Анастасия Зубкова - Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)

• Название: Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)
• Автор: Анастасия Зубкова
• Жанр: Иронический детектив

Добропорядочные искусствоведы и нечистоплотные антиквары, монструозный буфет и неизвестный художник, интеллигентные бандиты и лихие братки, влюбленные мужья и коварные соблазнители, утраченные и вновь обретенные шедевры мирового искусства, убийства, похищения и тихие семейные радости. И, как обычно, в центре этого уморительного, несуразного и восхитительного урагана Галочка Перевалова и ее неукротимая бабуля - несравненная, непобедимая и легендарная.

---

- Боже мой, - простонала Светка, - мало того, что на работу не явишься, так еще и нагло врешь. Напилась вчера и нагло врешь. Буфет какой-то придумала…

- Ладно, - я сдалась перед бесчестной клеветой, - вру. Высокому начальству виднее.

- То-то же, - сразу подобрела Светка, - очень голова болит?

- Да… - я прислушалась к своему организму, - вроде бы не очень…

- Все равно полежи. Ты мне и не нужна на этой неделе. Полежи, Пашку за алкозельцером сгоняй, а вечерком за разворот принимайся, ага?

- Ладно, - вздохнула я.

- Вот и славно, - пропела Светка, - отбой.

- Пока, - пожала плечами я.

- Стой! - вспомнила Светка, - с праздничком тебя.

- Ну… - я с ужасом вспомнила, какой сегодня день, - соответственно.

В трубку уже лились короткие гудки и я приготовилась примостить ее на рычаг, как подняла голову и увидела глаза своего мужа. Должна вам со всей ответственностью доложить, что таких страшных глаз я не видела ни разу в жизни - и надеюсь, больше не увижу. Сначала я всерьез озаботилась состоянием здоровья дражайшего супруга, подбежала к нему и попыталась пощупать его лоб, но тот отпрыгнул от меня, как от гадюки, плюющейся кипящим ядом.

- Монструозный полуразвалившийся буфет? - наконец произнес Пашка с другого конца комнаты страдальческим голосом.

Я потерянно молчала. Пашка тем временем продолжал, потихоньку разминаясь:

- Значит, в таком свете ты выставляешь меня перед своим начальством? Мол, здравствуйте, меня зовут Галина Перевалова, а вот и мой дурень-муж, сейчас он вам принесет монструозный полуразвалившийся буфет? Значит, так ты теперь всем говоришь?

Я продолжала молчать, но слушала эту речь с нескрываемым интересом. Пашка тем временем входил во вкус:

- Я ломаю хребет, силясь хоть как-то украсить наш быт, приношу в дом отличную вещь, и как только все трудности позади, появляешься ты и объявляешь на весь свет: мой придурок притащил нечто полуразвалившееся и монструозное!

На меня накатила тихая ярость.

- Прекрати постоянно повторять эти два слова! - медленно проговорила я.

- Какие? - издевательски захохотал Пашка.

- Монструозный и полуразвалившийся!

- Ах, скажите, - зашелся мой благоверный, - они же так тебе нравились!

Короче, я думаю, что этого отрывка вполне достаточно, чтобы вполне ярко нарисовать себе картину нашего времяпрепровождения в ближайшие три часа. Потери за это время мы понесли колоссальные.

Приложение №3. Список ценных вещей, которых мы лишились, пока ссорились

1. Отличный, почти новый стул (Пашка пнул его ногой в сердцах и тот развалился);

2. Задвижка в туалете (Пашка пытался закрыться от меня там, но я вырвала ее с мясом);

3. Плакат, изображающий красивую китайскую девушку в кимоно (я сорвала его со стены, скомкала и швырнула в мужа);

4. Кактус в горшке (Пашка выбросил его в окно и тот грустно шлепнулся на крышу козырька подъезда);

5. Куча непонятных запчастей от Пашкиного компьютера (я вывалила их на пол, и как муж заявил, навсегда испортила);

6. Коврик для мышки от моего компьютера (Пашка порвал его пополам, Рэмбо хренов);

7. Вышеописанный чайный сервиз с амурчиками, натягивающими лук (с переменным успехом мы швыряли его предметы друг в друга).

Глава третья, печальная, в которой мы с Пашкой перебили всю посуду и разнесли полквартиры (окончание)

Пока мы надрывались и портили семейное имущество, Димка тихо-тихо сидел на кухне. За это время он успел умять паштет, остатки борща, обнаружить и полностью уничтожить кексик с цукатами, доесть колбасу, сыр, хлеб и извести всю заварку в доме. В тот момент, когда боевые действия переметнулись на кухню, Димка самозабвенно доедал прямо из банки сладкую кукурузу. Мы с Пашкой вопили и визжали, а Димка методично двигал челюстями. Через некоторое время такое наплевательское отношение к подлинной семейной трагедии стало нас злить.

- Жевать перестань, - бросила я Димке в редкий миг передышки.

- Чего это? - обиделся тот.

- Сейчас и тебе достанется, вот чего! - возмутилась я, потрясая кулаками.

- Понял, - коротко кивнул Димка, медленно поднимаясь. - Пошли отсюда, Пашка.

Я даже замолчала, сраженная таким вероломством:

- Да что ты несешь? - выдавила я из себя, бешено вращая глазами.

- Я не тупой, - с непоколебимым достоинством ответил Димка. - Ты, - он обернулся ко мне, - уже час вопишь, как ты видеть не можешь своего супруга. Так?

- Так-так, - закивал супруг. Я побагровела.

- Вот я его и заберу у тебя на пару дней, - потер руки Димка, - поживет у меня, под присмотром, а потом вы остынете и упадете друг другу в объятия.

- Что? - хором прокричали мы с Пашкой, и это решило исход сражения.

В кошмарной тишине Пашка прошествовал в ванную, торжественно взял свою зубную щетку, положил ее в карман, зашнуровал ботинки, надел куртку, взял Димку под руку и они ушли. В тихой и страшной истерике, словно фигура японской психологической драмы, герои которой через 15 минут сделают себе харакири, я принялась сползать по стене, хватая ртом воздух. Через тонкие стены послышался шум разъезжающихся дверей лифта. От обиды я с глухим стуком упала на пол и принялась горько рыдать. Двери закрылись и лифт поехал вниз. Некоторое время я еще полежала на полу в слезах, соплях и дикой жалости к себе, а потом замерзла, поднялась и отправилась звонить Катерине. Та была у меня через полчаса, завернула мое бренное тело в плед, усадила на кухонный диван и принялась наводить порядок после нашего мамаева сражения.

- Козел ваш Димка, - яростно рычала Катерина, пытаясь запылесосить землю от кактуса, которую мы в пылу схватки развезли по всей кухне, - козел, и мозгов у него с гулькин нос.

Я счастливо кивала, шмыгая носом.

- И муженек твой тоже хорош, гусь лапчатый, обалдуй, прости господи, - Катерина отшвырнула пылесос, вытянула из пачки две сигареты, обе прикурила и одну засунула мне в рот. Я принялась мелко трястись и давиться дымом.

- Не реви, - похлопала меня по спине Катерина, зажимая в зубах сигарету, - самое позднее, к возвращению Марьи Степановны, помиритесь.

Я спрятала лицо в ладонях и приняла твердое решение не поднимать его никогда. Посудите сами - в самый разгар дня Святого Валентина ваш муж сошел с ума, а родная бабушка улетела в Париж, чтобы там в русском посольстве вступить в законный брак с крупнейшим антикваром города Москвы и заодно отметить свой 71 день рождения. Мрак. Этот мир ополоумел. Я снова попыталась поддержать свои таящие силы рыданиями.

- Просто какие-то итальянские страсти, - Катерина подскочила и с надеждой заглянула в мой холодильник, но после Димкиного нашествия там было совершенно пусто, - молодая кровь бурлит в жилах, тебе бы еще розу в зубы - и плясать, - дорогая подруга попробовала пошарить по полкам - тщетно: все, что можно было там обнаружить и съесть, Димка давно обнаружил и съел. В печали Катерина покрутила половинку от печенья «Юбилейного», аккуратно положила его на место и села напротив меня. - Что делать-то теперь будешь, Кармелита? - поинтересовалась она, подпирая голову рукой.

- Не знаю, - честно призналась я, - не спущу обиды, а как помиримся - откажу Димке от дома. И буфет ему Пашкин подарю. На память, так сказать.

- Кстати, - оживилась Катерина, - хочу увидеть тот предмет, из-за которого ваше семейство временно развалилось.

- Типун тебе на язык, - буркнула я, - в коридоре стоит, не видела что ли?

- Первое и единственное, что я увидела, войдя в квартиру, - начала Катерина, удаляясь в коридор, - это твою особу, лежащую на полу. Там уж, извини не до бу… - бодрый Катеринин монолог оборвался на полуслове - кажется, она увидела буфет. Квартиру огласил ее сдавленный крик и озадаченное бульканье. Я, закинув ногу на ногу, ждала, пока подруга налюбуется на наше новое приобретение. Через некоторое время в комнате появилась Катерина. Лицо ее несло печать глубокого раздумья и попранной веры в человечество.

- Скажи честно, - осторожно начала она, - Пашка правда ради этого ползал на тросе по стене и оскорбился, когда ты заметила, что это не самая красивая вещь в мире?

- Примерно так, - мрачно кивнула я.

- Я давно подозревала - он - маньяк, - заявила Катерина и удалилась обратно в коридор. С кряхтением я поднялась и последовала за ней. Там все было по-прежнему. Буфет ничуть не похорошел - напротив, такое ощущение, что за ночь он стал еще мерзостнее. Его округлые бока блестели черным лаком, а грифоны на резных изогнутых ножках гнусно ухмылялись. Меня передернуло. Казалось, эта штука разрасталась, питаясь моими горестями. Я показала буфету язык. Он угрожающе загремел стеклами.

- «Оставь надежу всяк сюда входящий», - мерно продекламировала Катерина, - пошли чай пить, а то у меня от этой хреновины мороз по коже. Зачем она, ты говоришь?