устроить. Осталось после Алёны заёмное письмо – она, вишь, еврею Липману свои деньги на проценты положила; так в этом заёмном письме всё на её имя писано. Сделай милость, похлопочи, чтобы Липман мне без задержки деньги выдал!

– Ладно, это можно. Приходи завтра часам к двенадцати туда!

Ванька, рассыпаясь в благодарностях, ушёл, но, выйдя в прихожую, погрозил кулаком в сторону двери.

– Ладно же! – шептали его губы. – Ты вот что задумал? Ну погоди!

XIII ГОРБАТЫЙ СЕКРЕТАРЬ

Новый атташе французского посольства маркиз де Суврэ приехал со своим секретарём, очень недурным по внешности, но, к сожалению, горбатым молодым человеком, только в середине мая.

– Добро пожаловать, дорогие друзья! – весело приветствовал их маркиз де ла Шетарди, когда, переодевшись и умывшись с дороги, новоприбывшие явились в столовую, где их ждал изящно накрытый завтрак. – Очень рад видеть вас. Пожалуйста, не стесняйтесь на чужбине и чувствуйте себя у меня, как на родине. Впрочем, что касается вас, сударыня, – обратился он к секретарю, – то вы-то на родине!

Секретарь вздрогнул и опасливо кинул взгляд на дверь, услыхав не соответствующее его внешнему виду обращение.

– Не бойтесь! – успокоил его улыбавшийся посол. – У меня несколько таких комнат, в которых можно совершенно изолироваться. Мы в полной безопасности: ни одного слова подслушать нельзя. Кушайте, господа, вы, наверное, проголодались! Но почему вы так запоздали? Ведь я ждал вашего приезда ещё два месяца тому назад?

– Да тут случилось одно маленькое обстоятельство… – потупясь, ответил секретарь.

– Очень маленькое, – подхватил Суврэ, – очень красивое, сморщенное и пискливое, и зовут это «обстоятельство» Жаном де Суврэ! Недаром говорят, что и маленькие обстоятельства зачастую ведут к большим последствиям: по крайней мере, наше чуть не стоило жизни моему милому секретарю. Жанна была очень больна, и это-то и задержало нас.

– Но, надеюсь, теперь вы совсем оправились? – любезно осведомился Шетарди.

– Нет, – ответил за Анну Николаевну Суврэ, – она не успела и выздороветь-то толком, как сейчас же заторопила «ехать да ехать». Хорошо ещё, что было на кого оставить маленького Жана: дедушка в нём души не чает и будет следить лучше любой няньки. Но я серьёзно боялся, как бы в дороге с Жанной чего не случилось!

– Я вижу, вы, сударыня, – совсем герой, – произнёс посол – Насколько я могу судить по причёске, вы обрезали себе волосы, чтобы не возбудить подозрений случайно развернувшейся косой!

– Это было сделано по необходимости, – ответила Жанна, – у меня была горячка, так что доктора приказали сбрить мне волосы.

– Зато другое обстоятельство не объясняется так же естественно, – продолжал неутомимый в комплиментах Шетарди. – Я не раз слышал, что вы, сударыня, обладаете одной из изящнейших фигур, но ныне ради политики вы закрыли её отвратительным горбом, а это – такая жертва, на которую пойдёт редкая женщина…

– И это объясняется вполне естественно, – подхватил Анри, – горб на спине пришлось приделать, чтобы…

– Анри! – недовольно крикнула Жанна.

– Чтобы замаскировать необходимость горба спереди, которого не лишены изящнейшие фигуры…

– Я прошу прекратить этот разговор, – твёрдо и холодно сказала Анна, гордо обводя мужа и Шетарди негодующим взглядом выразительных чёрных глаз. – Для всех нас будет лучше, если вы, маркиз, сразу приучите себя видеть во мне не женщину, а товарища, готового делить с вами все труды, заботы и опасности ради желанной цели. Так не будем же тратить время попусту на любезности и комплименты. У нас много чего порассказать вам, но много и такого, о чём надо расспросить. Придётся начать с грустных новостей: моя незабвенная подруга, виконтесса де Вентимиль, скоропостижно скончалась.

– Как? – воскликнул Шетарди. – Но я ещё только на днях получил известие, что виконтесса в прошлом месяце благополучно разрешилась от бремени сыном Людовиком?

– Да, но потом вдруг сразу ей стало плохо, и она свернулась в несколько часов. Её смерть вызвала большие пересуды… Говорили про отравление… молва подозревала кардинала Флери. Но разве можно знать что-нибудь?