Анастасия Зубкова - Божий одуванчик

• Название: Божий одуванчик
• Автор: Анастасия Зубкова
• Жанр: Иронический детектив

К юной журналистке Галине Переваловой случайно попадают ключи - от какого замка, ей еще предстоит узнать. В тот же день с ней начинают происходить неожиданные и очень неприятные события, в результате которых она начинает догадываться, что просто так от ключей избавиться невозможно - слишком многие силы проявляют к ним интерес. Понимая, что волею случая оказалась в гуще криминальных разборок, Галочка призывает на помощь свою бабушку - несравненную, непобедимую и легендарную бабулю, которой не раз приходилось бывать в куда более опасных переделках.

---

- Попробуй сама, -возмущенно всплеснула руками я, - а то прикрыла мной, как Александром Матросовым, амбразуру…

- И пожалуйста, -буркнула та и вновь открыла книжку, - пожалуй, - пропела Катерина, - с мужиками пока стоит подождать… Женщины куда сообразительней! Вот, Наталья Крапивина - прекрасная фамилия!

- Что уж в ней такого прекрасного, -пробурчала я себе под нос, - ума не приложу. Катерина отмахнулась от меня, напряженно вслушиваясь в телефонную трубку.

«А если это не настоящая книжка? - посетила меня страшная мысль, - что тогда? И правда дать объявление в газету? Купить пару минут телевизионной рекламы? Подать заявку в передачу «Ищу тебя»?». Мое богатое воображение услужливо нарисовало мне картину: мы с Катериной, старенькие и седые старушки, сидим в студии «Ищу тебя» и вытираем платочками слезящиеся глаза. «Сорок лет назад, - рыдая, говорю я, - мы умыкнули картон работы Леонардо да Винчи у двух замечательных парней… Потом они пытались убить нас, подставить под бандитскую охоту и опорочить наши честные имена, но мы просто не можем их забыть! Серега! Прохор! Где бы вы ни были, отзовитесь!». Весь зрительный зал наполняется сморканием, люди достают носовые платки, плачут и рыдают, а мы с Катериной, обнявшись, голосим, что есть сил…

- Здравствуйте, -выпалила Катерина, прервав поток моих сладостных мечтаний, - здравствуйте, позовите Наталью!

На том конце провода, судя по всему, отправились искать Наталью, Катерина молчала, расслабленно поигрывая краешком одеяла - вот она, секретарская выучка!

- Наталья? -Катерина была великолепна - тонкая смесь светскости и отличного вкуса, - я беспокою вас по очень важному вопросу. Ваш телефон мне дала одна женщина и сказала, что вы мне поможете… Понимаете ли, мы с Сергеем жили в гражданском браке два года… Каким Сергеем? Кашевым… - тут Катерина растерянно захлопала ресницами, - Простите, не поняла… - на том конце провода ответили и Катерина побагровела до корней волос, - Что? - взвыла она, - А вот оскорблять не надо… - прошипела она на тон ниже, - Ай, как грубо… Сама кочерга, поняла?! - взорвалась моя подруга, - Что? Да в зеркало пойди посмотри, ага! И себе в рожу плюй, слышишь? Кретинка! - Катерина с чувством отшвырнула трубку и та грохнулась на подушку, которую минуту назад бросала в угол я.

- Дура, -выпалила Катерина, ее пышная грудь высоко вздымалась от возмущения, - нет, ну подумать только, какая дура!

- «Женщины сообразительней мужиков!», -передразнила я Катерину, сбегав за трубкой, - хотя, и правда, дама попалась весьма сообразительная, как быстро сориентировалась - загляденье!

Катерина ничего не ответила и возмущенно скрестила руки на груди.

- Сама и выбирай номера, раз такая умная, -буркнула она, немного подумав.

- Пожалуйста, -великодушно согласилась я и принялась выбирать номера.

Полное фиаско, новое слово в дизайне и поддельный картон

За все время, что мы просидели у телефона (ни много, ни мало - час), нам удалось сделать лишь один вывод: знакомые у семейства Кашевых какие-то странные. В процессе нашего скорбного труда нас или ругали и посылали по всем известному адресу, или нам попадались клинические идиоты, не понимающие ни единого слова. Причем, силы распределялись довольно оригинально - как правило, посылали Катерину, а мне попадались анацефалы без мозга и черепной коробки. За этот час мы устали так, словно сутки носили с места на место тяжеленные мешки.

- Я больше не буду никуда звонить, -заявила Катерина, сцепившись не на жизнь, а на смерть с очередной барышней, - вот прям здесь меня убейте, не буду.

- Присоединяюсь, -подняла я руку.

Некоторое время мы лежали на постели без движения, молча глядя в потолок. Не хотелось даже думать.

- Я знаю, -тихо пробормотала Катерина, - эти люди - энергетические вампиры, они выпили нашу энергию. Всю.

- Жуть, -покачала головой я, - что же мы теперь будем делать, без энергии?

Мои слова почему-то необыкновенно позабавили Катерину, она принялась смеяться и не могла остановиться.

- Не истерикуй, -я пихнула подругу в плечо. Она не реагировала, продолжая ржать, как молодая кобылица.

- Прекрати, -я взяла Катерину за плечи и хорошенько потрясла. Катерина смеяться перестала и затихла, напряженно вглядываясь в меня.

- Да ну тебя, -отмахнулась она от меня после недолгого молчания, в тот момент, когда я уже начала за нее беспокоиться, - давай порядок у тебя наведем, что ли, а?

Эта мысль мне очень понравилась - один вид Мамаева побоища, царившего в моем доме, приводил меня в состояние пассивной депрессии. Я отпустила Катерину и горячо одобрила ее предложение.

В пять минут мы с Катериной облачились в трудовые наряды - Катерина натянула рабочий комбинезон моего дедули, а я влезла в старые Пашкины джинсы и майку. Выпив по чашке чая, мы пришли в необыкновенно боевое расположение духа и, поплевав на ладони, взялись за дело.

Войдя в рабочий раж, мы вдохновенно перекладывали обломки мебели из стороны в сторону, но разор не улетучивался, а напротив - приобретал иной, более интенсивный характер. Смотреть без слез на то, что творилось в моей квартире, было по-прежнему невозможно. Красные, взмокшие, застыли мы с Катериной посреди первозданного хаоса и попытались перевести дух.

- Фигня какая-то, -озадаченно оглядывалась Катерина по сторонам, - что с этим делать?

- Убирать, -выдохнула я, перекладывая обломки журнального стола из стороны в сторону.

- Нет, это просто уму непостижимо, -возмущалась Катерина, - чем мы с тобой занимаемся последние полчаса?

- Не знаю, -честно ответила я и села прямо на пол.

- И я о том же, -покивала Катерина, придирчиво оглядывая результаты наших неусыпных стараний, - хотя… - она оглядела огромную кучу хлама, которую я выстроила почти до потолка, - беспорядок вон в том углу, - она неопределенно махнула куда-то в сторону, - кажется, стал поменьше…

- Он просто стал утонченней, -махнула рукой я, даже не удосужившись посмотреть в сторону, в которую указывала Катерина. Мы приуныли, и некоторое время сидели на полу, предаваясь мыслям о своей полной ненужности и бесполезности.

- Мы -бездарности, ничего доверить нам нельзя, - патетически восклицала Катерина, - нас надо высадить на Северном полюсе и оставить там. Пингвинов пасти.

- Ерунда, -взвивалась я как ракета и принималась бегать по комнате, - нечего издеваться над бедными животными! Нас надо изолировать от общества и заключить в больницу для умственно отсталых. Закручивать шариковые ручки на конвейере.

- Хотя, -не соглашалась со мной Катерина, - мучительно жалко ценное сырье, которое изготавливается, между прочим, из неистощимых полезных ископаемых нашей необъятной Родины. Так что, я думаю, мы должны добровольно предложить себя…

- В качестве полезных ископаемых? -с живым интересом следила я за Катерининой речью.

- Я имела в виду удобрения, -пожимала плечами та, - однако, это тоже сойдет.

Когда степень нашего самоуничижения достигла наивысшей точки, мы с Катериной поняли, что к разгребанию хаоса моей квартиры просто надо применить другую систему.

Воодушевленные этой мыслью, мы собрали весь ненужный хлам и перетаскали его на помойку. Те куски мебели, которые еще подлежали восстановлению, были перебазированы на балкон, а уцелевшие предметы обстановки в художественном беспорядке были расставлены по моей квартире, ставшей вдруг огромной.

Через час Катерина елозила по полу тряпкой, а я бегала от стены к стене с ревущим пылесосом - посмотреть со стороны - так прямо семейная идиллия, рехнуться можно. Кругом порхали хлопья пыли, перемешиваясь с тополиным пухом, который намело в окна, блестели лужи, натекшие с Катерининой тряпки, и работа спорилась. В трудовом порыве мы даже вычистили ковры, чего с ними не случалось уже года полтора.

- Красота, -выдохнула Катерина, когда я выключила пылесос, - новый оригинальный дизайн.

Я огляделась по сторонам и задохнулась от восторга - так похорошела моя квартира. Если закрыть глаза на то, что кое-где паркет отсутствовал или был трогательно сложен в кучку, квартира моя выглядела так, словно над ней поработал модный дизайнер, склонный к минималистическому стилю. Откуда-то взялась прорва свободного места, даже потолки словно стали выше, отсутствие занавесок на окнах лишь дополняло общую картину. Кровать, комод, журнальный столик - ничего лишнего.

- Надо отдать парням должное, -усмехнулась Катерина, - работают красиво. Считай, что мы убрали строительный мусор. Так даже лучше - а то вечно вы с Пашкой все хламом каким-то заставить норовите.

Что правда - то правда. Тут мне крыть было нечем. Мы с Пашкой испытывали пронзительную нежность к различным, совершенно бесполезным вещам, которые хранили и перевозили с квартиры на квартиру со священным трепетом. Однажды мой супруг чуть не заболел от расстройства - по недосмотру я выкинула его старые детские санки - сколько было стонов, плача и горя! С другой стороны, я никогда не расстаюсь с огромным ящиком, набитым различными бумагами - от старых школьных дневников, до любовных записочек, которыми мы с Пашкой обменивались в институте. Раз в год я сажусь перебирать эту ерунду, вчитываюсь в каждую строчку, томно вздыхаю, а завистникам, обзывающим меня хламишницей, отвечаю, что они ничего не понимают в жизни. Про то, как трепетно относимся мы с супругом к старым вещам, ходят легенды. Именно поэтому мы никак не могли расстаться с древним креслом, доставшимся Пашке еще от дедушки (поверьте, с антиквариатом оно не имеет ничего общего), с торшером, больше напоминающим драную корзинку, с щипаными ковриками на стенах и школьными еще письменными столами. Вся эта мебель тихо разваливалась, захламляла все входы и выходы, однако мы любовно стирали с нее пыль, сколачивали ее гвоздиками, если она рассыхалась, и относились к ней, как к необычайно ценным предметам обстановки.